Анна Королева – Развод. Убью мужа (страница 6)

Я медленно поднимаю фен, мои движения тихие, почти незаметные. Вода в ванне слегка колышется, но Юра даже не открывает глаза. Его самоуверенность — моя карта. В этот момент всё кажется нереальным, как будто я наблюдаю за собой со стороны.

И вот, когда я собираюсь сделать это — бросить фен в воду, что-то резко идёт не так. Моя дрожащая рука скользит от собственной потной ладони, и фен выпадает. В панике я пытаюсь его схватить, но только теряю равновесие. Мой запястье задевает край раковины, и я резко падаю назад.

Моя голова гулко сталкивается с плиткой пола. От удара перед глазами всё плывёт. Я чувствую, как мир вокруг меня замедляется, а звуки начинают приглушаться. Последнее, что я вижу, — это Юра, который резко поднимается в воде, его лицо искажено смесью злости и паники.

— Лада! Ты в порядке?! — его голос звучит как эхо, пробиваясь сквозь нарастающий туман в моей голове.

Когда я прихожу в себя, вокруг всё белое. Я в больнице. Я слышу приглушённые голоса, но не могу понять, о чём они говорят. Голова гудит, как будто внутри неё кто-то включил сирену. Перед глазами всё ещё плывёт, но постепенно я начинаю различать очертания.

Рядом сидит Юра. Его лицо бледное, глаза покрасневшие, будто он всю ночь не спал. Он сжимает мою руку так крепко, что пальцы чуть ноют, но я чувствую тепло. Настоящее тепло.

— Лада... — его голос дрожит, он сглатывает, словно пытаясь удержать себя в руках. — Ты... Ты чуть себя не убила, блин. Что ты делала? Тебе стало плохо? Голова закружилась?

Я пытаюсь что-то сказать, но горло пересохло, и вместо слов получается только слабый выдох. Юра замечает это, тут же поднимается, наливает воды из стакана и, придерживая меня за плечи, помогает сделать пару глотков. Его руки дрожат.

А я лишь устало прикрываю глаза. Если бы существовал приз за худшее покушение – я бы заняла на нём первое место.

– Да, – с трудом отвечаю я. – Голова закружилась. Не знаю почему.

– Зато я знаю, – Юра поджимает губы. – Нервы, да? Лад, не принимай всё так близко у сердцу. Да, я изменил, но бросать тебя не собираюсь. Обещаю.

– А может лучше бросишь? – Я поджимаю губы. – Так будет лучше для обоих.

Юра разом суровеет.

– У тебя от удара головой память отшибло? Я же сказал – никакого развода.

— Никакого развода, — повторяет Юра, его голос звучит как приказ. Он с силой сжимает мою руку, но я уже не чувствую тепла. Только холод и тяжесть. Его взгляд становится колючим, напряжённым, словно он пытается пробиться сквозь меня, но я отворачиваюсь, избегая его глаз.

— Зачем тогда всё это? — мой голос звучит хрипло, почти шёпотом, но в нём достаточно силы, чтобы задать вопрос, который был у меня на языке с самого начала. — Зачем ты всё усложняешь? Хочешь трахать смазливых тренерш, так вперед. Зачем тебе я? Ты же не любишь меня... Ты просто не можешь отпустить.

Юра резко встаёт, его стул с глухим звуком отъезжает назад. Он проводит рукой по лицу, будто пытается стереть выражение, которое я только что успела увидеть. Гнев? Беспомощность? Я не уверена. Его спина напряжена, плечи дрожат.

— Ты не понимаешь, — говорит он, не оборачиваясь. — Это не так просто, как ты думаешь. Ты... Ты нужна мне, Лада. Просто делай как я говорю. Делай как я говорю и всё будет... нормально.

Я фыркаю, не веря своим ушам. "Нормально"? После всего, что случилось? После его лжи, предательства, попытки удержать меня угрозами и шантажом? Нормально?

— Юра, хватит, — выдавливаю я, чувствуя, как во мне закипает злость. — Хватит притворяться, что заботишься. Если бы тебе было не всё равно, ты бы не... ты бы не сделал этого.

Он оборачивается, и на его лице я вижу что-то странное. Смесь отчаяния и решимости. Он подходит ближе, садится на край кровати и наклоняется так, что наши лица оказываются почти на одном уровне. Его голос становится тише, но от этого только страшнее:

— Я знаю, что накосячил, Лада. Но ты не понимаешь, что говоришь. Ты не понимаешь, как всё это работает. Мы с тобой связаны. Я не могу тебя отпустить. Ты — моя. Ты всегда была моей. И я сделаю всё, чтобы так оставалось.

Его слова звучат как приговор. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Это не любовь. Это не забота. Это страх потерять контроль. Страх потерять свою "вещь". Меня.

