Анна Князева – Роман без последней страницы (страница 53)
– Я не знаю этих людей, – сказала Дайнека.
– Может, смотрела не в те окна?
Она задумалась, опустив глаза.
– По-твоему, я выжила из ума?
– Всякое может быть.
– Не может! – неожиданно закричала она. – Эти люди ходили по комнатам. Я видела их! Видела!
– Не истери! – одернул ее Сергей. – Видела – и видела. Только я не знаю, что с этим делать. – Он вскинул голову. – Может, твоему отцу позвонить?
– Звонила.
– И что?
– Он не захотел со мной говорить. Уже спал.
– Врешь? – улыбнулся Сергей.
– Сказал: завтра поговорим.
Он молчал, задумавшись.
– Может быть, они думают, что рукопись у меня? – предположила Дайнека.
– С чего это вдруг?
– Родионов видел нас в кабинете Тихонова. Мог предположить, что мы нашли рукопись и перепрятали.
– Родионов в тюрьме.
– Значит, у него есть сообщники.
– Это не аргумент. Ты свихнулась на рукописи.
– Говорю тебе, все, что здесь происходит, – это из-за нее. Из-за рукописи Левченко.
– Мне нечего тебе возразить, – проронил Сергей.
– Подожди, – Дайнека на цыпочках прокралась к двери, прислушалась, после чего вернулась. – Почудилось…
– Да у тебя паранойя!
Она не прореагировала. Как будто нет ничего позорного в этом диагнозе.
– Ты был со мной у Тимофея Левченко и все слышал. Неужели не понял: Тихонов украл у его отца рукопись.
– Ну, украл и украл. Это здесь ни при чем.
– Пойми, Тихонов не знал, что у героев настоящие имена, но, к счастью, при переделке сам исключил что-то важное. И эта информация сохранилась только в подлинной рукописи. Для кого-то эти сведения теперь очень важны.
Сергей спросил:
– Но почему ее стали искать только сейчас?
– Что-то произошло. – Дайнека задумалась. – У кого-то изменились жизненные обстоятельства или судьба.
– Роман, о котором ты говоришь, – история о деревне. Обычная деревенская байка. – Он огляделся. – Все! Домой ехать поздно, ночевать остаюсь здесь.
Дайнека не возражала, постелила ему в спальне отца, сама отправилась в свою.
Стоит ли говорить, что заснула она только под утро.
Глава 43
Хозяин
В семь утра она приготовила кашу и разбудила Сергея.
Из ванной он вышел с мокрыми волосами и направился в кухню. Дайнека мазала хлеб сливочным маслом.
Сергей сказал:
– Скоро съезжаем.
– Что?
– Съемок осталось на дня три.
Она обескураженно опустилась на стул.
– Родионов говорил, что снимать будете месяц.
– С тех пор многое изменилось. Родионов сидит в тюрьме. Полежаеву убили. Сценарий переписан. Тихонов каждый день бегает, спрашивает, когда мы закончим. Короче, скоро уедем.
– Жаль… – Она посмотрела на потолок. – Мне вас будет не хватать.
– Зато Вера Ивановна успокоится.
– Достала? – посочувствовала Дайнека.
– Как говорится, без комментариев…
Пока Сергей ел, она, подперев кулачком подбородок, грустно смотрела в окно.
– Скажи, – Дайнека повернулась к нему. – Неужели все так и останется?
– В смысле?
– Родионова посадят, и дело с концом.
– Посадят, если он убил.
– А если не убивал?
– Не наше с тобой дело. Ты лучше в кино сходи, пройдись по подругам. – Сергей встал из-за стола. – Приятно сознавать, что на работу нужно подняться всего на один этаж.
– И заметь: ты это можешь сделать на лифте.
– А это еще приятней.
Следуя совету Сергея, Дайнека решила пройтись. Идти пришлось дальше, чем он предложил, – до офиса газеты «Литературный вестник». Затея была почти безнадежной, однако ей было просто необходимо увидеть Музычко.
На ресепшен ей в аудиенции отказали. И сколько она ни билась, ответ был один – жесткое «нет». Отчаявшись, Дайнека собралась уходить. Однако ей повезло, в коридоре она встретила самого Музычко.
– Здравствуйте, Виктор Николаевич! Вы меня помните?
– Вас трудно забыть. Вы периодически напоминаете о себе.
– Можно к вам? – жалобно попросилась она.
– Куда от вас деться… Минут пять у меня есть. А уж потом – не обессудьте… – Он отступил и пропустил Дайнеку вперед.
Она прошла мимо ресепшен с гордо поднятой головой.
– Ну, что еще вам от меня нужно? – Музычко опустился в кресло и указал ей на стул.
Она села и сразу заговорила, понимая, что времени мало.