Анна Князева – Забытое дело Калевалы (страница 11)
– Когда ты вернешься? Когда я увижу тебя не по видео, с темными кругами под глазами, а рядом с собой?
Экран телефона погас. Звонок оборвался из-за разрядившейся батареи. Наступившая тишина не дала покоя и не принесла облегчения. Анна сидела неподвижно, уставившись в темный прямоугольник окна, где отражалось ее лицо.
В дверь постучали. Три отрывистых удара костяшками.
– Кто?
Женский голос из-за двери произнес:
– Дежурный администратор.
Стерхова поднялась и открыла дверь.
В коридоре стояла женщина в форменном пиджаке. В ее руках был листок.
– Извините, что поздно. Вам звонили по работе. Не смогли дозвониться.
– Кто?
Администратор заглянула в листок.
– Матти Мелентьев передал, что не сможет заехать за вами утром.
Анна помолчала, потом спросила:
– Это все?
– Он пришлет за вами другую машину.
Четвертый день в Сортавале. Дежурная машина доставила Стерхову к зданию отдела с опозданием в полтора часа.
Она вошла в кабинет, села за стол и открыла блокнот на чистой странице. Сверху вписала дату. Под ней набросала план предстоящего дня.
Дверь открылась без стука. В кабинет вошел Мелентьев и остановился в двух шагах от нее.
– Материалы приказано передать в архив до особого распоряжения. Проверку по делу Кеттуненов прекратить.
Ручка в пальцах Стерховой даже не дрогнула. Она поставила точку в конце четвертого пункта, сдвинула блокнот и положила ручку параллельно краю стола.
Подняла взгляд и спокойно осведомилась:
– Входящий номер приказа?
Мелентьев смотрел куда-то в пространство над ее головой.
– Приказ поступил в устном виде из межрайонной прокуратуры. Ремшу сказала, что это не ее инициатива.
Стерхова придвинула блокнот. Записала:
«Решение не процессуальное. Управленческое. Приказа нет».
– Ясно, – проронила она.
Мелентьев развернулся и вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Анна перевела дыхание. Воздух вошел глубоко, заполняя нижние отделы легких.
Она дописала на отдельной строке:
«Давление началось на четвертый день.»
После этого Стерхова включила компьютер, открыла браузер и нашла сайт с текстом УПК РФ. Поискала в статьях 144 и 145 основания для проверки и возбуждения дела.
Оснований для прекращения проверки в них не нашла.
Перешла к статье 208 – приостановление предварительного следствия. Статья начиналась со слов: «Предварительное следствие приостанавливается…». Исходя из текста статьи, предварительное следствие могло быть приостановлено только после возбуждения уголовного дела. А дело не возбуждалось.
В блокноте появилась запись: «Блокирование – устное. Процессуальных оснований нет. Перепроверить статус рапорта.»
Стерхова поднялась, вышла из кабинета и зашагала в приемную.
Секретарша, как всегда, работала за компьютером.
– Здравствуйте, Вилма. Вы зарегистрировали мой рапорт о возбуждении по делу Кеттуненов?
Та подняла глаза, ее пальцы застыли над клавиатурой.
– Входящий номер присвоен.
– Снимите, пожалуйста, копию.
Вилма кивнула, несколько секунд искала документ в системе. Принтер погудел и выплюнул лист. Секретарша протянула его Стерховой.
Анна вернулась в кабинет. Положила копию на стол, набрала на телефоне номер Мелентьева.
– Матти, зайдите ко мне, пожалуйста.
Она взяла дырокол, пробила в копии два отверстия и собралась подшить ее в дело. Но в этот момент в кабинет вошел Мелентьев.
– Найдите информацию по Козловой Марии Степановне тридцать второго года рождения. – Сказала Стерхова. – В восемьдесят девятом она работала уборщицей в двенадцатой школе.
Мелентьев не двинулся с места.
– Дело приостановлено. Мы не имеем права…
Стерхова показала копию рапорта, на которой стоял штамп «Входящий».
– Ожидаем решения. Приказа о запрете нет. Процессуального решения нет. Можем работать.
Она свернула копию рапорта и спрятала в сумку.
Матти покачал головой. Из его груди вырвался тяжелый выдох. Он достал из кармана блокнот, записал имя, переспросил:
– Тридцать второго года рождения? Наверняка умерла.
– И все же, проверьте, – сказала Стерхова, не глядя на него.
Прошло сорок минут.
За это время Стерхова сверила подписи на протоколах 1989 года. Сделала в блокноте пометку, что подпись участкового Лайтинена на служебной записке и в протоколе осмотра отличается не только нажимом, но и формой букв. Линии в буквах «Л» сильно рознились. Дата в служебной записке исправлена на более раннюю, соответствующую дате протокола. Это настораживало.
И тогда зазвонил телефон.
– Козлова умерла. – Сообщил Мелентьев.
– Когда? – Стерхова отложила ручку.
– Через две недели после исчезновения Кеттуненов.
Гул вентиляции усилился.
– Прошу вас выяснить причину смерти Козловой.
Она перевернула страницу блокнота, нашла вчерашнюю запись:
«Неизвестный в школьном дворе. Козлова могла его опознать.»
Рядом написала: