Анна Кондакова – Пять грязных искусств (страница 52)
Как оказалось, мне мешала повязка. Я видел только край мутного света у носа, а вокруг пахло то ли цветами, то ли фруктами, не сразу и разберешь…
– Так нужно, – произнесли совсем близко приятным девичьим голосом. – Вам лучше меня не видеть. Я уже успела обработать порезы на груди и бедре, сейчас мои руны работают с вашей спиной, потом долечу правую руку, там самые глубокие раны. Не шевелитесь и не снимайте повязку. Очень вас прошу. Таким образом мы избавим друг друга от проблем… Вы пока полежите, а я выйду на пару минут, принесу вам кашу. Вы истощены, вам нужно поесть.
Я поморщился.
Во-первых, есть мне не хотелось, тем более кашу, нашла тут младенца. К тому же меня еще и подташнивало, даже сильнее, чем сегодня с утра, ведь овеумную лихорадку никто не отменял. А во-вторых, если старшая медсестра хотела избавить меня от проблем, надев повязку на глаза, то почему не заткнула мне нос? Понимая, что мне светит испытание «сердечным приступом», я прикрыл ладонью нос и рот, задержал дыхание, но цветочно-фруктовый аромат уже успел проникнуть в сознание и по-хозяйски там расположиться, вытесняя разумные мысли.
Пульс участился.
Жар прокатился по телу.
Наваждение накрыло меня разом, подобно шторму, и просьба медсестры не снимать повязку уже не имела значения. Я тут же сдернул ее с лица и перевернулся на бок, выискивая глазами девушку, которую внезапно захотелось увидеть до нытья в груди.
Но в спальне никого не оказалось.
Вокруг стоял полумрак. Над кроватью нависли шесть рун, мерцающие разными цветами, от розового до зеленого. На тумбочке рядом с кроватью я заметил графин с мутной синеватой жидкостью, пустой стакан, чайную ложку, небольшой чемоданчик и мензурки с мазями.
Пока я все это разглядывал, наваждение отхлынуло, и в голове более-менее прояснилось. Я с облегчением выдохнул…
И тут ощутил холод, глянул на себя и увидел, что на мне нет ничего… совсем ничего. Я лежал совершенно голый, измазанный лиловой мазью, облепленный бинтовыми примочками и прикрытый простыней.
Черт возьми! Этого еще не хватало.
Поборов смущение и слабость, я сел на кровати, замер так ненадолго, собираясь с силами, и поднялся на ноги. Примочки отвалились и с хлюпаньем упали на пол. Чтобы хоть как-то прикрыться, я обмотал вокруг бедер простыню…
…и в этот самый момент в спальню вошла старшая медсестра с пиалой каши в руке.
Мы оба замерли.
Уставились друг на друга с колоссальным напряжением.
Тишина комнаты стала вдруг тяжелой, а воздух вязким, густым и пряным.
Я ждал новой вспышки «любовного идиотизма», но секунды бежали, а наваждение никак не давало о себе знать. Девушка ждала того же самого.
Мы молчали и смотрели друг на друга еще с минуту. И за это время я успел как следует изучить объект своего потенциального обожания. Невысокая русоволосая девушка лет двадцати, с уверенным и властным взглядом, в коротком белом халате, стройная и симпатичная, но не более. Никакого трепетного ощущения она во мне не вызвала, кроме любопытства и недоумения.
Сообразив, наконец, что я никак на нее не реагирую, медсестра поинтересовалась:
– Вы не хотите позвать меня замуж?
– Чего?.. – вытаращился я на нее.
Она тут же оценила мою однозначную реакцию и заметно расслабилась, даже улыбнулась.
– Как хорошо… вы не представляете, как хорошо об этом узнать. Обычно выйти за них замуж – это первое, о чем меня просят пациенты-мужчины. – Продолжая улыбаться, девушка прошла к тумбочке, поставила пиалу с кашей и воткнула ложку в горку склизкой субстанции. Потом обернулась на меня. – Видимо, у вас очень крепкая и стабильная психика.
Насчет своей психики я бы поспорил, но все же порадовался здоровой реакции на рунного фортиса.
– Меня зовут Хлоя, а вас как зовут? – спросила медсестра.
– Рэй.
– Вы зря поднялись, Рэй. У меня осталось сорок минут до окончания отведенного срока. Если я не успею вас долечить, доктор Сильвер разозлится. Ее приказ должен быть выполнен несмотря ни на что, – Хлоя снова повернулась к тумбочке, взяла графин с синей жидкостью и налила в стакан. – Еще доктор Сильвер попросила меня хоть немного помочь вам справиться с симптомами лихорадки. Это специальный отвар… вы должны выпить его… не обращайте внимания на цвет, напиток довольно вкусный.
Я смотрел на спину Хлои и с ужасом осознавал, что не улавливаю сути ее слов, не слышу их, пропускаю мимо ушей, что цветочный запах снова наседает на мозги, что спина у Хлои очень красивая… и не только спина… что вся Хлоя, с ног до головы, очень красивая, божественно великолепная, трепетная, фантастически прекрасная и очень соблазнительная, что я всю жизнь о ней мечтал.
