Анна Князева – Подвеска Кончиты (страница 41)
– Я не смогу спать.
– А и не спи. Полежишь – и ладно, – как ребенка уговаривала ее старуха.
– Людмила! – это снова был Ломашкевич. Он стоял в дверях, приглашая Дайнеку выйти.
– Что? – спросила она, когда они оказались на кухне.
– Сейчас я был во дворе. Так вот, оттуда вся комната – как на ладони. У вас не было ощущения, что со двора кто-то подсматривал?
– Было. Когда мы сидели за столом, я еще подумала…
– Значит, было?
– Может, это те парни, что приставали ко мне в автобусе?
– Вряд ли. Хотя и эту версию нужно проверить. Знаете, о чем я думаю? – продолжал Ломашкевич. – Мне кажется, что убить хотели не ту женщину. Убить хотели вас. Только не нужно пугаться.
От страха Дайнеке стало трудно дышать.
– С чего вы это взяли?
– Интуиция. И еще кое-что, – он закурил. – Впервые эта мысль пришла, когда я увидел, как вы с погибшей похожи. И когда посмотрел в окно со двора, понял, что издалека вас легко могли перепутать.
– Нет. Этого не может быть.
– Тем не менее я убежден. Более того, я убежден в том, что это дело связано с убийствами в поезде.
– Не может быть, – повторила Дайнека.
– А это значит, – продолжал Ломашкевич, – что вы могли там видеть нечто, чего не должен был видеть никто.
– Я ничего не видела… – жалобно пролепетала Дайнека.
– Видели. Только сами не знаете, что именно. Вот в чем проблема.
– И что мне теперь делать?
– Вспоминать.
– Но что? – Ей хотелось расплакаться.
– Не знаю. И вот еще что: вам лучше переехать отсюда. И сделать это нужно уже утром. Пусть думают, что вас нет в живых. А когда узнают, что случилась ошибка, пройдет время, прежде чем вас снова найдут.
– Успокоили, – невесело улыбнулась Дайнека.
– Вам есть куда съехать? Может быть, вернуться в Москву?
– Ну нет! Не для того я сюда приехала.
– Хорошо, хорошо… Видите, уже воевать собрались, – Ломашкевич улыбнулся. – Где вы будете жить?
– У сестры. А как же мама?
– Придется подождать. Сюда пока ни ногой.
Дайнека молча кивнула.
Монгол не изменял своим правилам. Одно из них – не ночевать в гостинице больше одной ночи. Он как мог тянул с выполнением второй части задания. Доверяя своей интуиции, ждал, когда наступит подходящий момент.
– Так быстро? Всего на одни сутки? – администратор гостиницы с любопытством смотрела на постояльца.
– Дела.
– Жаль…
– Что делать, – он намеренно не удовлетворил ее любопытства, просто положил на стойку ключи и направился к выходу.
Оказавшись на площади, задумался, куда лучше пойти. Вообще-то он мог отправиться в любую сторону. Надев на голову капюшон, Монгол закинул на спину сумку и свернул за угол. Теперь, на расстоянии от гостиницы, в его движениях появились уверенность и спокойствие.
Красноярск… Не думал он, что доведется когда-нибудь здесь побывать. И вот, поди ж ты, пришлось. Этот город значил для Монгола больше, чем могло показаться. Пребывание здесь как будто приближало его к ней…
Он взял себя в руки, решив думать лишь об одном: как сохранить свою жизнь. То, что после завершения операции Крест приказал убрать его как ненужного свидетеля, было очевидно.
Все началось пять лет назад, когда судьба свела Монгола с Крестовским и его могущественным патроном. Тогда он попал в историю, грозившую долгой отсидкой. Крестовский с энтузиазмом подключился, и наказания удалось избежать. Настоящим наказанием стало то, что последовало далее. Вскоре от Монгола потребовали ответной услуги, и он был вынужден согласиться. Потом еще и еще раз…
Как правило, это были рискованные задания, где могли пригодиться выносливость, сила и безрассудство. Много раз Монгол сознательно шел на риск, надеясь рассчитаться наконец за роковую услугу. Кстати, Монголом его придумал называть как раз Крестовский. Из-за редкого имени, не подходящего для русского человека.
Со временем пришло понимание, что от Крестовского не избавиться никогда. Монгол был нужен ему. Крестовский считал его своей собственностью, орудием, удобным и безотказным. После того как, защищаясь, Монгол убил двоих напавших на него бандитов, он оказался повязанным кровью.
Крестовский, не мудрствуя лукаво, прокомментировал ситуацию:
– Теперь ты только с нами. Или никак.
И все же Монгол сознательно шел на риск. Он решил: это его последнее задание.
В зале пиццерии, куда он забрел, было безлюдно. Официантка подошла очень быстро.
– Что? – спросила она.
– Пицца с ветчиной, сыром и грибами. Кофе, – он тоже был лаконичен. Когда девушка отошла, окликнул ее: – Скажите…
– Что? – похоже, это было ее единственное слово.
– Где железнодорожный вокзал?
– Метров пятьсот – туда, – она махнула рукой.
– Спасибо.
Все складывалось удачно. Интуитивно Монгол приблизился к намеченной цели. Следующие полчаса он провел в железнодорожном вокзале. Запах здесь был настоящим, вокзальным, как и в любом другом городе. Спустившись в камеру хранения, он встряхнул сумку, прикидывая, сколько денег могло там находиться.
«
Теперь он стоял на перекрестке. Слева, за автобусной остановкой, высился стадион. На другой стороне лепились торговые павильоны, за ними, у самого перекрестка, голубой киоск «Роспечать». Монгол отправился к нему.
В тот же миг раздался скрип тормозов. Он обернулся, на него несся автомобиль. «Мерседес» затормозил так, что из-под колес пошел дым. За стеклом белело перекошенное лицо водителя.
Вслед за тем послышался удар – в багажник «Мерседеса» врезался джип сопровождения. Монгол увидел, как бесшумно подкатился черный капот и замер в десяти сантиметрах от него.
И тут же он услышал хлопок и ощутил мощнейший толчок в спину. Неимоверная сила оторвала его от земли и бросила на крышу черного автомобиля. В ушах стоял звон, правая рука онемела, но голова сохраняла странную ясность. Прямо под его носом открылась дверца. Из нее вышел черноволосый мужчина, обернулся, взглянул Монголу в глаза и холодно улыбнулся:
– Сегодня они упустили свой шанс.
Мужчина находился так близко, что Монгол ощутил запах его парфюма. К этому запаху примешивался еще один, хорошо знакомый и не оставляющий сомнений в том, что был взрыв.
Захлопали дверцы джипа, к «Мерседесу» подбежали несколько крепких ребят.
– Давайте его в машину, – распорядился черноволосый.
Монгола стащили с крыши и сунули в салон автомобиля. Через минуту кортеж, состоящий из трех машин, проследовал через задымленный перекресток и свернул у того места, где еще недавно находился газетный киоск. Теперь там была куча досок, пластиковых панелей и искореженного металла. Фонарный столб, стоявший поодаль, переломился у самого основания и уперся вершиной в фасад соседнего дома. Ужасающую картину всеобщего разрушения завершали черные проемы окон и битое стекло на тротуаре, вперемешку с щепой и пылью.
– Кого хотели взорвать? – спросил Монгол у сидящего рядом человека.
– Меня, – ответил тот и, не поворачивая головы, заключил: – Сегодня не получилось.
– Выходит, повезло…
– И знаешь, почему?