Анна Кондакова – Последний ранг (страница 32)
Наверняка, профессор Троекуров уже потирал руки, представляя, как такая популярность скажется на прибыли.
По пути к экипажу я внимательно оглядел толпу народа и ни разу не услышал фразу «Смерть Бринерам!», зато частенько доносилось слово «сенсация». Как же быстро меняется общественное мнение, буквально за пару часов просмотра новостей.
Выглядел я, кстати, вполне пригодно для такого ажиотажа.
Для встречи с генералом мне привезли костюм-тройку, из дорогой ткани и идеально сидящий по фигуре. Видимо, портные пошили его за эти часы специально для меня.
Да что там!
В магазин Троекурова приехал даже специальный парикмахер, который сделал мне стрижку и уложил мои непривычно белые, небрежно взъерошенные волосы в приличную причёску.
И вот, сидя в экипаже и пролетая над Изборском, я снова крутил в голове возможные вопросы генерала и собственные ответы.
Внезапно военный дилижанс набрал скорость и сменил направление на юг, за город. Сопровождающие экипажи полетели следом.
— Не волнуйтесь, господин Бринер, — обратился ко мне один из охраны, заметив, как я нахмурился. — Маршрут изменился. Встреча пройдёт не здесь.
— А где именно? — в лоб спросил я.
— Не волнуйтесь, — повторил ефрейтор. — Мы направляемся к пространственному коридору «Пятьдесят два», чтобы посетить один военный объект. Это займет не более получаса.
В ту же секунду все окна дилижанса, щёлкнув, закрылись ставнями. Теперь из салона нельзя было увидеть, куда именно полетел экипаж.
Я уже был готов к тому, что мне придется отбиваться, но этого не понадобилось.
Через несколько минут дилижанс приземлился — это я почувствовал по мягкому толчку. Но окна так и остались закрытыми, и куда именно мы прилетели, оставалось загадкой.
Я не стал спрашивать, что значит «пространственный коридор», хотя раньше никогда о таком не слышал. Похоже, это было что-то вроде портала. Точнее, сеть порталов.
Недурно.
В наше время о подобном передвижении даже не мечтали.
Когда я вышел из машины, то увидел вокруг себя лишь полумрак ангара для военных дилижансов.
Меня сопроводили к неприметным дверям, потом — по коридору и лестнице, затем опять по коридору. Провели через пару аскетичных залов без окон и почти без мебели.
Когда мы наконец остановились перед входом в ещё один зал, оттуда вышла уже другая группа охраны. Именно они и пропустили меня в зал. Уже одного.
Там, за большим рабочим столом, сидел тот самый генерал-лейтенант Чекалин. Его нашивки и погоны, да и весь вид — не дали в этом усомниться.
Это был мужчина невысокий, зато крепкий в плечах. Он курил внушительную трубку, выпуская сиреневый дымок из ноздрей и рта.
За соседним столом сидел его секретарь, с короткой бородкой, худой и бледный. Перед ним стояло устройство с экраном. Бородач активно тыкал в него пальцами, но стоило мне войти, как он поднял взгляд на меня и замер. В его глазах тоже читалось слово «сенсация», а ещё — вопрос: «Как этот малохольный Бринер вообще закрыл червоточину? Не водит ли он нас за нос?».
— Ваше превосходительство, — обратился я к Чекалину, — Алексей Бринер…
Он не дал мне договорить. Поднялся из-за стола и указал на кресло напротив.
— Прошу вас, Алексей Петрович. Не будем терять времени.
Надо же. «Алексей Петрович».
Вежливый напор военных продолжался. В зал тут же принесли поднос с кофейником и чашками.
По углам я заметил такие же устройства, какие видел у журналистов во время съёмок, только миниатюрные. Значит, велась запись всего, что тут происходило.
— Генерал-лейтенант Чекалин Иван Иванович, — представился генерал, пока помощник разливал кофе. — Спасибо, что прибыли, господин Бринер.
Когда дань этикету была отдана, Чекалин уселся на место и, не притронувшись к кофе, сразу приступил к вопросам.
— Расскажите, Алексей Петрович, как вам это удалось? Никому в мире не удавалось, а вам удалось. Как вы это сделали?
Он не стал ходить кругами и ничего добавлять, а просто ждал прямого ответа на прямой вопрос. Из его ноздрей порой вырывался сиреневый дымок от трубки, которую он держал в зубах и будто не замечал её.
Я прокашлялся, сделав вид, что робею перед высоким военным начальником. Как-никак теперь я был подростком, якобы не имевшим дело с высокопоставленными лицами государства.
