Анна Котляревская – После эпилога (страница 7)

– Нужно уметь принимать отказы, – складываю руки на груди. Но, честно признаться, просто смеюсь над ним.

– Нужно уметь принимать то, чего ты желаешь, – вылетает мне в ответ.

– Не начинай, Лука… – кручу головой в предупреждающем знаке.

Я выстраиваю границы между нами, но сама ловлю себя на мысли, что… просто не могу оторваться от него. Мы уже далеко зашли. Да, звучит странно для первого знакомства. Но это так много для неожиданности, подброшенной судьбой. И я пока не понимаю зачем…

– А если уже начал? – мужчина играет со мной.

Почему я продолжаю улыбаться? Сейчас бы возмутиться, но внутри что-то стихло. Это приятное ощущение.

– Одна песня, – почему-то шепчу.

– Целая песня, – он лукаво выгибает бровь и достаёт телефон.

Очень хитрая сволочь этот Лука.

Я достаю один наушник и протягиваю ему. Он подключает эир подсы к своему айфону и включает песню. Я не хочу добавлять этому моменту никакого романтизма, чтобы не начинать додумывать, поэтому просто откидываюсь на кресло и устремляю взгляд в окно. Мужчина не останавливает меня. Jah Khalib врывается со своими душевными текстами в мою голову и я растворяюсь.

За окном снег превратил вечер в белую пелену. Мы несёмся на скорости и отсутствие видимости действует как гипноз. Мысли рассеиваются и я не пытаюсь их удержать. Кресло становится таким мягким, а тело таким податливым ко всему происходящему. В отражении я вижу Луку. Разглядываю. И я не знаю, как он почувствовал, но повернул голову и столкнулся взглядом со мной в окне. Наши силуэты, подсвеченные огоньками, в снежном пейзаже. Я засмотрелась на эту картинку вместе с ним. Это меня смутило и я прикрыла глаза.

«Моя снежная Антарктика. Неси волнами по течению. Моё свободное падение. Твоего моря стану пленником, ведь ты мое успокоение»

Последние строчки песни врываются в мой сонный мозг и порождают там надежду. Я неосознанно засыпаю в мечтах о том, что даже такую снежную Антарктику как я, можно полюбить.

В мечтах о том, что однажды я позволю этому случится.

Лука

Громкая болтовня, доносящаяся от пассажиров, сидящих через проход, вырывает меня из сна. Я резко распахиваю глаза, пораженный тем, что уснул. Видимо погода и музыка причина тому. Я тру бороду, чтобы немного взбодриться. Вытягиваю наушник, и перевожу взгляд на Аню. Она тоже уснула. В отражении окна девушка выглядит такой умиротворённой. Бодрствующей я её ещё такой не видел. Невольно улыбаюсь.

Выключил музыку, чтобы она не разбудила её. Посмотрел на время – проспали мы мало, чуть больше получаса. Но этого времени хватило, чтобы снег за окном сменился дождём. Я осторожно вытягиваю её наушник и складываю в чехол. Зависаю в самых неправильных мыслях…

Что если она проснётся и уйдёт?

Блять, Лука. Я облизываю губы. Внутри острая жажда. Хочется воды, поэтому сушит, да. Поэтому.

Конечно, она может уйти. Скорее всего, так и поступит. Пускай идёт, Тавади, это же её право. У вас больше нет причин продолжать это. Чтобы это ни было.

– Тише, – просьба с угрожающими нотками вылетает из меня на автомате, стоит паре через проход снова заговорить слишком громко. Я даже так резко развернулся, что в шее хрустнуло. – Пожалуйста, – добавляю, чтобы не выглядеть слишком…

Каким?

Просто не хочу, чтобы Аню разбудили.

– Извините, – голоса стихают.

Я замечаю движение и пугаюсь, что девушка всё же проснулась, но она лишь поворачивается на левый бок лицом ко мне и даже пытается неосознанно поджать коленки. Всё еще крепко спит. Её маленький рюкзак падает, и я подхватываю. Прячу её наушники в боковой карман, тем самым включая здравость – я больше не могу удерживать её потерянными эир подсами. Это даже смешно. Господи, да я вообще больше не должен её удерживать…

А я правда удерживаю?

Голова Ани расслабляется и скатывается мне на плечо. Так неожиданно, что грудная клетка ловит теплую волну с этим прикосновением. Я пялюсь на то, как её щека мостится на моём плече. Весь в этом ощущении. Весь в ней.

Осторожно кладу рюкзак на оставшееся место на кресле между ней и стеной. Стараюсь расслабить плечо и подвинуться ближе, чтобы ей было удобно. Но, кажется, ей хорошо. Я выдыхаю. В голове лёгкий кавардак от всего происходящего. Мы сейчас с ней словно ролями поменялись – у меня столько мыслей, хотя ничего такого не происходит.

То есть незнакомка лишь заснула на моём плече. Ну, и всякое ещё по мелочам. Ничего из этого не входило в мои планы, когда я садился в этот поезд. Да что там, я и ехать в этом поезде не должен был, если бы моя машина не попала в ремонт в последний момент. А мне очень важно до полуночи попасть в Одессу. И, наверное, именно ощущение того, что всего этого могло и не быть – подкупает.

