Анна Коэн – Геммы. Орден Сияющих (страница 4)

Малахитовые глаза ее вновь опасно сузились, а ноздри затрепетали.

Илай рассмеялся, как ему показалось, вполне непринужденно.

– Да уж, это ты учудила, – выдавил он, демонстрируя зубастую улыбку. – С тебя на скаку окуляры спали, пока я их отыскал и на тебя надел, ты этих и успела поколотить. Чем-то местная гвардия тебе не угодила, ах-хах… Видимо, ты снова немного потеряла над собой контроль…

Он трижды соврал сестре. Он никогда прежде не врал так нагло и так много. Но прежде рядом всегда была Норма, а сейчас лживые слова легко срывались с губ, пока по спине ручьем бежал холодный пот и почему-то сводило судорогой икры.

Диана склонила голову набок, и Илай ни за что не смог бы определить, чего в этом жесте больше – желания верить или легкого презрения к бездарному обманщику.

– Тогда веди меня к Михаэлю, – словно на что-то решившись, кивнула она. – Служба есть служба.

Илай мысленно отвесил себе оплеуху, но подчинился, надеясь лишь на благоразумие куратора.

Михаэль как ни в чем не бывало поджидал их в столовой, попивая чай из расписного блюдца вприкуску с печатным пряником. Выглядел Сияющий Топаз до безобразия мирно. Компанию ему составлял Его Светлость князь Клюков, все такой же смурной, как и прежде.

Пока Диана щелкала каблуками ботфорт и приветствовала князя и куратора от Ордена, неслышный голос в голове Илая осведомился:

«Что ты ей сказал?»

«Она ничего не помнит с бала, – быстро отчитался Илай. – Я сказал, что это ты ее вызвал ради некоего задания».

«Молодец», – коротко отозвался Михаэль и улыбнулся уже Диане.

Илая от этой похвалы только покоробило. Ему и так было погано от того, что он обманом толкнул сестру на путь отступника, так еще и чувствовал себя потешной куклой из тех, что колотят друг друга палками на подмостках Локотков.

– Славно, что ты быстро прибыла, – безмятежно кивнул Михаэль, прожевав кусок пряника. – Вот только зря ты так сурово с местными стражами.

Диана залилась ярким багрянцем стыда, отчего глаза ее стали еще зеленее. Настолько засмущать ее мог только Михаэль.

– Порывистая, однако, у вас подопечная, – подал голос Клюков. Морщинистое лицо его выражало недовольство. Должно быть, неприятно, когда твоя предположительно идеальная охрана получает пинка от миниатюрной девчонки. – Миша, – обратился он уже к Сияющему, – перед тобой двое геммов. Ты им доверяешь, но могу ли доверять я? Можешь ли ты за них поручиться?

Илай напрягся – Диана не входила изначально в планы Михаэля. Вдруг он все же откажется от нее?

– Казимир Валерьянович, – Михаэль отставил блюдце и вновь приложил ладонь к складкам шейного платка на груди, – головой ручаюсь за обоих.

Князь, оказавшийся Казимиром Валерьяновичем, раздраженно промокнул губы салфеткой и бросил ее на стол. Затем поднялся, подхватил изогнутую на манер клюки трость, и объявил:

– Тогда больше мне здесь делать нечего. Чтоб завтра к обеду был у меня.

И размашистым шагом вышел вон. Позади, в прихожей, залепетали слуги, послышался шорох мехов и скрипнула входная дверь. Князь отбыл.

«Наверняка и шкатулку забрал», – не без смутной досады отметил про себя Илай.

Геммы продолжали стоять навытяжку, пока Михаэль беззаботно уничтожал остатки поздней трапезы.

Наконец куратор велел Илаю:

– Поди распорядись, чтоб баньку затопили…

– Но… – Возражение умерло, не успев сорваться с губ. За словами куратора явно крылось: «Скройся с глаз до поры». – Слушаюсь.

Щелкнув каблуками, он подхватил со спинки стула какой-то плащ и вышел вон. Михаэлю было о чем потолковать с Дианой, и явно он хотел провести беседу с глазу на глаз, чтобы Илай не вздумал вмешиваться с непрошеными репликами.

На всякий случай, чтобы отбросить прочие варианты, Илай тишком задрал руку и с подозрением обнюхал свою подмышку. Нет, все же дело в приватном разговоре.

Нахохлившись, он побрел к хозяйственным постройкам, успокаивая себя мыслью, что лучше Михаэля не смог бы объяснить Диане, в какую кучу конского навоза они вляпались.

Один только вопрос зудел в голове: как далеко Сияющий Топаз желает зайти? Неужто пойдет под княжьей протекцией против самой Церкви? С двумя едва оперившимися геммами в авангарде. Илай поежился.

От тревожных мыслей его отвлекло нежданное зрелище: бородатый банщик на завалинке беседовал с местным управителем. Кажется, второго звали Никодим. Тот прикладывал к распухшей щеке ком снега и причитал, едва не плача:

– Даже к барину не вышел, а он уж и отбыть изволили! Ох, позор на мои седины.

– Ну, ты, батюшка, не горюй, – увещевал банщик. – Нет в том твоей вины, ты ж на защиту встал.

– Какой там… – отмахнулся управитель. – Против такой силы еретической…

Пропустив последний нелестный эпитет мимо ушей, Илай призадумался. Выходит, даже управитель здесь не просто хлыщ в камзоле, а тоже опытный боец, раз не преминул ринуться в атаку на Диану. Хотя это еще вопрос, кто кого атаковал.

Тут банщик поднял голову, заметил Илая и тут же расплылся в улыбке.

– О, смотрю, ваша милость вернулись. Я ж говорил, понравится вам моя банька! Всем нравится.

Илай сердечно поблагодарил бородача за давешнее излечение спины и передал распоряжение Михаэля. Тот покивал и тут же направился в баню. Илай, помня о своей догадке, решил проверить ее и последовал за ним.

– Любопытно? – лукаво прищурился банщик.

Илай потупился. Все равно ему пока не след было возвращаться в дом, а посмотреть на мистерию вблизи…

– Ну, смотрите, коль хочется, – пожал плечами мужик. – Меня Провом кличут.

– Илай, янтарный гемм.

– Это уж я вижу, – хохотнул Пров, – что янтарный.

И приступил к делу. Перво-наперво сунул руки в холодные угли и поворошил их. Те мгновенно загорелись красным. Стряхнув искры с невредимых кистей, точно брызги, он так же спокойно подложил в печь дровишек, погружая руки в жерло по самый локоть. Затем побарабанил пальцами по медному чану, и вода в нем сговорчиво зашумела. Пространство начало заполняться ароматным паром. Напоследок он обмакнул палец в бочку с водой для ополаскивания, и ее поверхность мигом схватилась узорчатым ледком. Все это он проделывал играючи, насвистывая и хитро косясь время от времени на застывшего с отпавшей челюстью гемма.

– Ну, спрашивайте, – дозволил Пров, отряхнув ладони и уперев кулаки в бока.

– Как это… работает? Мистерия, – тут же пояснил он. – Вы же термал.

– Как работает? – Банщик почесал в затылке, явно озадачившись. Видать, не такого вопроса он ждал. – Эк бы растолковать… Хэх… Ну, вот, к примеру, бревно, да? На первый взгляд оно целое, мы его таким и зрим. Но на деле оно сложено из ма-а-ахоньких таких хреновинок, мельче песчинок. И не токмо бревно – и вода, и воздух, и мы с тобой, барин, – все состоит из этих хреновинок. Так мало того что они есть, они еще и движутся! Ежели медленно, то матерьял остается холодным, а если разгонятся, то же бревно и возгореться может. И вот я одни хреновинки эдак пощекочу силой – и пуф! – пламя займется. А другие по спинкам оглажу, будто кутят, и они, поди ж ты, в спячку впадут, и ледок схватится.

Илай глянул на банщика исподлобья, подозревая, что тот над ним потешается, рассказывая небылицу. Но лицо Прова выражало только усиленный мыслительный процесс, будто он всерьез подбирал верные слова. Неужели он так это ощущает? И другие мистерики. На ум пришли термалы, с которыми их отряд столкнулся в самом начале службы. Так подумать, банщик князей Клюковых с его сноровкой мог бы заткнуть их за пояс. Если бы захотел.

– Не знаю я, как еще объяснить! – развел наконец руками Пров. – В академиях не обучался, все, что умею, токмо на своем опыте уразумел.

Янтарь покачал головой:

– Напротив, все довольно понятно… Только сложно в это поверить.

– Не сложней, чем в благоволение серафимов! – хохотнул банщик, и Илай даже не стал оскорбляться.

Выйдя на воздух, Илай понял, что уже занимается зыбкий рассвет. Впервые он не знал даже приблизительно, что ему принесет новый день, с какими силами столкнет, на какие вопросы заставит отвечать, прижав к стене.

Еще два дня назад Илай знал, к чему стремиться, как служить, но встреча с Катериной перевернула его жизнь. Дивная, неземная Катерина… Мелькнула и пропала с небосклона, словно падучая звезда. Где-то она сейчас? Встретилась ли с отцом, оказалась ли под его защитой? Если так, значит, все было не зря.

Сообщив Михаэлю, что его поручение выполнено, Илай отправился бесцельно бродить по территории в ожидании приказа возвращаться. Так он и слонялся, пока вконец не продрог, а на сапоги налипло столько снежной каши, что они отяжелели. Когда он вновь позвал куратора неслышным голосом, тот не отозвался. Неужели просто лег спать? Неожиданно для себя вспыхнув раздражением, он потопал обратно, вошел в дом, но в жарко натопленной комнате со столом застал только Диану.

Младшая флегматично, даже слишком, перебирала пряди влажных после мытья волос и глядела на огонь. Языки пламени плясали, отражаясь в стеклах ее зачарованных окуляров. Мистерия и Церковь… как бы они ни отрицали друг друга, как бы ни клеймили, а все же шли бок о бок, посмеиваясь над одураченными мирянами. Геммам тоже лгали. Илай скрипнул зубами, но тут же опомнился, почувствовав на себе взгляд сестры.

– Ди… – только и выговорил он пересохшим ртом. Разом накатил стыд за содеянное с ней. Ладно Илай, но как он мог отобрать честную судьбу у сестры?