Анна Князева – Письмо с того берега (страница 47)

Поддавшись всеобщей спешке, Филиппов, чертыхаясь, пошел за остальными к машине. Дорога до кладбища заняла не больше пяти минут, оно было рядом. Однако до места добрались, когда уже начинало смеркаться. Казалось, Филиппов перегорел, смирился с ситуацией и больше не возражал.

Когда все вышли из машины, проводник достал из багажника мощный фонарик и бухту толстой веревки.

– Это еще зачем? – поинтересовался Богдан.

– Мало ли что… – уклончиво ответил Тихонович. Войдя на территорию кладбища, он указал на вершину холма. – Когда-то там стоял костел Святого Креста. Теперь от него ничего не осталось кроме кладбища, которое простирается вверх по склону. – Он двинулся вперед. – Здесь все перерыто, смотрите под ноги. Сейчас я покажу вам несколько надгробий наполеоновских солдат, которые попадались мне раньше.

Все пошли гуськом, следом за ним. Дорога все время шла в гору, в направлении вершины холма. На первой же сотне метров им попались разбросанные могильные камни и даже кости. Несколько вырытых ям зияли черными пастями так устрашающе, что делалось жутко. Чувство страха многократно усилила наползающая темнота.

Элина жалела о том, что настояла на экскурсии, не дождавшись утра, шагала среди могил, и ее ботинки издавали приглушенные звуки, как будто под ногами оживали мертвецы.

– Все раскопы сделаны уже в наше время, – прокомментировал Павел. – Раньше такого безобразия не было. Эти гады не понимают, что за прошедшие сотни лет, надгробия с верхними слоями земли сползли вниз по склону, а захоронения остались на месте. Копают прямо под памятниками и ничего не находят.

Элина присела над могильным камнем и посветила телефоном.

– Под этой плитой покоится мальчик Зигмунд. – Прочитала она. – Тысяча восемьсот сорок третий год.

– Я же говорил, что с середины позапрошлого века здесь не хоронят. – Сказал Тиханович.

Она перешла к соседнему памятнику, сложенному из полевых валунов.

– А здесь похоронена Схоластика Ромишевская. Тысяча семьсот девяносто девятый год. Какое странное имя.

– Идемте, друзья, идемте! – Тихонович включил свой фонарь и поправил веревочную бухту, висевшую на его плече. – Скоро совсем стемнеет.

Чем дальше они продвигались вверх по склону холма, тем ярче становилось пляшущее световое пятно от фонаря, за которым они опасливо шли. В голове у каждого маячила мысль о вырытых могилах, в которые можно угодить по неосторожности.

– Стойте! – скомандовал Тихонович и выключил фонарь.

– В чем дело? – недовольно спросил Филиппов.

– Молчите! – присев, Павел сделал знак последовать его примеру.

– В чем дело? – шепотом повторил Филиппов.

– Впереди кто-то есть. Скорее всего гробокопатели. Будет лучше, если нас не заметят.

– Лучше для кого? – спросила Элина.

– Для нас. Это опасно. У них может быть оружие.

– И, что? – Богдан придвинулся ближе. – Так и будем сидеть на корточках?

– Думаю, нам стоит вернуться. – Помолчав, сказал Тихонович.

– А я думаю, нам надо посмотреть, чем они занимаются! – Неожиданно заявил Филиппов. В нем говорил сыщик, и это было вполне объяснимо.

Пригнувшись, так же гуськом, все осторожно двинулись навстречу далекому огоньку фонаря и мелькающим силуэтам. Приблизившись на расстояние десяти-пяятнадцати метров, они спрятались за памятниками и кустами сирени.

– Игорь! – в свете фонаря возник Артур Янович Навикас. – Твоя очередь копать!

К вырытой яме приблизился человек, в котором легко узнавался Лутонин. Он опустил руку вниз и с трудом вытащил из могилы высокого здоровяка.

– Это же тот самый курьер… – прошипела Элина и оглянулась на Богдана.

Тот молча кивнул.

Прикрыв телефон рукой, Филиппов позвонил Сосновскому и шепотом запросил подкрепление.

