Анна Кондакова – Последний ранг. Том 3 (страница 49)

Это значило, что теперь я умел делать вещи прозрачными. Именно таким я и сделал свой ремень, а сверху на него надел второй, уже видимый.

Пока я возился с ремнями, вейга в это время копошилась в кладовой. Изредка оттуда доносились изумлённые возгласы, довольное «уру-ру» и шуршание пакетов. Потом Азель потратила ещё десять минут на переодевание. Вместо униформы горничной она надела почти такую же военную полевую форму, только на десять размеров меньше, затем заплела кудри в две косички и накинула на плечи школьный рюкзак (пришлось покупать в детском отделе).

Ровно через сорок пять минут я и вейга вышли во внутренний двор, где стоял мой личный АЭ-Роптер.

— А пилот? — забеспокоилась Азель.

— А меня разве мало? — усмехнулся я.

Она осталась серьёзной, даже ещё более ворчливой.

— Тебя везде много, Бринер. Всю Палео-сторону на уши поднял, а теперь переключился на Нео-половину. Она же не выдержит твоего появления.

Я ничего не ответил, хоть и поймал себя на неприятной мысли, что Нео-сторона станет для меня серьёзным испытанием. Возможно, самым главным в жизни.

Под ворчание и монотонный бубнёж вейги я поднял АЭ-Роптер в воздух, но вместо того, чтобы направить машину в сторону Пространственного коридора на окраине Изборска, полетел в восточную часть города.

— Эй! А куда это мы? — заволновалась Азель.

— Захватим ещё двоих, — сообщил я без подробностей.

Вейга заёрзала на соседнем кресле в нервном недоумении.

— Каких таких «двоих»? Мы так не договаривались! Кроме нас ни у кого пропуска нет!

— А он им не нужен.

— Ты прихватишь с собой две табуретки, что ли? — съязвила Азель.

— Почти, — ответил я. — Табуретки с интеллектом.

Та вздохнула, затем сунула руку в карман куртки и вытащила упаковку с зефиром. Молча вскрыла и высыпала себе в рот всё содержимое сразу. Зажевала, округлив щёки. Проглотила. Ну а потом оповестила:

— Ты портишь мне аппетит, Бринер. Попрошу у Чекалина перевод в другой отдел, чтобы с тобой больше дел не иметь. И вообще, заработаю себе «полковника» и отправлюсь на пенсию. Перееду в деревню, открою магазинчик с зефиром и орешками. Надоело всё.

Под очередной бубнёж о несправедливости бытия наш АЭ-Роптер ювелирно приземлился прямо на крыше здания магазина «Мануфактура Севера».

Я открыл дверь машины.

— Жди тут. Я за табуретками.

Она открыла рот, чтобы отреагировать, но не успела — я захлопнул дверь.

Как и в прошлый раз, Троекурова в кабинете не оказалось, зато на двери висел листок, вырванный из блокнота. В образе призрака я смог прочитать, что на этом листке написано:

ПРОЙДИТЕ В ПОДВАЛ, ГОЛУБЧИК!

ПАРОЛЬ: ЦИКЛОТРИМЕТИЛЕНТРИНИТРОЗОАМИН

Я чертыхнулся и сдёрнул листок с двери, потому что сходу запомнить это слово было невозможно. По крайней мере, не будучи профессором алхимии.

Чёрт меня дёрнул в прошлый раз сказать Троекурову, что у него слишком лёгкий пароль. Ну чем мне не понравилось «мятное драже»?..

Вместе с листком я отправился в подвал, ну а когда дошёл до нужной двери и телефонного аппарата на ней, то мрачно вздохнул и взял трубку.

— Пароль? — как ни в чём не бывало спросили у меня.

— Циклотриметилози…

— Неверный пароль! — отозвались на том конце провода. — Попробуйте ещё.

— Зараза, — процедил я и, давя раздражение, добавил: — Открывайте, профессор. Вы ведь знаете, что это я.

— Неверный пароль! У вас последняя попытка.

Я скрипнул зубами и по слогам, как первоклассник, прочитал чёртово слово на листке.

— Пароль принят! — ответили мне. — Проходите, голубчик! Вы сегодня явно не в духе. Интересно, кто испортил вам настроение?..

К АЭ-Роптеру я вернулся только через полчаса.

Увидев, какие именно «табуретки» усаживаются в салон, вейга открыла рот. Да у неё чуть челюсть не отвалилась!