А что есть?

Сложно описать сюжет, когда заведомо не знаешь финала. И, кажется, это оно. Я не знаю финала – впервые. История в процессе и жизнь-сценарист ещё не определилась даже с жанром. Я никогда не был героем, да и писателем никогда не был. Я бы назвал себя связующим элементом, который заставляет весь этот кино-механизм работать. Я в ответе за результат. Всегда.

Наверное, в этом и весь я – быть в ответе. Это то, что заставило меня обратить внимание на эту девушку. И я, похоже, подзавис. Она молодая, красивая и интересная. Её упрямство заставляет мой мозг активно работать. А ещё это, не слабо так вставляющее, чувство адреналина. Постоянный выброс в кровь. И опять же из-за её упрямства. Оно раздражительное, но мне нравится. Чёрт, мне нравится…

Не стар ли ты, Тавади, для такой херни?

Бля, закатываю глаза. То есть, у меня много работы и я, скажем, за стабильный секс, а не за… стабильное мозгоёбство. Но к чему я это всё? Какая разница, что для меня, а что для неё, если это всего лишь случайное знакомство. Да, раньше у меня не было времени на знакомства личного характера. А тут столько свободного времени в пути… Короче, поезд, как Тиндер, ей-богу!

Ухмыляюсь.

Заканчивай уже с монологами, Лука. И не пялься так на неё. Да, она понравилась тебе – это нормально. Интригующее первое впечатление. Но это по-прежнему незнакомка, которая едет в свою жизнь. А ты в свою…

Анна

Мои веки начали медленно разлепляться, когда щека занемела. Сон был таким глубоким, что я даже забыла о том, что всё ещё еду в поезде. Думала я уже дома и Лука Тавади – это всё сладкий сон. Немного раздражающий, но… я бы его пересмотрела.

Я часто заморгала, чтобы смахнуть блаженную пелену. Получилось не очень, потому что запах Луки буквально не даёт мне прийти в себя. Это аромат свежих искристых цитрусовых с добавлением крепкого виски и древесным полутоном. Он пахнет как дымящаяся печь в избушке на краю зимнего леса. И сейчас этот аромат такой сильный, словно я вся в нём. Укутанная в плед внутри этого пейзажа.

– Выспалась? – мягкий голос Луки как-то слишком сказочно щекочет меня.

Я трусь щекой и когда поднимаю взгляд, осознаю, что лежу на его плече. О… боже. И он настолько близко, что практически цепляет меня своим носом и бородой. Я потеряла дар речи. Как я тут оказалась?

– Прости, – резко отрываюсь.

Что-то похожее на разочарование и одновременно понимание пролетает в его взгляде.

– Ты уснула, не хотел будить тебя, – объясняет, не сводя глаз.

– Спаси-ибо… – запинаюсь, потому что всё ещё в шоке.

По правде говоря, не знаю куда себя деть, поэтому мой взгляд бегает. И лишь прикосновение его ладони к моей щеке… останавливает мою нервозность. Что происходит?

Мои глаза расширяются, а губы приоткрываются. Лука мягко разминает мою щеку, которая занемела. На ней похоже остались следы от лежания. Так неловко и так… хорошо. Никогда не испытывала подобного заботливого жеста. Такого маленького, но и такого большого. Хочется даже поблагодарить за него, но держусь. Это уж будет слишком отчаянно…

– Там всё ужасно? – просто уточняю, чтобы снова соскочить с темы романтики.

– Нет, ты очень мило выглядишь, – подмигивает.

Да, черт же. Соскочишь с ним, ага…

Я давлю в себе смущение, а он убирает руку. Щека полыхает от тепла и искорок, которые так понравились ей. Оглядываюсь на окно, чтобы немного прийти в себя и замечаю, что за окном дождь. Какое разочарование… Сказка так быстро закончилась?

– Погода переменчивая, – слышу голос Луки за спиной и поворачиваюсь обратно к нему.

– Да… – подтверждаю. – Жаль…

– Не стоит, – заверяет он. – Ничто не ценно в постоянстве. Вознаграждение измеряется объёмами потерь, как и счастье – годами разочарований.

Как сказал. Ведь прав.

– Это тоже у тебя на родине так говорят? – позволяю себе улыбнуться.

– Нет, только что придумал, – подмигивает.

– Хорошо получилось, – делаю комплимент. Заслужил, что ж.

Мы смотрим друг на друга. И такое ощущение, что мы очень долго так можем делать. Но… кажется, мне уже пора. Пить хочется до безумия.

– Я пойду, – почему мой голос звучит так неуверенно? – Куплю воды, – добавляю, чтобы точно отпустил.

И я встаю, пока не передумала. А я могу передумать? Да уж, вечер открытий просто…

Лука тоже поднимается. Я делаю шаг, рассчитывая, что сейчас он пропустит меня, но мужчина лишь разворачивается ко мне и я сталкиваюсь с его грудью. Мышцы под его черной футболкой натягиваются вместе с татуировками. Поезд раскачивается, грозясь очередным падением, но Лука опережает любые угрозы – и обнимает меня за талию.

Черт побери.