Анна Князева – Венецианское завещание (страница 48)
– Упоминалось в старом письме.
– Тогда это вдвойне интересно… Как только появится время, я основательно изучу дело и обо всем расскажу вам. Жду вас в Венеции. – Армандо Монтанья отключился
Дайнека устроилась поудобней, впереди было четыре часа пути.
В этой части Адриатики побережье оказалось высоким и скалистым. Морской вид заслуживал того, чтобы время от времени отрывать взгляд от унылой дороги.
Один тоннель следовал за другим.
«Черно-белое путешествие. Совсем как моя жизнь…»
У нее было достаточно времени для того, чтобы обдумать и систематизировать события последних дней.
То, что старика Луиджи убили итальянские мафиози, стало неожиданностью не только для команданте Монтанья. Дайнека и представить не могла, на каком этапе этого запутанного дела произошла утечка информации и появилась итальянская мафия… Она мысленно перебирала все возможные варианты, припоминая все встречи и контакты, произошедшие здесь, в Италии.
«Даша? Нет… Такого быть не могло. Стевен? Тоже – нет. А может, это связано с Костиком?»
Сделав такое предположение, Дайнека тут же отвергла его. Ведь именно после ее визита произошло проникновение в контору Делле Пецце.
«Бедный Луиджино…»
Появление в замке Пеппино Бертини тоже не было совпадением, Дайнека чувствовала, что его присутствие там прямым или косвенным образом связано с купчей, а значит, и с ней, Дайнекой.
«Теперь ясно: Лысый Леннон и Пеппино Бертини охотятся за оригиналом купчей. Но ни тот, ни другой не рассчитывали встретиться в замке. По крайней мере Пеппино точно этого не ожидал, иначе бы не проиграл с таким разгромным счетом».
Одна мысль не давала покоя: итальянец Бертини появился слишком неожиданно. И что хуже всего: он появился в том месте, где сама Дайнека оказалась по воле случая.
«И все-таки хорошо, что они не вместе», – подумала она, имея в виду итальянских и русских мафиози.
Этот факт немного ее успокоил.
«Идем дальше… Пеппино Бертини в присутствии Алдо сказал, что ему нужно кого-то встретить в замке. Самого Алдо он вез для того, чтобы убить (тот ему задолжал деньги). Стало быть, хотел использовать удобный случай и решить оба вопроса разом. Помнится, один из бандитов сказал Бертини, что старика Алдо надо было прикончить раньше, а не тащить в замок… Значит, планы Бертини переменились в одночасье? Ему назначили встречу, и он торопился. Но на нее никто не явился. Никто… кроме меня. Получается, что встреча была со мной?»
Эта догадка настолько потрясла Дайнеку, что она немедленно сбросила скорость.
«Неужели итальянцы хотели меня убить? Но чем вызваны такие решительные действия?»
Ответ напрашивался только один: не обнаружив купчую в юридической конторе, ее решили забрать у нее.
«Значит, появление в деле итальянцев связано только со мной», – с горечью заключила Дайнека.
В воздухе витало нечто неуловимое, какая-то мысль, догадка или идея, за которую Дайнеке никак не удавалось зацепиться.
«Об этом я подумаю завтра. Сегодня я слишком устала».
Когда машина вырвалась из очередного тоннеля, «белая полоса» так и не началась: стало совсем темно. Мелькнул указатель: «Бишелье».
«В такой поздний час вряд ли получится разыскать кого-то, кто видел Костика. К тому же прокатная контора уже закрыта. Других зацепок у меня нет. Заеду сюда завтра». С этой мыслью Дайнека проследовала дальше в направлении Бари.
Город возник внезапно, невдалеке появилось огромное сооружение, похожее на стадион. Казалось, она уже давно въехала в город, а он все не начинался и не начинался. Проезжая окраинами, она опять кружила какими-то дьявольскими кругами, не понимая, куда ехать дальше, и не разбирая дороги.
Дайнека решила, что Бари отказывается ее приютить. Наконец в каком-то затрапезном квартале она увидели тусклую надпись: «Отель 24 часа».
Покинув автомобиль, нашла узкую, запертую на замок дверь. Нажала на звонок, и ей немедленно отворили. Дайнека вошла внутрь и долго пробиралась длинными коридорами, пока наконец не оказалась в обширном вестибюле, где стоял огромный телевизор.
Перед экраном разместились не менее трех десятков мужчин. Как только она появилась, все взгляды устремились на нее: недоуменные, удивленные и… заинтересованные. Дайнека огляделась. Так и есть – ни одной женщины.
Ей стало не по себе.
Навстречу из-за стойки выбежал плохо выбритый портье и торопливо объяснил, что это заведение – что-то вроде ночлежки. Но, к сожалению, ночлежка мужская. Развернувшись, Дайнека побежала к выходу.
Спустя полчаса она подъехала к огромному и неуютному отелю «Бари-Норд» и после непродолжительного оформления получила в нем комнату.
