Анна Кондакова – Последний ранг (страница 36)

Девушка заулыбалась, довольная, что я заметил аромат её духов. Она заворковала мне на ухо, заодно интересуясь, что же было в червоточине. Как бы между прочим. Наверняка, по заданию отца.

— Скоро всё узнаете, госпожа Гауз, — уклончиво отвечал я и кружил её в танце всё активнее, чтобы она не задавала мне лишних вопросов.

А сам вдыхал аромат «Обнажённой Герцогини» (название, конечно, занятное).

— Знаете, господин Бринер… — добавила девушка, запыхавшись, — я всегда… всегда… считала, что вас несправедливо обвинили… Дети не в ответе… за грехи своих родителей.

— Мои родители — не грешники, а учёные, — ответил я, давя её взглядом.

Постарался убрать холод из голоса, но, кажется, у меня плохо получилось.

Аллу это не смутило. Она улыбнулась ещё приветливее.

Когда же танец наконец закончился, девушка многообещающе прошептала, что мы ещё встретимся, ну а я уже искал глазами Виринею. Всё это время я старался не выпускать её из виду, как и Радислава.

Они как раз прощались.

Виринея поблагодарила своего новоиспеченного кавалера и поспешила в мою сторону. И с каждым шагом с её лица всё быстрее исчезала беззаботная улыбка, ну а когда она подошла ко мне, то уже мрачно шепнула:

— Бойся этого упыря, он собирается тебя уничтожить.Сказал насчёт своего нового деревянного голема по имени Клавдий Второй. Говорит, он может любому голову оторвать. Особенно, всяким выскочкам. Уверена, что он имел в виду тебя. И да, он прекрасно знал, что я передам тебе его слова.

Через полчаса банкет наконец завершился.

Меня и Виринею, как особых гостей, опять сопровождала охрана. Когда мы вышли из здания, то на площадке у крыльца нас ждали два разных дилижанса.

— Доброй ночи, сударь, — попрощалась со мной девушка.

— Сударь? — ухмыльнулся я. — Мы что, в прошлом веке?

Она сдержала улыбку.

— Ладно, пока, Бринер. Мне ещё надо успеть проверить свой завод.

— Завод? У тебя есть завод?

Я бы мог поверить во что угодно, даже в розовых летающих слонов, но не в собственный завод Виринеи Ворониной, официантки из пекарни.

— Ну… не совсем завод, — замялась девушка. — Скорее, заводик. Или лучше сказать, одна производственная линия. Ну или маленькая лаборатория. Хотя… не совсем лаборатория. Скорее, пара колб. В подвале. Хотя… не совсем в подвале. Скорее, в могиле. И хватит на меня так смотреть! Твой взгляд на меня давит! Ты будто от меня чего-то ждёшь!

— Это обычный взгляд, Виринея Антоновна, — улыбнулся я. — Но мне интересно, что же вы производите на своём заводе. То есть, заводике. Из уст некроманта это звучит угрожающе.

— Не ваше дело, сударь, — бросила Виринея, плотнее закуталась в плащ и направилась к своему дилижансу.

Ни на какое продолжение банкета с ней можно было не рассчитывать.

В магазин Троекурова я вернулся около десяти вечера.

Трудное «послезавтра» заканчивалось, но никто не спал: ни сам Троекуров, ни его въедливый внук, ни тем более Эсфирь — все ждали меня.

— Ну наконец-то, голубчик! — всплеснул руками профессор, когда увидел меня на пороге.

У входа, кстати, остались два охранника, но на этот раз они не стали заходить внутрь и отслеживать все мои разговоры. Это, конечно, не означало, что я тут же должен всё выложить.

Эсфирь повисла на моей шее, крепко обнимая и шепча на ухо:

— Насчёт той белой бусины… Осколки будущего сказали, что это начало чего-то великого и опасного. Ну прямо всё, как я люблю.

Она поёжилась от предвкушения приключений, наконец от меня отлипла и уже громко объявила:

— По всем каналам про тебя говорят, Алекс! И ни разу не пожелали тебе смерти, представляешь! Даже непривычно! Ты теперь герой! А ещё — избранный!

— Кто?.. — опешил я.

— Избранный! — с удовольствием повторила Эсфирь. — Виринея Воронина так в интервью сказала, а по её лицу сразу видно, что врать она не будет.

Я потёр лоб.

Неужели они всё-таки оставили это в интервью и не вырезали к чертям?

«Избранный»…

Насколько серьёзно мне это аукнется, ещё предстояло оценить.

— Почему она назвала тебя избранным? — сощурился Семён. — Что тебя с ней связывает? Почему ты бросился спасать именно её? Ты знал её раньше? Ты с ней встречаешься, да?

Мне в очередной раз захотелось ему врезать.

— Поверь, когда ты будешь падать с червоточину, я не буду тебя спасать, а то мало ли, что про нас подумают.

— А-а?.. — опешил Семён.

Он опять не нашёлся, что сказать.

— Ну всё, друзья, не будем обострять тему, — тут же влез профессор Троекуров. — Лучше, расскажите, Алексей, что вы там видели? В червоточине.

Я рассказал примерно то же самое, что говорил в интервью. Добавил пару новых деталей для правдоподобия.

— Нет, чего-то не хватает, — поморщился Семён. — Почему ты пошёл именно в пекарню Мефодия? Ты же не переносишь големов. У тебя меняется выражение лица, когда ты их видишь. Особенно левая сторона. Очевидно, что…

— Я не знал, что в этой пекарне работает голем, — перебил я его.

— Все знали, а ты не знал? Подозрительно.

Профессор не выдержал.

— Хватит, Семён! Уйми своё болезненное любопытство! Где твоё воспитание? У Алексея был трудный день, ему нужно отдохнуть! — Он подошёл и похлопал меня по плечу, а сам тихо спросил: — Ты же расскажешь нам всё хотя бы за завтраком?

Меня спасла Эсфирь.

Она вцепилась мне в руку и потянула по лестнице наверх.

— Всем доброй ночи! Алекс очень устал!

Семён проводил нас подозрительным взглядом, а профессор рассмеялся, но вдруг его смех резко оборвался, а потом послышался стон невыносимой боли.

Я резко остановился на ступенях лестницы.

— Профессор? С вами всё в порядке?

— ЗУ-У-У-У-УБ! — простонал он, обхватив левую сторону лица ладонью, и прошепелявил: — Веш-шь день ш-шегодня ноет. М-м-м-м-м-м… невынош-шимо…

Потом сунул палец в рот и… вытащил выпавший зуб.

Все скривились от такого зрелища. Все, кроме Эсфирь.

— Ну вот! Я же говорила! — победно объявила она. — Говорила, что у вас зуб выпадет! Послезавтра! А оно как раз сегодня! Ура!

Девчонка потопала наверх.

Профессор со вздохом посмотрел на меня, а потом — на свой выпавший зуб.

— Пророки вш-шегда так безжалош-штны… жеш-штокие люди…

Оставив Троекурова с его зубом в гостиной, я наконец добрался до своей комнаты.

Эсфирь, конечно же, вошла со мной и устроилась в кресле вместе с ногами.

— Ну а теперь рассказывай! Хочу подробности!