Взошла полная луна. Из-за памятников выползли длинные тени, как будто призрака вышли из земли в ответ на призывный зов нечисти. И вдруг кладбищенскую тишину в клочья разорвал телефонный звонок. Филиппов выхватил трубку и, успев заметить, что звонит Брылеев, выключил звук.

– А ну выходи! – Заорал здоровяк и в его руках появился пистолет.

Из могилы сноровисто выбрался Лутонин. Навикас, напротив, предусмотрительно отступил в темноту, за кучу вырытой земли.

– Бросай оружие и сдавайся! – прокричал Филиппов.

В ответ прозвучал выстрел. Филиппов тоже пальнул, но попал в висевший на ограде фонарь. Тот упал на землю и устремил свой луч высоко в небо. С этой минуты, им были видны лишь силуэты преступников.

Богдан Апостолов тронул Тихоновича и приказал:

– Смотри за Элиной! – После чего нырнул в темноту и метнулся в обход злодеев.

– Смотри под ноги! В яму не упади! – успел крикнуть тот.

Филиппов пошел напролом. Выстрелив, он кинулся на Лутонина. В тот же миг из темноты вылетел Богдан и схватил курьера здоровяка. В глухой тишине прозвучали звуки ударов. Кулачный бой взорвался слепой энергией и столпотворением теней в узком пространстве между могильными памятниками.

Гибкий и проворный Богдан уворачивался от мощных ударов противника. У Филиппова была иная тактика боя, он всеми возможными способами сковывал движения Лутонина. Они оба боролись за обладание пистолетом, который валялся у них под ногами. Мгновение напряженной паузы наступило лишь, когда, отступив друг от друга, тяжело дыша, они оценили друг друга взглядами и снова бросались в бой.

Вдруг прозвучали хриплые крики и звуки падающих комьев земли. Элина поняла: в пылу схватки Богдан и его противник рухнули в вырытую могилу. Она тут же бросилась под ноги Лутонину и перехватила пистолет. Выстрелив в воздух, вскочила на ноги, пнула Лутонина и заорала:

– Стоять! Руки вверх!

Тот замер и обернулся.

– Выстрелишь?

– Как нечего делать, – с ухмылкой обронила Элина и прицелилась ему в ногу. – Для начала в коленную чашечку – десять из десяти. Дальше посмотрим.

Лутонин медленно поднял руки, Филиппов надел на него наручники и уронил на землю.

Из могилы по-прежнему раздавалась сопенье и крики. Приблизившись к краю, Элина направила ствол пистолета вниз.

– В сторону, Богдан! Я пристрелю эту сволочь!

Все стихло. Выбравшись из укрытия, Тихонович трясущимися руками снял с плеча веревочную бухту, размотал ее и бросил конец в яму.

Первым выбрался Богдан. После него – здоровяк. Он завел руки за спину и, дождался, пока на них защелкнут наручники.

Издали послышались громкие голоса и по надгробиям заплясали фонарные огоньки.

– Идите сюда! – Прокричал Филиппов.

Подошедший наряд милиции принял задержанных. Офицер сообщил, что ориентиром для них послужил свет фонаря, направленный в небо. На этот столб света они и шли.

– Этот не из ваших? – Он вытолкнул вперед испуганного Навикаса. – Поймали его у выхода с кладбища.

– Этого тоже пакуйте, – устало сказал Филиппов и, дернув за красную бабочку Навикаса, прыснул в кулак. – Чего только не придумают!

– Смотрите! – Элина посветила на валявшийся рядом камень, на котором были процарапаны буквы и цифры:

– Джюде Лефевр. Тысяча восемьсот двенадцатый год.

Телефон Филиппова засветился в его руках, и он с готовностью ответил:

– Слушаю, Владлен Викторович.

– Почему не отвечали на звонок? – строго спросил Брылеев.

– Не мог. Проводил задержание.

– Каков результат?

– Я в Несвиже. Задержаны Навикас, Лутонин, а также их подельник. В ближайшее время потребуется группа для конвоирования в Санкт-Петербург.

В кабинете начальника РОВД Филиппов предъявил Сосновскому все документы, включая ордера на арест.

– Добро, – улыбнулся тот. – Будем приходовать.