Анна Князева – Роман без последней страницы (страница 59)
– Ввязаться или все упростить и повесить убийство на Родионова.
Крюков схватил ручку и стал быстро писать. Потом бросил ее на стол и со злостью спросил:
– А что, по-вашему, я сейчас делаю?
– Пишете.
– Это вы пишете в своих тетрадках на лекциях. А я оформляю показания, которые вам нужно прочесть и подписать.
Дайнека улыбнулась:
– Значит, ввязались?
Когда он закончил, она перечитала протокол и подписала. В показаниях фигурировало имя Ефременко. Именно в тот момент она отчетливо поняла, что все может плохо кончиться. Причем как для нее, так и для следователя.
Она проводила Крюкова за дверь и на площадке встретила соседку с первого этажа.
– Слышали новость? – спросила Вера Ивановна и сама все рассказала: – Киношники съезжают. Сколько жертв я возложила на этот алтарь! – Она смерила Дайнеку недружелюбным взглядом. – И если бы некоторые не отказывались подписывать документы…
– Знаете что? – Дайнека не пыталась себя сдержать. Слишком долго хотелось сказать эти слова. – Вы – сплетница, интриганка и скандалистка.
В этот момент открылась дверь соседней квартиры и к ним вышла Эльза Тимофеевна. Она вскинула голову, отчего высокомерно вздернулся ее сухонький подбородок.
Не ответив Дайнеке, Вера Ивановна ретировалась.
– Зайдешь? – спросила Эльза Тимофеевна. – Нина уже дома.
– Нет! – поспешно отказалась Дайнека.
Она еще не осмыслила неловкую ситуацию, когда застала отца врасплох у дверей их квартиры. Сказав, что торопится, и отправившись к выходу из подъезда, он вернулся и тайком зашел к ним. Неужели Нина его любовница?
Дайнека вернулась домой и пошла на кухню, чтобы вымыть посуду. В этот момент зазвонил телефон. Взглянув на дисплей, она улыбнулась.
– Слушаю, папа.
– Людмила, у тебя все в порядке?
– Только что был Крюков.
– Он ушел?
– Да.
– Значит, едем?
Она удивилась:
– Куда?
– В Большую Кисленку, к твоему старику.
– Едем!
– Тогда выходи.
– Ты уже здесь?
– Жду тебя в машине в нашем дворе.
– Бегу!
К трем часам они проехали Тверь. Из Москвы выехали после обеда, поэтому отец гнал машину. Дайнека сидела рядом и не отвлекала его от дороги. Скорость, на которой шли, не допускала каких-либо разговоров.
Внезапно ей в голову пришла мысль: отец намеренно избегает общения, опасаясь нежелательных объяснений. Она искоса посмотрела на него и отметила в его лице признаки недовольства. Было заметно, что его что-то мучает.
Дайнека задалась вопросом: не та ли щекотливая ситуация у соседской двери была этому причиной? Что связывает Нину с ее отцом? Предположение о любовной интрижке была отринуто как противоестественное. Однако, поразмыслив, Дайнека решила, что Нина в роли отцовской жены ее бы устроила. Избавиться от Насти и Серафимы Петровны было ее непреходящим желанием.
И все же каким-то внутренним женским чутьем она понимала, что дело не в том и причина его переживаний намного серьезней.
По дороге тащились вереницы грузовиков. Они, как упрямые ослики, тянули свою поклажу. Вдоль трассы стояли безжизненные полузаброшенные деревни. Казалось, именно она, эта напряженная трасса, забирает из них жизнь и уносит ее в какое-то другое, благополучное место.
К четырем проехали Торжок, он остался невидимым слева по борту. Судя по навигатору до Большой Кисленки осталось четырнадцать километров.
К слову сказать, эта Кисленка, вопреки заявленному размеру, оказалась на удивление маленькой. Проезжая мимо белой таблички с надписью «Б. Кисленка», отец чуть притормозил. На въезде в деревню стояло несколько сгоревших домов. Потом два заколоченных с провалившимися крышами и косыми заборами. Вдоль дороги и во дворах все было завалено мусором: пакеты, пустые банки, бутылки. Здесь же стояли ржавые транзитные фуры. Дайнеку охватило страшное понимание того, что жить в таком антураже – жуткая жуть.
– Будто Мамай прошел. – Это была первая фраза, которую сказал ей отец за все время дороги.
По адресу, который был им нужен, стоял приличный жилой дом. Молодая женщина во дворе снимала с веревки мерзлое белье.
– Здравствуйте, – обратилась к ней Дайнека. – Прохор Федотыч в этом доме живет?
Та улыбнулась.
– В этом. А вы кто?
Дайнека не нашлась, что ответить. В разговор вмешался отец:
– Нам нужно с ним поговорить.
– Тогда проходите…
У входа в дом они тщательно вытерли ноги, хоть грязи на них не было, скорее из уважения к чистоте, которая царила внутри.
– Дед! – крикнула женщина и бросила пахнущее морозом белье на диван. – К тебе пришли, выходи!
В дверях комнаты появился крепкий старик. Пустой рукав фланелевой клетчатой рубашки был заправлен под брючный ремень.
– Прохор Фетотыч? – Дайнека смотрела на однорукого старика. Потом тихо спросила: – Прохор и Проня – это вы?
Глава 49
Живите долго
– Я даже не мечтала найти вас. И уж тем более с вами поговорить. – Дайнеку переполняло чувство восторга. – Я читала про то, как вы любили Манечку.
– В книжке? – Прохор Федотович посмотрел на нее сквозь очки. Взгляд у него был добрым-добрым, глаза – синие-синие. И морщинки вокруг глаз светлые, будто незагорелые. – Я тоже читал. Только давно. Все там – вранье.
– А где сейчас Манечка?
– Не знаю, – сказал он.
Вячеслав Алексеевич сидел чуть в стороне, предпочитая слушать и наблюдать. Дайнека беспомощно оглянулась, и он понял: ей нужна помощь.
– Эта женщина, героиня, описанная в романе «Земная правда», жива? – спросил он.
– Вряд ли, – ответил старик.
– Значит, она умерла?
– Это мне не известно.
– Если не ошибаюсь, вам девяносто шесть?
– Столько не живут? – спросил старик и, усмехнувшись, заметил: – А я – жив и пока на своих ногах.
К разговору подключилась Дайнека.
– Из романа можно понять, что вы поженились.
– Нет. Манечка ушла.