Воображение уже представило, какая у Хлои нежная кожа… и эти волосы… изгибы фигуры… и так вдруг захотелось до нее дотронуться… крепко обхватить и прижать к себе… заполучить ее всю прямо сейчас…
«Рано ты обрадовался, Рэй», – это последняя адекватная мысль, возникшая в голове, прежде чем меня окончательно накрыло, снесло разум, и остались только инстинкты.
Медсестра что-то бормотала о синем напитке и лихорадке, повернувшись ко мне спиной и не замечая, что я подошел к ней вплотную.
– Хлоя… – выдохнул я ей в шею.
Девушка вздрогнула и обернулась, глядя на меня с ужасом в глазах.
– О нет, – выдавила она.
Растеряв последние крупицы самообладания, я обнял Хлою за талию и прижал к себе.
– Рэй… Рэй, успокойтесь, – заговорила девушка, уже более спокойно и уверенно. Она знала, что делать в подобных случаях, и говорила именно то, что я хотел услышать. – Я обязательно выйду за вас замуж, обязательно, Рэй. Как только вылечу вас, то сразу же выйду за вас замуж, незамедлительно, в тот же день. Завтра вас устроит?
Она убрала мои руки со своей талии, но я тут же вернул их на место.
– Нет, Хлоя. Никаких «завтра». Я хочу, чтобы вы сделали это прямо здесь и сейчас.
– Рэй, присядьте, – терпеливо ответила Хлоя. – Если вы будете настаивать, мне придется принять меры. Вам будет неприятно, возможно, даже больно. Поэтому просто присядьте, хорошо?
Она снова попыталась убрать мои руки, но ничего у нее не вышло. Мои ладони скользнули ниже, и я обхватил Хлою уже за упругие ягодицы, не смог себя остановить…
– Рэй! Вы вынуждаете меня применить защиту! – Девушка впилась ногтями мне в голые плечи, но, сообразив, что в страстном угаре я не ощущаю боли, она с силой оттолкнула меня и кинулась к чемоданчику на тумбочке.
Приоткрыла крышку и что-то достала, что-то совсем небольшое, уместившееся в кулаке. Опасности я не почувствовал, мне вообще было все равно, что у девушки в руке.
– Хлоя… я не хотел вас напугать или оскорбить… или сделать еще что-то плохое… – Я снова пошел в наступление, но на этот раз, подняв руки, чтобы девушка не считала меня подлецом и не думала, что я собираюсь причинить ей вред.
Мне хотелось только одного, чтобы она позволила любить ее, во всех вариантах и смыслах этого слова.
Медсестра застыла в недолгом раздумье. И неожиданно сменила гнев на милость. Она улыбнулась и поманила пальцем. И если бы сейчас она попросила меня спрыгнуть с крыши или убить кого-то, я бы не задумываясь сделал это для нее.
В ту же секунду я оказался рядом с Хлоей. Мои неуправляемые руки опять обхватили девушку, губы ощутили нежность кожи на ее шее. Хлоя не пыталась оборвать мой порыв, позволяя оглаживать и исследовать ее тело, но при этом настойчиво теснила меня к ванной.
– А теперь остановитесь, Рэй, – прошептала она мне на ухо.
Во мне жгло чудовищное желание, но я остановился. Я бы сделал для нее все что угодно. Поэтому замер, тяжело дыша.
– А теперь встаньте сюда, – Хлоя указала на угол, рядом с трубой водоснабжения, которая тянулась по стене ванной чуть выше головы.
Я прижался плечом к стене, но девушку все равно не отпустил.
– Теперь поднимите левую руку… да… сюда… поближе к трубе. Рэй, пожалуйста… так нужно…
Ее просьба не показалась мне странной. Меня сейчас мало что интересовало, кроме самой Хлои. Если это ее порадует, почему бы не поднять руку?
– Вот так, Рэй, отлично.
И тут я вдруг подумал, что похож на идиота, на выдрессированного пса, на безмозглого придурка, и, вообще… какого хрена я тут стою, полуголый?..
Волна наваждения откатила так же резко, как до этого нахлынула.
Крохи разума вернулись, но раскаиваться было поздно. Хлоя успела примотать мое запястье к трубе тонкой блестящей веревкой. Правда, настолько тонкой, что это казалось смешным.
Неужели Хлоя надеялась, что это меня остановит?
К тому же она обездвижила только одну руку, а вторую оставила свободной. Да еще и узел завязала бантом. Вся ее затея с веревкой выглядела бессмысленной.
Лучше бы она применила ко мне какую-нибудь сковывающую руну, если такие существуют, или использовала бы веревку покрепче, потому что если меня снова охватит любовный дурман, я полезу к девушке куда настойчивее, и вряд ли меня урезонит смешной бантик на запястье.
– Хлоя, простите, но нужно привязать крепче, – сказал я, кивнув на свою левую руку.
– Э… что? – опешила девушка и уставилась на меня с недоверием. – Вы… опять нормальный?.. Рэй?
– Ну да, временами я бываю нормальным.
От недоумения Хлоя прикрыла рот и пробубнила себе в ладонь.
– Никогда такого не встречала. Если уж пациент попадает под мое влияние, то это начинается сразу и длится, пока я не уйду. А у вас… волнами какими-то накатывает. Как это понимать?