Анна Кондакова – Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2 (страница 76)

«Следи за блюдом и парнем, — велел я. — Скажешь, когда понесёт подавать».

«Будет сделано, мой царос!» — опять отчеканил Абу.

Отлично. Вот и десерт обнаружился. Только что именно скрывается под зеркальным колпаком и что всё это значит?..

У меня были некоторые догадки, где мог скрываться Волот и что он задумал, но пока я не стал выдавать, что хоть что-то подозреваю. Просто сидел за столиком, поглядывал на гостей и следил, как хозяйка бала ходит по залу с бокалом шампанского, а рядом с ней неизменно следует Феофан.

— Несчастный мальчик, — вдруг с грустью поделилась Виринея. — Как простой ребёнок он никому не нужен. Зато всем нужен как великий пророк. Мне кажется, что Феофана тяготит его дар. Ты знаешь, я тут подумала… — Девушка замялась, смолкла и пригубила вина.

— И чего ты подумала? — спросил я, не сводя глаз с Феофана.

— Подумала… ну… может, его усыновить?

Я перевёл взгляд на Виринею.

— Кого?

Она совсем смутилась, её щёки порозовели.

— Ну… Феофана. А что такого? Он сирота же…

Я внимательно посмотрел ей в глаза. Эта девчонка меня всё больше удивляла.

— А у Феофана ты спросила? Может, он вообще к тебе не захочет идти.

Виринея отставила бокал с вином, сдёрнула с колен салфетку и бросила на стол, после чего натянула перчатки.

— Не хочу больше поднимать эту тему.

Кажется, девушка на меня обиделась.

— И вообще, мы, в конце концов, развлекаемся, — добавила она. — Может, хочешь анекдот про гробовщика?

Мне захотелось горько усмехнуться: в гробу я видел такие развлечения с некромантами в одном помещении. Да лучше с крысами в подвале посидеть — они хотя бы предсказуемые. Да и кладбищенский юмор им чужд, в отличие от некромантов.

Я поднялся из-за стола.

— Пройдусь немного. Не теряй.

Было видно, что Виринея не хотела бы оставаться без меня, но обида была сильнее, поэтому девушка лишь махнула рукой.

— Вали, Бринер. Можешь болтаться по дворцу хоть всю ночь.

Не торопясь, я прошёлся по залу, поздоровался с некоторыми гостями по пути, поулыбался дамам и направился в сторону туалетной комнаты.

Шёл неуверенно и немного покачиваясь, будто ещё не протрезвел после напитка Виринеи. Это не вызывало ни у кого удивления, ведь все отлично видели, как я выплясывал пьяную мазурку, еле стоял на ногах.

Пройдя коридор, я сменил направление и всё тем же неустойчивым шагом отправился в сторону кухни — прямиком за официантами, снующими с подносами. Ну а потом бесцеремонно ввалился к поварам, в самую зону раздачи блюд.

В дверях чуть не сшиб выходящего официанта с блюдом.

— Господин! Осторожнее! — Он шарахнулся от меня в сторону.

— Из… извините… — выдавил я, пошатнувшись и навалившись плечом на дверной косяк. — А где тут…

Я нахально прошёл дальше, мимо официантов, сразу же увидев тот самый стол, где ждали своего часа десерты.

Да, от одного их вида желудок сводило от умиления, как сказал Абу. Но мне нужно было только одно блюдо — то самое, под зеркальной крышкой.

Его я тоже увидел.

Оно стояло чуть дальше, а рядом с ним неизменно находился слуга. Смуглый кудрявый подросток, и вид у пацана был такой, будто он глотку перегрызёт любому, кто к нему сунется. Не факт, что он знал, что за десерт стережёт, но когда парень увидел меня, то сразу встал впереди блюда, закрывая его собой.

Наши взгляды встретились.

И в этот момент я понял, что лучше не опережать события. Если я сейчас надавлю на обстоятельства, то парень может предупредить Волота, и десерт не подадут, а спрячут так, что я хрен его найду.

— Уборная в другом коридоре, господин! — Ко мне подскочил ещё один официант. — Я могу вас проводить…

Я посмотрел на него, выставил палец вверх и произнёс, старательно проговаривая фразу:

— Не надо, я сам.

И в этот момент за моей спиной произнесли мягким девичьим голосом.

— Ох, господин Бринер, вы немного перебрали. Не пугайте наших официантов. Я провожу вас до зала. Надеюсь, вы не против?

Я узнал этот голос.

Он принадлежал Анастасии Баженовой.

Видимо, она увидела, что я вышел из танцевального зала, и отправилась за мной. Её надо было увести отсюда быстрее.

Я развернулся, снова пошатнувшись, и улыбнулся девушке.

— О… Анастасия… э-э… простите, не знаю как вас по батюшке…

Она усмехнулась, подошла и обхватила меня за плечи, а потом вывела из кухни, по пути не раз извинившись перед персоналом за моё нахальное поведение.

Только повела она меня не в сторону зала, а наоборот, дальше по коридору, вглубь дворца.

Пройдя ещё пару коридоров, мы увидели распахнутую дверь в библиотеку. Не знаю точно, кто кого вёл — она меня или я её — но мы решили остаться наедине.

Когда я закрыл за собой дверь, девушка сразу отошла от меня подальше и опять усмехнулась.

— Что за спектакль, Бринер? Ты же протрезвел, я сама видела. Ещё за столом на ужине.

Я пожал плечом.

— Решил пройтись по дворцу, разведать обстановку, а пьяного меня вряд ли бы кто-то заподозрил.

— Но я же заподозрила, — хмыкнула она.

Анастасия, конечно, не рассчитывала, что я ей хоть что-то скажу. Её взгляд остановился на моей шее и воротнике рубашки.

Неужели она надеялась, что я совсем потерял осторожность и прихватил с собой бусину с заключёнными в ней источниками? У меня, кстати, хранился эфир уже пятидесяти Сердец Силы из червоточин. Те две недели, пока Анастасия сидела в гостевой комнате моего дома и рисовала портреты имени меня, я методично закрывал червоточины.

Иногда выходило так, что за день я вместе со штурмовой группой Карпова умудрялся закрыть по две точки, отмеченных на моей карте.

Это было тяжело.

Особенно для парней-штурмовиков. Они были вымотаны, но шли вперёд, чтобы избавить страну от опасных туннелей с монстрами. Никому не хотелось повторения бойни, которая была в Панарске.

Пятьдесят червоточин с чистым эфиром позволили мне наконец поднять ранг до шестого, с огромными усилиями, но всё же. И я понимал, что дальше будет только сложнее: мне понадобится огромный объём чистого эфира, чтобы получить следующий ранг. А уж про последний я вообще молчу.

— Знаешь, Бринер… — начала Анастасия, но осеклась.

Она подошла ко мне.

В тишине библиотеки стук каблуков её красных туфель прозвучал особенно чётко и громко, будто она снова ступала по чьим-то гробам.

Девушка сняла длинную чёрную перчатку с правой руки и положила ладонь мне на грудь.

— Знаешь, мне всё равно, кто сегодня победит. Я просто хочу побыть собой.

Я нахмурился, но её руку со своей груди не убрал.

— А кем ты была до этого?