Анна Кондакова – Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2 (страница 62)

Наше прощальное рукопожатие вышло крепким.

С другой стороны, хоть мы и побывали в совместном бою, между нами всё равно ощущалось напряжение. И я, и Воронин принадлежали родам, которые люто враждовали в прошлом.

К тому же, я отлично помнил его слова, которые он сказал мне ещё месяца два назад. Он говорил, что не желает, чтобы у наследницы Хибинской Ведьмы и наследника Коэд-Дина было хоть что-то общее. Никакой близости, никакой привязанности.

Мол, это разозлит духов.

А ещё он предупреждал, что после Бала Мёртвых покинет Изборск и заберёт с собой племянницу, чтобы она больше никогда со мной не встречалась. Само собой, что Виринею он об этом не предупреждал.

Ну а я, глядя на то, как Воронин уходит, весь в чёрном, низенький и непривычно сутулый, подумал о том, что для начала нам нужно выжить на этом злосчастном Балу.

А уж потом думать о том, разозлятся на нас духи или нет.

Когда я возвращался в палату к Анастасии, в моей голове внезапно заголосил Абубакар:

«ХОЗЯИН! ОНА ПРОСНУЛАСЬ! ХОЗЯИН!.. ОНА ВЗБЕСИЛАСЬ! БЕГИ СЮДА! ОНА ЖЕ КРОВАТЬ ПЕРЕВЕРНЁТ!».

Потом прилетела картинка, как моя рыжая соседка пытается встать с кровати, только у неё не выходит, потому что её ноги и руки прикреплены к кровати эластичными держателями.

Девушка шумно дышит и рвётся, что есть сил, пытается совершить ритуал и призвать свою магию, но и тут ничего не выходит. Она выгибает спину, запрокидывает голову на подушке, её голубая больничная сорочка с завязками по бокам задирается, обнажая длинные ноги.

Повернув голову набок, девушка наконец замечает на голом плече красный треугольник Печати Блокады.

На её лице появляется такая гримаса злости, что черты искажаются. От её холодной аристократической красоты почти ничего не остаётся. С растрепавшимися красно-рыжими волосами она, как никогда, похожа на ведьму, самую настоящую бешеную колдовку.

От ярости она начинает раскачивать кровать. С пошатнувшейся тумбы падает кувшин с водой и разбивается. Осколки разлетаются по полу, вода заливает пол, но это всё, что она может сделать.

От бессилия девушка начинает истерично хохотать, опять запрокинув голову на подушке и выгнув спину.

«Хозяин, поторопись! — снова заорал в моей голове Абубакар. — Она же точно кровать перевернёт!».

Я даже шага не прибавил.

Пусть хоть юлой вертится вместе с кроватью — всё равно не выберется. В её палате не было ни окон, ни других возможностей сбежать, а дверь закрывал замок с магическим засовом. К тому же, две мощных Печати Блокады делали из сильной некромантки обычную девушку, совершенно обычную.

Я наконец прошёл все охранные посты и открыл дверь палаты.

Услышав, что кто-то вошёл, Анастасия перестала дёргаться и затихла, уставившись на вход.

Я тихо закрыл за собой дверь.

— А вот и мой сосед пожаловал, — опасно улыбнулась мне девушка. — Как ты себя чувствуешь, милый? Ничего не потерял? Например, совесть!

— А что не так с моей совестью? — Я направился к её кровати.

— Ты обещал быть со мной нежным!!! — выкрикнула она, опять начиная злиться и дёргаться.

Я наклонился и поправил на ней сорочку, прикрывая оголившиеся выше колен ноги.

— Ты же видишь, я сама нежность. Забочусь о тебе.

— Ты поставил на меня Печать Блокады и привязал к кровати, урод! А я ведь тебе ничего плохого не сделала! Только целовала тебя и кормила!.. Чтоб ты подавился, Бринер!

Она успокоилась так же быстро, как разозлилась.

Затем прикрыла зелёные глаза и выдохнула.

— Может, почитаешь мне сказку перед сном? Или… хм… сказание? Ах, я совсем забыла, что сказания теперь некому писать. Наш сказитель Феофан куда-то делся!

Я наклонился к её лицу, на котором теперь не было видно никаких магических шрамов, и убрал со лба девушки рыжую чёлку. Нежно, очень нежно (я ведь обещал быть нежным).

От моего прикосновения она дёрнулась.

— Убери от меня свои грязные лапы, Бринер…

— Какое ты хочешь платье на Бал, дорогая? — спросил я, как будто мы не враги, а всё ещё сладкая парочка, какую изображали раньше.

Она часто заморгала от удивления, а потом сощурилась и процедила:

— Ты ещё хуже, чем я думала. Циничный ублюдок. Но… хм… пожалуй, красное. Да, хочу красное платье. Облегающее, на бретельках. И чёрные перчатки до плеч. И чёрное бельё, и сексуальные чулки. И серьги с рубиновыми кинжалами — те, что ты мне подарил. Хочу выглядеть роскошно, понял?

— Понял, — кивнул я и уселся в кресло рядом с кроватью. — Ещё чего бы ты хотела?

— Твою голову на блюде, котик, — ухмыльнулась она, но тут же добавила: — Я хочу мой меч. Без высокорангового оружия меня, как потенциальную Тёмную Госпожу, на Бал не пропустят. И с Печатью Блокады тоже не пропустят. Имей в виду. Это Бал Мёртвых, так что правила строгие. Итак, мне нужен мой меч, который я заказывала в «Мануфактуре Севера» еще в начале лета. Троекуров обещал всё сделать к сентябрю. Принеси мне моё оружие. С другим я на Бал не пойду.

— Без проблем, — ответил я, откидываясь на спинку кресла и внимательно разглядывая девушку. — Что ещё?

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Как обычно, сладко и мило.

— А теперь нежно поцелуй меня в щёчку и освободи. После этого Настя Баженова будет хорошей девочкой, вот увидишь.

Девушка произнесла это издевательским тоном и, конечно, ни на что не рассчитывала — просто язвила от бессилия. Но когда я молча поднялся и сделал то, что она от меня просила: поцеловал её в щёку и принялся расстёгивать на её щиколотках крепления — то девушка оторопела.

А ещё — заметно испугалась…

Книга 2

Эпизод 24

Анастасия не шевелилась, пока её зелёные ведьмовские глаза настороженно наблюдали за мной. Она безотрывно смотрела, как я снимаю с её тонких щиколоток эластичные ленты держателей с магической защитой — именно такие не причинили бы её коже вреда, как бы она ни дёргалась.

Затем я приступил к креплениям на руках девушки.

Как только её запястье выскользнуло из оков, она тут же схватила меня за воротник и притянула к себе, заглядывая в глаза.

— Что ты задумал, хитрец? Что?.. Моего отца ты всё равно не обманешь.

Я нежно взял её за запястье, заставив отпустить воротник, а затем прижался губами к её прохладным пальцам, одновременно не сводя с неё глаз.

— Я всего лишь исполняю клятву, ничего больше. Сдуваю с тебя пылинки.

— Ты меня пугаешь… — прошептала девушка, отдёргивая руку. — По опыту знаю, что тебе ничего не стоит быть нежным, а через секунду вбить нож кому-то в грудь, даже глазом не моргнув.

Я освободил от оков её вторую руку.

— До Бала Мёртвых можешь меня не бояться. Я буду сдувать с тебя пылинки, как просил наш общий знакомый.

Её взгляд упал на мою шею.

Она искала глазами то, что обычно пряталось за воротником моей рубашки — цепочку с жемчужиной и силой тридцати двух источников. Только сейчас ничего на моей шее не было.

— Ты что-то потеряла, дорогая? — поинтересовался я, как бы между прочим.

Она злобно зыркнула на меня и поморщилась, но ничего не ответила. Вместо этого спросила:

— Ну и куда ты меня поведёшь? Уже приготовил самую сырую и грязную темницу в империи?

— Вряд ли мой дом выглядит именно так, — усмехнулся я.

Затем мягко взял девушку за предплечье и помог подняться. От моего прикосновения она вздрогнула. Моя нежность вызывала в ней всё больше опасений и страха. Скорее всего, на её месте я бы чувствовал себя так же и лучше бы подрался, чем терпел приторную опеку от врага.

Анастасия подняла на меня глаза и нервно поправила ворот своей больничной сорочки.

— Мы пойдём к тебе домой? — Она сглотнула. — Лучше посади меня в самую грязную темницу.

Я обнял её за плечи, крепко прижав к себе, и повёл к выходу.

— Нет, ты теперь моя гостья.