— Ты больной, Юра, — шепчу я, смотря ему в глаза. — Это не любовь. Это... это мания. Ты не любишь меня. Ты просто боишься быть один.

Юра молчит. Его лицо становится каменным. Секунды тянутся, как вечность, пока он не поднимается и не направляется к двери. На мгновение мне кажется, что он уходит, но он останавливается на пороге, оборачивается и говорит:

— Мы ещё поговорим об этом. Не вздумай делать глупости, Лада. Помни — я всегда рядом. А если ты так нервничаешь, то я знаю как это исправить. Тебе просто нужен отдых и хороший специалист. Когда тебе разрешат отсюда выйти, то я отправлю тебя отдыхать на особенный курорт, где как раз приведут твои нервы в порядок и ты поймешь, что у тебя всё отлично.

Он выходит, мягко прикрывая за собой дверь, но в его словах и жестах я чувствую угрозу. В комнате становится холодно, и я понимаю, что это не от температуры. Это от осознания. Осознания того, что я в ловушке. И выбраться из неё будет куда сложнее, чем я думала.

Глава 7 - Перспективы

Время в больнице тянется медленно, словно растягивается специально, чтобы я могла обдумать всё до мельчайших деталей. Юра постоянно рядом, не оставляет меня ни на минуту. Его взгляд, его слова — всё это напоминает мне о том, что он считает себя победителем.

А ещё, он снова и снова рассказывает мне о "курорте", заставляя внутри меня разрастаться ледяной комок страха. Его тон слишком самодовольный, а улыбка — слишком надменная. Каждое его слово будто капает ядом прямо мне в уши, вызывая одновременно злость и отчаяние.

— Курорт, говоришь? — я усмехаюсь, стараясь скрыть нервозность. — А путёвка в один конец или смогут вернуть меня обратно, если не понравится?

Юра бросает на меня взгляд, в котором легко читается предупреждение, но всё же пытается сострить:

— Лада, это элитное место. Оттуда никто не хочет возвращаться.

— Да уж, звучит заманчиво, — отвечаю я, натягивая на лицо улыбку. — Прямо как из рекламы крематория.

Юра смеётся, как будто я рассказала невероятно смешной анекдот, но я-то вижу, как в его глазах мелькает что-то тёмное. Ему не нравится мой тон, но он пока ещё не понимает, что за ним скрывается.

Когда он выходит из палаты, я замечаю его телефон. Он оставил его на прикроватной тумбочке, как будто специально — чтобы испытать меня, чтобы проверить. Или просто расслабился? На секунду я колеблюсь, но потом решительно беру его в руки.

Конечно, его пальца для сканера у меня нет, но я знаю графический пароль. Наблюдала за ним много раз. Руки дрожат, сердце бешено колотится в груди, но я быстро влезаю в сообщения и нахожу переписку с каким-то "доктором В."

Сердце замирает, а потом проваливается куда-то в пятки. Никакого "курорта". Это изолированная клиника, где людей ломают и "перевоспитывают". Читаю и ощущаю, как кровь в жилах леденеет.

Он правда хочет туда меня засунуть и просто перелопатить сознание. Вот тварь!

Что же делать?!

Я делаю скриншоты, отправляю их себе, стираю следы и кладу телефон на место. Когда Юра возвращается, я уже знаю, что делать.

— Ты прав, Юра, — говорю я с самой искренней улыбкой, на какую способна. — Я всё это время была слишком упряма. Нам нужно начать всё сначала.

Его лицо озаряется облегчением. Он садится рядом, берет меня за руку, даже мягко улыбается.

— Вот видишь, Лада. Я всегда хотел для нас только лучшего.

— Ага, лучшее из худшего, — шучу я, но он воспринимает это как комплимент.

Но в голове у меня уже крутится другой план. Я понимаю, что он не остановится, и разговоры ничего не изменят. Единственный способ вернуть себе свободу — это избавиться от него. Раз и навсегда.

---

На следующий день меня выписывают из больницы. Юра продолжает играть в заботливого мужа, а я притворяюсь, что благодарна. Мы возвращаемся домой. Я веду себя идеально: готовлю ужин, смеюсь над его шутками, даже позволяю ему обнимать меня.

Во время ужина он рассматривает меня с явным подозрением.

— Ты такая спокойная, Лада, — говорит он, откусывая кусок стейка. — Прямо как перед бурей.

— Может, я просто приняла твой "курорт" как неизбежное? — отвечаю я, подняв брови. — Знаешь, как в последний раз насладиться нормальной едой, прежде чем дадут баланду.

Он смеётся, но я вижу в его глазах тень сомнения. Как будто он пытается понять: это просто сарказм или я что-то задумала?

Ночью, когда он засыпает, я сажусь за компьютер. Моё первое побуждение — найти кого-то, кто сможет сделать то, на что я сама пока не готова.