Анна Князева – Сейф за картиной Коровина (страница 48)
– Не ври! Здесь Масяня нарисована.
– Нет Чиполлино, – снова возразила Дайнека.
– Смотри! Видишь? – Маруся ткнула пальцем в книжку. – Кто это, по-твоему?
– Чиполлино.
– Дайнека. Ты совсем дурочка?
По лестнице спускалась Настя, а за ней невысокая черноволосая девушка.
– Мама! – закричала Маруся.
– Я слышала, – отозвалась та. – Это действительно Чиполлино, Маруся, тетя права. Здравствуйте.
– С приездом, – ответила ей Дайнека.
– Это моя подруга Лена, знакомься… Дайнека, дочь моего Славика… – Сегодня Настя-Здрастя исполняла роль хозяйки загородного дома. – Мы решили повеселиться. Ты, наверное, не поедешь с нами. – Последние слова прозвучали как утверждение.
Скорее из вредности, чем из желания составить компанию, Дайнека вдруг заявила:
– Поеду.
– У вас очень красивый дом, – сказала Лена.
– Да-а-а, мы с мамой столько сил положили, чтобы все здесь привести в порядок. Теперь хоть жить можно… – похвасталась Настя.
Дайнека никак на это не отреагировала. Просто спросила:
– На чем поедем?
– За нами, – Настя сделала небольшую паузу, – заедет Вилор. Лена, ты со мной? Я – наверх, собираться.
– Иди, я тут посижу.
Когда ушла Настя, Дайнека спросила:
– Давно вы дружите?
– С самого детства, лет с пяти, – охотно отозвалась Лена. – Иди сюда, Маруся, я тебе книжку почитаю.
– Не хочу! Про Чиполлину не хочу! – закапризничала Маруся.
– Ну, а про Масяню книжки у нас нет… – развела руками Дайнека.
Вечером Серафима Петровна накрыла праздничный ужин. Посреди стола красовался фаршированный гусь, стояли тарелки с паштетами, соусами и салатами. Переливаясь всеми оттенками рубина, торжественно возвышался хрустальный графин с изумительной вишневой наливкой, которую так хорошо умела готовить хозяйка дома.
Вячеслав Алексеевич вернулся в восемь, поднявшись наверх, он вскоре предстал перед дамами в белой рубашке и тщательно отутюженных брюках. Взглянув на него, Дайнека подумала, что ее отец – чертовски привлекательный мужчина.
Похоже, это заметила не только она. По тому, как забеспокоилась Настя, было видно: ей есть что терять.
А Вячеслав Алексеевич был в ударе. За столом он ухаживал за дамами, включая маленькую Марусю, которая уже была от него без ума.
– Дяденька Слава, а вы не хотите стать моим папой? – спросила она вдруг.
За столом все умолкли, и только Вячеслав Алексеевич, усадив девочку себе на колени, сказал:
– Видишь ли, Маруся, я-то с удовольствием, да, боюсь, твоя мама будет против. Ведь у тебя есть один папа.
– Нет у меня никакого папы! А ты ей нравишься, я сама слышала, как она говорила об этом тетке Насте.
Лена покраснела. Серафима Петровна, подхватив девочку на руки, суетливо заворковала:
– Пойдем-ка, моя миленькая. Поздненько уже… – И понесла Марусю укладываться спать.
– Простите ее, Вячеслав Алексеевич… – смущенно пробормотала Лена.
– О чем вы? За счастье посчитал бы иметь такую дочь!
Обернувшись к Насте в надежде получить поддержку, он наткнулся на ее встревоженный взгляд. Вместо ответа она лишь недовольно повела плечом. Слегка помедлив, проговорила, поджав губы:
– Ты сегодня слишком возбужден. Тебе нужно подумать о своем сердце… Почему ты улыбаешься?
– Просто у меня хорошее настроение, – ответил Вячеслав Алексеевич.
Дайнека с любопытством наблюдала за сценой, которая разыгралась за столом, и вдруг поняла, что до сих пор недооценивала своего отца. Он умел держать ситуацию под контролем.
Никто не удивился тому, что приехал Вилор, Настя категорически отказалась ехать в ночной клуб, предпочитая остаться дома с мужем. Лена, почувствовав себя виноватой, тоже не поехала, и Дайнеке ничего не оставалось делать, как отправиться в город вдвоем с Вилором.
Несмотря на теплый вечер, он был в кожаном пиджаке красивого песочного цвета и в золотистых джинсах. Оставалось только догадываться, на кого именно Вилор собирался произвести впечатление.
Вскоре все прояснилось.
– Я очень рассчитывал, что увижу тебя этим вечером, – признался он сразу, как только они отъехали от дома.
– Послушай… – Дайнеке вдруг захотелось объясниться. – Ты что, серьезно?
– О чем ты? – заволновался Вилор.
– Ну, вот эти твои «асисяи»… Кого ты хочешь обмануть? Я уже давно поняла, что вы с Настей…
– Замолчи! – одернул ее Вилор.
Дайнека притихла.
– Ты не знаешь, что говоришь. Выслушай меня… Только не перебивай. Я и сам могу сбиться, потому что волнуюсь. – Вилор перевел дух. – Это сложно понять… Сам не могу объяснить, почему, но меня тянет к тебе и только к тебе…
Ситуация начинала приобретать чересчур интимный характер, и Дайнека изо всех сил старалась выглядеть отстраненной. Меньше всего ей хотелось, чтобы что-то в ее поведении было воспринято как кокетство. Чувствовала: слова Вилора не лишены оснований.
– Я совершил слишком много ошибок… – попытался продолжить он и снова умолк.
Глядя на его отчаянное выражение лица, Дайнека неожиданно рассмеялась. Ей показались комичными рассуждения столь молодого и благополучного человека о страшных ошибках, которые он совершил.
– Ты не понимаешь меня… – покачал головой Вилор. – Пусть не сейчас, но я могу на что-то надеяться?
– Прости, я не готова к этому разговору. Можешь отвезти меня домой?
– Все понятно – у тебя кто-то есть.
Дайнека задумалась. Ей и самой хотелось бы это знать.
– Может быть, немного покатаемся? – спросил Вилор.
– Я хочу спать.
– Я знаю одно место на Воробьевых горах, оттуда ночью Москва кажется перевернутой Вселенной…
– Вилор, я хочу спать.
Больше они не разговаривали. Остановив машину у подъезда Дайнекиного дома, Вилор отчужденно сказал:
– Спокойной ночи.
Глава 29
Нарисованный человечек
Как ни хотелось Дайнеке поспать еще, а нужно было вставать. Еще вчера она решила сходить к дому, куда ее водил несчастный Удав. Памятуя о том, что случилось той ночью, выбрала не вечер, а раннее утро, время, когда все идут на работу. Тогда можно увидеть большую часть людей, населяющих этот подъезд.
Дайнека заранее подумала о месте, где смогла бы укрыться. Вспоминая о своей прошлой, красноярской, жизни, она горько усмехнулась: по части дворовых наблюдений и подсматриваний в окна у нее богатейший опыт.