Анна Кондакова – Последний ранг. Том 3 (страница 29)

— У тебя всегда дела, Бринер. Но неужели ты не хочешь посмотреть, что будет?

— Хочу! Поэтому тут сижу! — развёл я руками и откинулся на спинку дивана. — А если сутки придётся ждать? Или двое?

— Не придётся. — Виринея посмотрела на секундомер в руке. — Но надо ещё подождать.

Я вздохнул и принялся ждать.

Так прошло ещё тридцать пять минут. На тридцать шестой ожидание закончилось. Оно оборвалось так резко, что я вскочил с дивана.

Спокойно лежащий до этого старик вдруг захрипел. Его выгнуло, тело поднялось дугой, ремни на руках и ногах натянулись до треска. Он затрясся, не приходя в сознание. Причём затрясся вместе с тяжёлым стальным верстаком.

Потом его резко отпустило.

Он опустился обратно, его тело расслабилось, а затем он… умер.

Чёрт возьми, просто умер!

В этом не было никаких сомнений!

— Отлично, — мрачно выдавил я, разглядывая его пожелтевшее лицо. — Мы ждали больше часа, чтобы посмотреть, как он умрёт. Зато теперь он ничего не скажет. Может, я тогда пойду?

Виринея выставила руку и сделала шаг назад, вставая рядом со мной.

— Нет. Погоди. Скоро произойдёт чудо. Слышал рекламную песенку? — Она вдруг зловеще зашептала: — Ла. Ла. Ла. Брось все дела. Съёшь батончик «Чудо». И будешь ве-се-ла.

Я уставился на девушку, в сотый раз ловя себя на мысли, что некроманты — ребята со специфическим чувством прекрасного. Да и чудеса у них сомнительные.

— Не волнуйся, — прошептала Виринея и крепко стиснула мою ладонь холодными пальцами. — Осталось совсем чуть-чуть.

— Ага, — выдавил я, еле отводя от неё взгляд.

Прошла минута.

Потом ещё.

А потом старик вдруг… очнулся.

Не то, что бы он снова стал живым, однако выглядел вполне сносно. Сейчас это был то ли зомби, то ли нежить — в термины некромантии я не углублялся. Для меня мертвяки были все на одно лицо и с одной участью.

Он повернул голову, посмотрел на Виринею и собрался что-то сказать, но внезапно его опять затрясло. Опять верстак заходил ходуном вместе с телом некроманта.

Ну а потом старик начал мутировать прямо у нас на глазах.

Тёмный эфир в составе образца делал своё дело быстро, буквально за секунды, а это значило, что образец под номером три тысячи сто восемьдесят два не просто работал. Он делал из человека монстра не напрягаясь. Ведь у обычного темного эфира уходили годы, чтобы мутировать людей, а Виринея в разы усилила это свойство.

Я украдкой покосился на девушку.

Она стояла и хладнокровно смотрела, как уже мёртвый старик меняет облик и превращается в урода, как одежда на нём рвётся под натиском мутации, как на его лбу появляются мелкие костяные наросты, как сращиваются пальцы, растут когти, а тело приподнимается из-за костяного хребта на позвоночнике.

Ещё через несколько минут мутация завершилась, и к верстаку уже было привязано существо, лишь отдалённо напоминающее человека.

Его рот приоткрылся, вместе с кровавой пеной вывалился язык, уже раздвоенный, как у ящерицы.

— Какого хрена, Виринея?.. — прошептал я, уставившись на девушку. — Ты должна была искать способ нейтрализовать тёмный эфир, а ты что сделала?

— Не смотри на меня так, — поморщилась она. — Я провела шестьдесят экспериментов, чтобы нейтрализовать тёмный эфир. И все неудачные. А потом провела один эксперимент, чтобы усилить тёмный эфир. И сразу удачный. Отсюда следует вывод: тёмный эфир можно только усилить, но не ослабить.

Старик снова захрипел, привлекая наше внимание.

— Потом поговорим, — процедил я и переключился на старика, пока он ещё живой (ладно, не совсем живой, но всё же).

Виринея быстро подошла к уродцу.

— Как тебя зовут? — спросила она, тщательно проговаривая слова, как для ребёнка.

Существо тяжело выдохнуло, тут же забрызгав слюной защитные очки Виринеи.

— Ада-а-ам…

— Как ты сюда проник, Адам?

Он шумно вдохнул носом, точнее, изуродованными и похожими на щели ноздрями.

— Я приш-ш-шёл с Ветром… так мы называем нашего проводника…

Виринея нахмурилась. Она ещё не знала ни про Зигбо, ни про то, что он умеет ходить по Тропе Ветра.

Девушка внимательно оглядела старика с ног до головы.

— Тебе больно, Адам?

— Бо-о-ольно, госпожа! — завыл он тут же. — Бо-о-ольно!

— Ты знаешь, кто совершил это с тобой?

Ответ был очевидным:

— Ты-ы… госпожа… ты сделала Адаму бо-о-ольно…

Виринея качнула головой.

— Нет, не я. Это сделал тот, кто создал тёмный эфир, потому что в составе того образца был именно он. А кто его создал? Правильно. Волот. Значит, это Волот сделал тебе больно.

Логика этих утверждений висела на волоске, но у Виринеи был такой уверенный вид, что старик кивнул и издал жалобный, но в то же время воинственный возглас.

Его рот скривился, вывернутые мутацией зубы резанули по губам, и по подбородку тут же потекла кровь, закапала на верстак.

Он напряг руки так сильно, что ремни на его запястьях снова затрещали.

— Во-о-о-о-о-лот!.. — опять завыл уродец. — Это о-о-о-он… о-о-о-он сделал Адаму бо-о-ольно!..

Я чуть потеснил Виринею и обратился к существу:

— Зачем ты сюда пришёл?

Он уставился на меня воспалёнными желтоватыми глазами и ответил:

— Чтобы напомнить госпоже о величии и посеять тьму в её душ-ш-ше.

— Ну и как? — сощурился я. — Посеял?

Адам коротко хрипнул, будто усмехнулся, затем перевёл взгляд на Виринею и ответил:

— Нет. Тьма уже посе-е-еяна, Коэд-Дин… уже посе-е-еяна.

Мне стало не по себе от его ответа, будто я и сам прекрасно понимал, что тьма в душе Виринеи уже посеяна, но не желал этого видеть.

— Кто отправил тебя сюда? — задал я следующий вопрос.

— Во-о-о-олот, — ответил Адам, не сводя с меня глаз и продолжая тяжело дышать.

Я нахмурился.

— Он же ещё не восстановился.

— Не восстановился, — подтвердил Адам. — Но дух его вещает… он очень слаб, но способен отдавать приказы. И тот, кому он отдаёт приказы, восстановит Волота. И тогда все-е-ем будет бо-о-ольно… бо-о-ольно, как Адаму…

Он вдруг закашлялся, замотал головой из стороны в сторону и затрясся. Пожелтевший до лимонного цвета язык разбух во рту и вывалился вместе с пеной. Глаза существа закатились.