Анна Королева – Квадрат 2543 (страница 51)

Хором перевёл своё внимание на связь состояний Тела и Нат. Их поля входили в резонанс нижними, грубыми слоями. Мудрейший призвал ингибитора Гена и переключил себя на другие процессы.

Ген, обогащённый новыми знаниями о мире и о себе, вышел из созерцания в пространство наблюдений и присоединился собою к событиям в земном квадранте 2543.

Евдокия с мужем провели почти сутки в состоянии похожем на больное или, скорее, бредовое. Фавны не теряли времени, приводя несколько запущенное лесное хозяйство в порядок на свой манер: они поставили новую поленницу и загрузили её дровами, поправили крыльцо и расшатавшуюся дверь, заменили прогнившие ступени, стащили к избушке около десятка поваленных, старых деревьев и распилили их на чурбачки. Сау, нагулявшись по лесам и набрав достаточно новой для себя информации о людях, тоже с удовольствием проявилась, как незаурядная хозяйка. Найдя под скамьёй раскрытым, но не разобранным до конца Евдокией, зелёный рюкзак с хлебом, маслом, сыром и чем-то ещё, а в погребе традиционные для людей запасы картошки, лука, моркови и солёных грибов, она сотворила нечто, что было позже признано и носителями копыт и лицами, не обременёнными такими излишествами, как вполне съедобное и даже вкусное. Устав тесниться в помещении кухни, рядом с печью, чтобы не затекали от неудобного положения за обедом хвосты, Сутр с Певцом вынесли скамьи и стол из дома на поляну. Решив не будить людей, а дать им как следует отдохнуть в послеоперационный период для тонких тел, носители рогов за трапезой обсуждали способы возвращения двух Сутров, нелегально пребывающих на заповедной территории другого мира. Певец говорил:

— Я не могу не возвращаться на ночное время. Я старший. Может потребоваться информация или поступят новые вводные. Так рисковать нельзя! Я всегда отчитываюсь по возвращении.

— Однажды этого не потребовалось.

— Только однажды! Это потому, что ты была по ту сторону! А теперь ты находишься здесь! О чём ты думала, когда затевала это?

— Я не жалею о совершённом. Я многое поняла и узнала. И вообще, если потребуется, я могу долго находиться в этом мире: столько, сколько нужно.

— «Я! Я! Я!»… Послушай себя, Сау!

— Ты не слышишь себя.

Сау кокетливо улыбнулась и продолжала:

— Ты чувствуешь силу своей индивидуальности не меньше меня и упоминаешь об этом так же часто. Кстати, не вижу в этом ничего дурного. Что плохого в понимании собственной ценности? На сколько я успела рассмотреть и проанализировать проблемы людей, именно неуважение к собственной персоне, а как следствие, и к персоне рядом стоящего, приводит к быстрому дряхлению физического тела. Плоть же живёт на потребностях «Я»! Для нас это естественно, а их головы ещё предстоит поправить… Иначе они вымрут. Собственно, это пока мой предварительный прогноз. Возможно, будут другие варианты. А ты, мой великолепный вождь, кажется, инфицирован бациллой человеческого мира, если так реагируешь на идеи самореализации!

— Думаю, у них есть чему поучиться. Иначе не было бы Великого Слияния! Оно же является естественным процессом взаимопроникновения и взаимополезным обучением — по сути, расширением всех субъектов!

— Не митингуй! Я всё понимаю. Но помни, что люди живут пока гораздо меньше нас и очень много болеют. Не стоит разрушать своё прекрасное тело, совершенствуя душу.

— Люди так не считают.

— Они просто не умеют набирать опыт, не разрушаясь. Думаю, если бы у них получалось сохранять и преумножать энергии духа, не умерщвляя плоть, они бы стали только счастливее и мудрее. Перенимая у них лучшее, не потеряй, что имеешь! Мне нужен здоровый и красивый муж! Моё «Я» нуждается в сохранении твоего!

Сидевший молча, Сутр активизировался:

— Подожди, сестрёнка, подожди! Что значит сказанное тобой только что? Вы договорились о совместной жизни?

— Вообще-то нет. Но моя интуиция подсказывает мне, что Певец хочет того же, что и я. Разыгрывать традиционные уговоры согласной невесты не вижу смысла, как и не думаю, что необходимо ждать, когда жених вообще соберётся этим заняться. Вы не согласны, мальчики?

Смущённо сопя, оба фавна соображали, что ответить. Сау равнодушно пожала плечами:

— Ладно. Нет — так нет! Консерватизм на плодотворной почве этого мира, я вижу, дал мощные корни. Не погубите в его сетях свои тела!

Певец, потеряв благородное очарование спокойствия, суетливо прокомментировал собственное молчание:

— Я же не сказал, что меня это не устраивает. Я согласен. Просто неожиданно всё!

Сау удовлетворённо кивнула:

— Вот и хорошо.

Вечерело. На обновлённом крыльце появилась заспанная, с отёкшим лицом, баба Яга:

— Что-то неспокойно мне. Как будто происходит что-то.

Сутр улыбнулся в своей уникальной манере — сердечно и горделиво одновременно:

— Так всегда что-нибудь происходит. Разве это повод для беспокойства? Евдокия философски констатировала:

— Умник… Новое что-то происходит, ранее не опробованное, а потому тревожно: можно не справиться. Не хотелось бы ещё раз оплошать.

Сау поинтересовалась:

— Ещё раз? А когда он был этот раз?

— Да не так давно. Вот ради этих красавцев нагородила я огород.

— Что-что?

— Да… Вышли, так сказать, в люди. Отхвачу я за это творчество…

— Не факт. В космосе авантюризм уважается.

— Что-то я не заметила.

— Может, пока не умеете просто.

Фея, покачиваясь так, будто у неё не ноги, а протезы, понесла отоспавшееся, но так и не отдохнувшее до конца, больное тело своё к роднику умываться. Села на колени в траву, опустила руки в холодную воду, с наслаждением впитывая кожей её свежесть. Зачерпнула в ладони толику прозрачной, целительной силы стихии и, как никогда, ощутила волшебную мощь перемен. Восторженно, подобно детским состояниям осознанного интереса к новизне жизни, будто впервые коснувшись воды, ощущая внезапную торжественность соприкосновения, как магический акт, погрузила лицо в мокрые ладони и разревелась от счастья.

Взволнованные фавны, торопливо приблизившись к женщине, привычно подключили программы ментального анализа нестандартной ситуации. Певец учтиво поинтересовался:

— Может помочь тебе в чём-то, Евдокия?

Она повернулась к нему, смеясь и плача, чувствуя себя полной дурой и не чуть не смущаясь при этом:

— Нет-нет. Всё хорошо. Хорошо жить-то! Сау понимающе закивала милой головкой:

— Понятно. Процесс пошёл.

— Какой процесс? — не поняла женщина.

— Выздоровления. Но вы не обольщайтесь: он быстрым не будет. Слишком уж всё запущено.

— Ох! Спасибо тебе милая и на том! Одна мысль приятна, а там будь, что будет.

Чай сели пить все вместе, с пробудившимся лесником. С каждым глотком напитка, настоянного на лесных травах, казалось, возвращались силы. Голова хранительницы снова начинала работать в привычных ритме и русле. Свои ощущения беспокойства она связала с необходимостью срочно отправить в свой мир обоих Сутров и рассказала об этом присутствующим за столом. Ей не возразили, а принялись энергично соображать, как это сделать. Евдокия периодически сокрушалась, глядя на Сау:

— Ты чем, милая, думала-то, когда в портал ныряла? Любопытство и кошку сгубило, а уж более разумного-то быстрее не пощадит.

— Брата всё равно возвращать надо. Если придумаем как, то и я вернусь.

— А сама-то ты, что себе думала? На что надеялась? На помощь мою?

— Да, вообще-то.

— Спасибо за доверие. Постойте-ка. Кошку. Кошку. Кажется, есть! Придумала! Счётчик, говорите, лишь на факт пересечения телом границы реагирует? Размер тела роли не играет?

— Кажется, нет.

— Кажется? Ну да будем пробовать — другого-то выхода не вижу. Ты, Певец, завтра побольше команду собери, постарайся, чтобы плюс-минус один фавн никому в глаза не бросался. А ты, Серёжа, давай срочно в деревню за котом и обратно: одна нога здесь, другая уже там! Сергей Алексеевич удивлённо уточнил:

— За котом? Каким котом? Зачем?

— Ты отдохнул? Выспался? Бегом сможешь? К ночи успеешь?

— Должен успеть. Кот-то откуда?

— Кот у нас в доме, в деревне. Вернее, котёнок ещё. Фёдором зовут. Там ребятишки с ним, они тебе его найти помогут. Если сбежал, то любого кота мне привези, но лучше этого. Он, похоже, умный очень.

Лесничий быстрым шагом удалился в чащу, в направлении дачных участков: он почти бежал к машине, не очень понимая, как кот может спасти ситуацию, но жене предпочитал доверять. Почти на границе таинственного заболоченного пространства и изведанных садоводами мест почувствовался запах дыма. Обеспокоенный, он побежал.

Проведя вместе с Рубиной почти два дня, Сусанины стали чувствовать себя с ней уже вполне комфортно. Сидя за столом с цыганкой, разложившей колоду Египетских карт Таро Эттейлы, Василий, бесцеремонно встревая в магический процесс, задавал вопросы о значении изображённых символов:

— Странно, Рубина! Алхимик — последний аркан, семьдесят восьмой! Последняя точка должна быть переходной на следующий виток спирали в развитии, а, значит, оптимистичной. Безумие, сумасшествие. Слишком трагично.

Рубина терпеливо объясняла кое-что и мудро оставляла широкую возможность для творческого размышления:

— Всё двойственно. Занявший глупую, невыгодную позицию, падая, теряя, погибая, сам приобретает бесценный опыт и даёт материал для анализа всем, кто его наблюдает. Да и факт сумасшествия относителен. Открытость, храбрость, безрассудство в следовании за голосом сердца, доверие — всё это может выглядеть глупостью в глазах не желающих видеть истинную суть происходящего.