Анна Константинова – Привет, Яга! – 3 (страница 10)

Требовалось срочно просветить Ваньку в кулинарном вопросе, пока он случайно не налажал. Тем более, что это был наш давний недосмотр. Поэтому, как только парень завяз зубами в сушеном мясе, мой помощник начал неприятный разговор. Получилось это у него, как всегда, тактично и тонко:

− Кстати, Вань, ты, если тут местную еду сожрешь, в живого мертвеца превратишься… Не подавись! Похлопать по спине?.. На вот, запей водой. Только немного, нам надо запасы экономить.

Спор продолжался уже давно и грозил перерасти в настоящую ссору. Влюбленные обсуждали, кто из них пойдет с нами. Иван, как только узнал, что предстоит непонятное и опасное дело, сразу засобирался в дорогу, а Маринка очень не хотела расставаться.

− Возьми меня с собой, я тебе пригожусь! – молила перевертыш, но ее любимый был непреклонен.

− Ну ты чё! – возмущался он. – Ты видала вообще, чего у тебя за забором творится? Там же тварей всяких – не пройдешь!

Я могла бы добавить, что среди всех опасностей Обратной Стороны эта девушка была самой страшной, но не стала. Василий держал мена за руку под столом и сжимал, когда я порывалась вмешаться.

− А когда мы до этого… как ты сказал?..

− Двоедушника, − подсказал Василий.

− Во-во. Когда мы до него дойдем, то и вообще. Куда тебе? Сиди дома, а я быстренько вернусь! – попробовал Иван завершить спор, но Маринка не сдавалась.

− Я давно уже на Темной Стороне, все знаю тут. Возьми меня с собой!

Я была склонна согласиться с ней, но Иван казался непреклонным.

Внезапно перед нашим столом переговоров возник еще один гость. Появился, будто соткавшись из небольшого завихрения тумана. Я вздрогнула, Василий сразу приготовился обороняться, Иван просто ничего не заметил, а Маринка бросила мимоходом:

− Привет, дядька Дрёма.

Появившийся, и правда, выглядел не слишком бодрым. Добродушный маленький старичок в белой рубахе то и дело зевал. На голове у него красовался венок из ярко-алых нераспустившихся маков. Дрёма иногда клевал носом, и тогда огромные бутоны колыхались, будто жили своей собственной жизнью.

Гость присел за стол и прислушался к спору.

− А я говорю тебе… − голос Ивана погромыхивал уже сердито…

− Гости, значится, со Светлой Сторонки? – спросил любопытный дедуля, поглядывая на нас.

Василий вежливо кивнул ему, затем начал представляться.

− Да знаю я вас, знаю, − остановил его Дрёма, замахав руками.

Мы с помощником заинтересованно уставились на деда.

− Да я, почитай, весь Свет знаю, − пояснил тот со вздохом. – Тьму тоже знаю, везде бываю…

− … Да что ты знаешь о местных опасностях? Пару нежитей видал, так сразу все!..

− Я вас что-то не припомню! – заметил Василий, продолжая разговор с Дрёмой. – Через избушку вы точно не переходили.

− … А я говорю, что все равно пойду!..

− Да мне ваш переход без надобности! – пояснил старичок. – Я, милок, сразу людям вот сюда попадаю, − он с улыбкой ткнул моего помощника пальцем в лоб, да так ловко, что тот не успел ни увернуться, ни палец ему сломать.

Дедуля улыбался, спокойно поглядывая на ругающихся. Я подумала, что сны и дрёмы, действительно, должны попадать в наши головы именно так – быстро и тихо, что и сам не заметишь.

− А вот, что именно человеку снится, это вы определяете? – попробовала я выяснить подробности. Когда еще доведется пообщаться с самим Сном!

− Конечно я, − ответил Дрёма. – А то кто же?

− И как, фантазии на всех хватает? – усмехнулся Василий.

Мой помощник что-то не воспринял Дрёму всерьез.

− Ну, молодой человек, − ответил тот добродушно, − Фантазия – моя давнишняя знакомица, мы с нею частенько вместе ходим, так что помогает она, конечно, а куда же без нее. У нас иногда такие красоты выходят! Да вот, не так давно, вы же сами могли оценить…

У меня появились странные предчувствия. Я глянула на побелевшее лицо Василия и поняла, что он подумал о том же.

− Как вам ковер-вертолет? По вкусу пришелся? – улыбнулся Дрёма.

Я ошарашенно кивнула.

− А Город Золотой? Это мое любимое место… Племяшка тогда сказала, что вы до-о-олго (Дрёма зевнул случайно) моими гостями будете, вот я и постарался, да что-то потом не вышло…

Васька начал потихоньку сжимать кулаки. Теперь настал мой черед незаметно пинать его под столом и держать за руку. Однако о том, что снилось в шатре моему помощнику, Дрёма не успел проболтаться, так как сменил тему.