— А как… как это понимать?.. — выдавила она, пялясь из кабины пилота на двух мехо-големов в салоне.

— Познакомься, это Соломон-один, а это Соломон-два, — представил я Троекурова и его внука, когда они наконец уселись.

Вейга захлопнула рот.

— А это Азель, очень сильный духовный практик по тёмному эфиру, — добавил я, глядя на вейгу.

Комплимента она не заметила, продолжая пялиться на мехо-големов.

Те в свою очередь пялились на неё и делали свои выводы.

— Это вейга. Особь женского пола, — металлическим голосом сообщил Соломон-два, то есть профессор Троекуров. — Судя по покрову головы, состоянию глазных белков, форме надбровных дуг и цвету кожи, она не старше сорока лет. У неё множество кровных родственников, об этом свидетельствуют родимые пятна на шее. Родилась в Объединённой Южной Америке с вероятностью девяносто восемь процентов.

Он смолк.

— Соглашусь, уважаемый дедушка, — тут же дополнил Соломон-один, по совместительству Семён Троекуров. — Добавлю также, что, судя по торчащему из рюкзака инструменту под коммерческим названием «пипидастр», данная особь работает под прикрытием легенды «горничная», что неудивительно, потому что…

— Я почти полковник службы безопасности, вообще-то! — оскорбилась вейга.

— … потому что принято считать, что вейги обладают магическими способностями в области аннигиляции определённых органических веществ и непреодолимым стремлением к уничтожению пыли, а значит, их чаще всего нанимают для уборки, — закончил Семён ровным голосом.

Вейга покосилась на меня и тихо процедила:

— Табуретки, значит, да?

— Зато им не нужны никакие пропуски, — шёпотом ответил я. — Полноценными личностями их пока никто не считает. Плюс им не страшен тёмный эфир и не нужен радонит, но они сохранили часть своей магии.

— Хитрец ты, Бринер, — хмыкнула Азель.

— Ты мне лучше расскажи, про каких это родственников они говорили? — спросил я. — Много их у тебя?

Вейга насупилась, её рука опять потянулась к карману с новой пачкой зефира.

— Да, много. Устанешь считать, — буркнула она, но зефир доставать не стала. — Они все живут на Нео-стороне и не одобряют мой образ жизни. Так что знакомить я тебя с ними не собираюсь, понял? А если они узнают, что я притащила человека на Нео-сторону, они меня ещё больше возненавидят. Может, ты не в курсе, но у нас там не слишком приятная атмосфера. И вообще, не лезь ко мне в душу! Пойду поболтаю лучше с табуретками. Они более тактичные люди, чем ты.

Ждать ответа она не стала, а быстро отстегнула ремень безопасности и в один ловкий прыжок перескочила из кабины в салон.

Я же мысленно пожелал себе удачи. Компания у меня подобралась занятная: вейга размером с семилетнего ребёнка, которая «почти полковник», и два мехо-голема, очень умных, но не очень приспособленных к жизни.

Бойцы из них были никакие, но в остальном они очень даже могли пригодиться. Вейга — как проводник по Нео-стороне; а мехо-големы — как источники ценной информации, которой я могу не знать.

Но в первую очередь я надеялся на себя самого.

Всё это время, как только выдавалась свободная минута, я изучал труды учёных о нео-расах и их жизни. В основном о них было известно только то, что они сами о себе говорили, потому что на Нео-стороне люди не бывали.

Больше всего информации имелось о вейгах и лювинах.

Вейги в основном жили на территориях Объединённой Южной Америки, а лювины — на Британо-Гренландских островах. Эти мутанты смогли сохранить часть той людской культуры, на которой зародились сто лет назад, хотя новые поколения начали создавать свою цивилизацию, существенно отличающуюся от человеческой.

Намного меньше было известно о третьей нео-расе — о ка-хидах.

Редкие снимки, которые были сделаны экспедициями вейг и лювинов, давали лишь представление, как выглядят ка-хиды. Но о том, как они живут, было известно мало. Они занимали часть Объединённой Северной Америки и считались агрессивными, поэтому на Палео-сторону их не пропускали.

Единичные случаи встречи с ка-хидами обычно заканчивались смертью, причём довольно кровавой. Говорят, находили изрубленные тела вейг и лювинов, их отрезанные головы, снятые скальпы и даже алтари с кровью и вырванными сердцами.