— Мы не закрывали червоточину, Ваше превосходительство. Мы с Виринеей Антоновной просто пытались выжить. Когда мы провалились в яму, то не знали, что нас ждёт. Понимали только, что нам нужны силы, а у меня не было даже первого ранга гладиатора. Госпожа Воронина помогла мне повысить силы. По решению суда, мне нельзя покупать радонит, но в тот момент нам нужно было хоть что-то предпринять. У девушки нашёлся с собой радонит, и она отдала его мне. Весь. Три капсулы. Она не знала, что я нарушаю предписание суда…
Чекалин поднял руку и сумрачно произнёс:
— Оставим предписания суда, Алексей Петрович. Обстоятельства чрезвычайные, мы понимаем. Просто расскажите, что вы сделали. Всё по порядку.
Ну я и рассказал.
Конечно, свой вариант событий.
Вместо амулета Виринеи с чистым эфиром и ритуалом отрубания руки в моей истории появился обычный радонит. Вместо Ордена Феофана и сказания про Мёртвого Князя — просто случайный визит в пекарню Мефодия, куда мне не посчастливилось зайти выпить кофе. Я был уверен, что сам Мефодий вряд ли поведал военным про малиновый кекс. Он хоть и был големом, но всё же с интеллектом.
Получалось так, что я совершенно случайно оказался в пекарне.
И в яму прыгнул за случайной девушкой, ведь сначала я точно так же кинулся спасать молодого пекаря. Тут не подкопаешься.
Вывод напрашивался один: я не смог пройти мимо, видя, что кто-то в опасности. На самом деле, так и было. Я действительно кинулся спасать этих людей, просто потому что мог это сделать.
Но потом мой рассказ стал настолько интересным, что генерал-лейтенант аж трубку перестал курить, просто зажав её в зубах.
— Именно в тот момент, когда я употребил радонит, — продолжал я, — Виринея увидела, что моё тело вдруг стало полупрозрачным. Если честно, мы оба напугались. Но потом я вспомнил, что мои предки были сидархами. Видимо, в момент стресса проявилась магия предков. Сейчас это направление запрещено, но в яме мне было уже не до выбора. Я даже не знал, как эта магия работает, но решил попробовать пройти через перегородку вглубь туннеля. И у меня получилось.
Чекалин наконец выдохнул дым из ноздрей.
— Хм. Продолжайте, Алексей Петрович.
Дальше я вообще мог наврать всё, что угодно. Потому что Виринея не знала, что я видел внутри червоточины. Никто не видел.
Но врать я не стал. Лишь кое о чём не договорил.
Например, о том, что в коридоре туннеля нашёл чистый эфир и неплохо пополнил силы — пока не время об этом рассказывать.
Также не стал упоминать и про Сердце Силы, которое забрал себе. Оно лежало сейчас в кармане у Эсфирь, а на неё можно было положиться. Девчонка неглупая.
Чекалин внимательно меня слушал, а его секретарь следил за тем, как машинка с экраном на его столе сама собой печатает и фиксирует все мои слова. Видимо, машинка тоже имела интеллект и преобразовывала услышанное в текст (технологии меня всё больше удивляли).
Ну а когда мой рассказ дошёл до того, что внутри червоточины я увидел Изборск, то генерал-лейтенант привстал с кресла и сощурился.
— Не совсем понял. Повторите, Алексей Петрович. Вы… увидели Изборск? Вы уверены?
— Да, Ваше превосходительство, — кивнул я. — Мне и самому в тот момент стало жутко. Но я всё же продолжил исследовать место. Оказалось, что это кусок города, который будто выдернули из бытия. Он застрял вне времени и нашего пространства. Будто это другое изменение или вроде того.
Курительная трубка чуть не вывалилась изо рта генерал-лейтенанта.
Он кашлянул и сел обратно в кресло.
Тяжело так сел, под грузом моего рассказа, в который ему не очень-то хотелось верить.
На его месте никто бы не поверил, и от того рассказ выглядел ещё более правдоподобным. Ведь, чтобы наговорить такое, нужно быть либо психом, либо действительно это увидеть.
С другой стороны, Чекалин мог подумать о том, что молодой Бринер — больной придурок, или стукнулся головой, или сочиняет всякую ересь, чтобы привлечь к себе внимание.
Да и подтвердить мои слова было некому.
— Там были мутанты… немного: пара человекоподобных и несколько птиц, — добавил я совершенно уверенным тоном. — Они от чего-то мутировали, стали бешеными и набросили на меня, как только почуяли. Мне пришлось их убить. И как только я уничтожил последнего, то червоточина начала рушиться. Я побежал обратно через туннель, добрался до Виринеи, и мы вместе смогли выбраться наверх. А дальше вы знаете.
Чекалин покосился на своего секретаря.
Тот наблюдал за экраном и выглядел ещё более ошарашенным, чем его начальник. Наверняка, печатающая машинка тоже была в шоке.
Генерал-лейтенант попросил меня ещё раз рассказать всё, что я видел. Потом — ещё раз, но в другом порядке. Потом принялся уточнять детали. Он гонял меня по моей же истории, пытаясь поймать на лжи, но в итоге ничего не добился.