Анна Князева – Улика № 13 (страница 34)

– Вы никогда не изменяете себе, – пробормотала Анна. – Меня просто поражает ваша дотошность.

– Так вот. – Он продемонстрировал документ. – Юлиана Леонтьева опознала в девушке с фотографии № 11 свою сестру Марию Леонтьеву.

– Хотя бы с этим определились. – Стерхова устало села в свое кресло. – У меня тоже есть кое-какие подвижки.

– Например? – полюбопытствовал Семенов.

– Образовался подходящий подозреваемый. – Она достала телефон и, найдя в списке номер Дубасова, нажала кнопку вызова.

– Ефрем Петрович? Здравствуйте, это Стерхова.

– Приветствую вас. По какому вопросу звоните? – В голосе Дубасова послышался страх.

– Завтра в девять утра жду вас в Следственном управлении, пропуск будет ждать вас на посту. Кабинет четыреста восемнадцать. Записывайте адрес…

– Зачем? – тихо произнес Ефрем Петрович.

– Что?

– Зачем я вам нужен?

– Для дачи показаний под протокол.

Глава 19

Сатисфакция

В девять часов утра Стерхова стояла у окна в своем кабинете и смотрела на улицу. Деревья вдоль тротуаров стояли в ярких, опадающих нарядах. Желтые и красные листья кружились в воздухе, словно не желая падать на мокрую мостовую.

Вздохнув, Анна ощутила легкую грусть. Осень в городе всегда вызывала в ней особое чувство – смесь ностальгии и надежды на что-то новое.

Укрытые зонтами прохожие шли по своим делам, автомобили двигались в медленном потоке, витрины магазинов отражали хмурое небо. В уныло бредущем человеке Стерхова безошибочно узнала Дубасова и в ожидании села за свой стол.

Время шло, но тот не приходил. В четверть десятого в дверь наконец постучали.

– Войдите! – сказала Анна и, увидев коллекционера, сказала: – Думала, не дождусь. Присаживайтесь.

Дубасов сел на краешек стула с таким видом, будто не планировал надолго задерживаться.

Глядя ему в лицо, Стерхова демонстративно вынула из ящика бланк протокола и положила его на стол перед собой.

Ефрем Петрович съжился и сел на стул основательно, придвинувшись к спинке.

– Признаюсь, вы меня напугали.

– Чем же?

– Своим вчерашним звонком.

Она взяла ручку и начала заполнять шапку протокола, время от времени задавая вопросы о личных данных Дубасова.

– Теперь перейдем к главному, – наконец объявила Стерхова. – Зачем вы приходили ко мне?

– В первый раз или во второй? – угодливо поинтересовался Ефрем Петрович.

– Оба раза.

– Хотел приобрести коллекцию театральных костюмов Руфи Адамовны.

– Ну, предположим, в первый раз так и было. Здесь я вам верю. А во второй?

– Узнать, что от нее осталось.

– А здесь позвольте вам не поверить, – заметила Анна.

– Это почему же? – В его голосе послышалось возмущение.

– За два дня до этого вы навестили Богомолову и узнали, что она забрала всю коллекцию. Разве не так?

Дубасов сник и опустил голову.

– У вас была другая причина, не правда ли? – продолжила Стерхова и положила перед ним записную книжку, открытую на букве «Д». – Как вы объясните эти записи Руфи Адамовны?

– Впервые их вижу.

– Ага… Тогда я официально вам сообщаю, что вы подозреваетесь в убийстве актрисы Тепляковой.

И тут Дубасов словно осатанел, вскочил на ноги и забегал по кабинету.

– Я ничего такого не делал! Я ни при чем! Это недоразумение!

– Сядьте на место, – Сказала Анна и положила на стол фотографию, где он стоит за кулисами рядом с ее тетушкой. – Зачем вы приходили в театр в день гибели Тепляковой? Что вы делали за кулисами?

Взглянув на фотографию, Ефрем Петрович сел на место.

– Когда это было?

– Второго января восемьдесят девятого года.

– Да вы смеетесь! Как я могу помнить?

– Знали Теплякову?

– Ее знали все театралы города.

– Лично были с ней знакомы?

– Не довелось.

– Так что вы делали за кулисами в день ее гибели?

Мучительно сморщившись, Дубасов выдавил:

– Причина могла быть только одна – я пришел, чтобы отдать деньги вашей тетушке. Как правило, я забегал к ней только за этим и всего на несколько минут.

Стерхова придвинула к нему записную книжку.

– Объясните происхождение этих денег.

– Видите ли… Нас с вашей тетушкой связывали не только театральные костюмы…

– Конкретнее!

– Я сбывал для нее старинную ювелирку.

– Откуда у Руфи Адамовны взялись ювелирные украшения на продажу? – Стерхова записала несколько строк в протокол, дав ему время подумать.

– По словам вашей тетушки, драгоценности достались ей от родителей мужа. Его отец был из богатой семьи. – Дубасов вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку бумаг. – Знал, что разговор коснется именно этой темы. Расписки в получении денег я сохранил.

– Чьи расписки? – спросила Стерхова.

– Руфь Адамовна всегда писала расписки за каждую полученную сумму. – Он ткнул пальцем в фотографию: – Напомните, когда это было?

– Второго января тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

– А теперь давайте посмотрим. – Он придвинул к себе записную книжку и повел волосатым пальцем по строчкам. – Вот, пожалуйста! Второго января восемьдесят девятого года она получила от меня пятьсот рублей.

Анна заглянула в записи и удивленно сказала:

– Так…