Глава 59
В храме
Времени было в обрез, поэтому из отеля она уехала рано. Позавтракать не удалось, «Бари-Норд» работал в зимнем режиме, завтрак в стоимость проживания не входил.
По всем статьям Бари был типичным курортным городом. От Римини его отличало лишь то, что он находился на юге Италии. И это решало все. Кофе в любое время суток – закон, который соблюдался во всех итальянских городах, – в Бари не действовал. Отовсюду слышалось только одно: «nel pomeriggio», что означало – после полудня.
Храм Святого Николая Дайнека искала долго. Выяснив, наконец, что он где-то на набережной, проехала вдоль нее дважды, сначала в одну, а потом в другую сторону.
У причала Дайнека заметила огромный корабль. Вернее, невероятно огромный корабль. Она остановилась и вышла из машины.
– Паром, – пояснил какой-то мужчина. – Он ходит в Грецию. Здесь и до Египта недалеко…
– От вас куда угодно недалеко, – усмехнувшись, сказала Дайнека. – Это у нас, в России, тысяча километров не крюк… – Используя удобный случай, она спросила: – Вы не знаете, как проехать к храму Святого Николая?
Мужчина махнул рукой, она обернулась и увидела широко распахнутые ворота. Казалось, они позвали ее к себе.
Дайнека въехала внутрь. Во дворе было тихо, светло и безлюдно. Слева, в углу двора, стоял огромный без окон храм. Она вошла в высокие двери.
Большой каменный зал в глубине заканчивался алтарем, справа у стены вниз спускалась мраморная лестница. На стене была нарисована стрелочка, которая указывала направление. Под ней надпись: «Tomba»18.
Дайнека не знала, что означает это слово, но пошла в указанном направлении. Спустившись по лестнице, оказалась в небольшом подвальном помещении с низкими потолками. Большая его часть была уставлена лавками. У дальней стены – решетка, за ней виднелось надгробие.
Подойти вплотную не удалось, Дайнека взялась за решетку и прижалась к холодному металлу, почувствовала упругое сопротивление воздуха и поняла, что это действительно святое место.
Она пыталась отыскать слова, с которыми должна обратиться к Николаю Чудотворцу, и не находила их. Те, что путались в голове, не могли выразить всего, о чем хотелось сказать.
На мгновение Дайнеке стало страшно от того, с какой силой рвутся наружу воспоминания. Казалось, голова не выдержит и вот-вот взорвется. А потом разорвется сердце. Разорвется от любви к Джамилю.
Дайнека вспомнила их последнюю встречу в Красноярске. В тот момент, когда они прощались, еще была возможность все изменить. Она могла прыгнуть в машину, схватить его и больше не отпускать.
Тогда никто не знал, что завтра для них не наступит…
Дайнека долго стояла у решетки, ей казалось, что она молится. Наверное, так оно и было:
– Ты сам знаешь все, прошу тебя, помоги…
Монахиня открыла тяжелую дверь сейфа, и Дайнека поняла, что ей предстоит встреча с прошлым.
– Когда, вы полагаете, он поступил в приют?
– В сентябре 1901 года.
В кабинет настоятельницы монастыря Дайнека попала после того, как у алтаря обратилась с просьбой к священнику. Он подозвал служителя, и тот проводил ее к зданию монастыря, которое находилось довольно далеко от храма.
Там ее перепоручили монашенке, и она проводила Дайнеку сюда.
Настоятельница монастыря была старой женщиной, отличающейся завидным, почти двухметровым ростом и генеральской статью. Положив на стол «амбарную» книгу, она открыла ее на закладке «сентябрь».
– Итак, в сентябре в приют поступили два младенца мужского пола. Вы знаете, под какой фамилией записан тот, кого вы ищете?
– Бережной… – Дайнека увидела регистрационную запись: «Nicolo Bereginoli». – Это он!
По правилам итальянской транскрипции фамилию Бережной записали как Бережиноли. Откуда появилась лишняя буква «Л»? Ответ на этот вопрос могла дать только монахиня, которая делала запись в далеком 1901 году. Возможно, эта фамилия Бережной показалась ей слишком неитальянской.
– Как вы думаете, в архиве монастыря не сохранились другие сведения относительно воспитанника Николо Бережиноли? – спросила Дайнека.
– Боюсь, что нет. – Настоятельница опустилась в кресло. Она расправила широкие рукава и положила перед собой руки. – Приют был закрыт в сорок восьмом году, через пять лет после того, как я поступила сюда, будучи совсем молоденькой девушкой. Из архивов сохранились только учетные записи. Но я припоминаю, что слышала это или похожее на него имя.
Я в то время занималась учетом пожертвований от знатных горожан. Порой они составляли огромные суммы. Помнится, это имя принадлежало одному из самых активных меценатов. Рассказывали, что некогда он был воспитанником приюта, а потом сказочно разбогател. – Монахиня подняла глаза. – Исключительно благодаря Господу нашему, своему благочестию и огромной работоспособности. Как сейчас помню, он был из тех же мест, что и я.