− Тут ведь, оно как получается? Иногда человечку твои фантазии и не нужны. Ты ж не один работаешь, а вместе с тем, что там вот скрыто! − Еще одно несильное постукивание по лбу Васька опять умудрился пропустить. Вот так дедуля! – Ты ж только удрёмываешь человечка, − продолжал он, − а человечек, глядишь, и сам чего надумает, пока засыпает. Вот я не так давно мимо вашей избушки проходил на Светлой Сторонке, да к вам обоим заглянул…

Васька резко встал, и я была вынуждена заминать опасную беседу.

− Знаете, ваш золотой город – просто шедевр!

Старичок вяло улыбнулся. Он постепенно менялся, как будто замирал. Маки на его венке распустились и теперь неестественно алели в неярком свете Обратной Стороны.

− Люди обычно забывают большую часть из того, что мы с Фантазией им дарим, – заметил он. – Это печально. Я рад, что вы не забыли. Это были мои особенные творения.

− Знаете, жалко, что такие классные картинки вы создаете только для одного человека! – заявила я, вспомнив прекрасных животных из того сна. Очень захотелось нарисовать их, но я не умела. – Вы, лучше, подарили бы эту красоту не мне, а какому-нибудь художнику, − начала рассуждать я вслух, − он мог бы написать картину. Или поэту, музыканту.

Дрема кивнул, понимающе. Он все меньше напоминал добренького старичка.

− Если вы не против поделиться… − прошептал он, наклонившись к моему уху. Странно, от него начинало ощутимо тянуть холодом. Я поежилась, но бодро продолжала, так как мысль мне понравилась.

− Конечно, я не против! Будет жалко, если такие идеи пропадут. И Василий будет не против. Не знаю уж, чего вы там для него придумали, но он точно под впечатлением. Потом, правда, он с палаткой дрался… − я поняла, что зашла не туда. Незачем ссориться с милым старичком, который просто помогал своей племяннице. Да и кончилось ведь все хорошо.

− Я подумаю, какие годы человеческой истории выбрать для этих образов и кому их подарить… Поэты и музыканты… − задумчиво протянул Дрёма, и маки на его венке заколыхались под порывами невидимого ветерка. – Обычно я не повторяюсь, но тут, пожалуй, сделаю исключение, − продолжал рассуждать мой странный собеседник.

− Пошли-ка, лучше, от него подальше, − потянула меня за руку Маринка.

− Ты чего? – удивилась я. – Твой дядя классный. Веселый такой. Был. Сначала.

Я посмотрела на Дрёму. Он сидел, закрыв глаза, и что-то тихо бормотал. Его лицо постепенно худело, превращаясь в маску черепа, а маки на венке начинали вянуть.

− Пошли-пошли! – настаивала Маринка. – Это уже не Дрёма, а Сон. Не видишь, что ли?

− И что? – не поняла я.

− Да то, что дальше он станет Сном Смертным, и тогда с ним даже я стараюсь не видаться. Не смотри на него!

Я хотела послушаться, но белая маска, которая все четче проступала на лице Сна, притягивала взгляд, не давала оторваться.

− Да пошли же! – Маринка тянула меня уже серьезно, а я все ждала, когда же он откроет глаза. Сухой черный венок на голове оттенял белизну кости, которая светилась изнутри. Покой и умиротворение разливались во всем мире. Две луны – синяя и белая – глядели на меня свысока, смешивая свои лучи. Они не казались больше холодными…

Меня вдруг резко вырвали из странного оцепенения, и я почувствовала теплые руки Василия. Он тряс меня.

Я огляделась. Сижу на полу, в другой комнате, вокруг столпились Маринка, Иван и мой помощник.

− А вы уже доругались? – спросила я и поразилась, как тихо это прозвучало.

Все задвигались и зашумели.

− Да мы же не ругались! – заявил Иван. – Я просто объяснил, что с нами опасно, так что Маринчик дома остается.

Перевертыш глядела в сторону, не давая комментариев.

− Я тебе вещи собрала в дорогу, − проговорила она наконец. − Не будем прощаться. Обязательно возьми все, что найдешь в своей комнате на столе, а мне пора.

Резко развернувшись, странная девушка ушла по коридору, сердито постукивая каблуками.

Полчаса спустя мы были готовы к выходу. Иван появился чуть позднее. Любимая, судя по всему, позаботилась о его экипировке. Мощные плечи обтягивала куртка, напоминавшая кожаную броню, а на шее болталась серебряная цепочка.

− Это Маринчик мне оставила… Вместе с вещами. Я надел, типа, на память, − объяснил он.

Я присмотрелась. Красивая подвеска из светлого металла была похожа на ладанку. По ней вился золотистый узор.