Анна Князева – Наследница порочного графа (страница 19)
– Может быть, хотите выбрать другую книгу? – сменила тему Дайнека.
– Сначала отдам ту, что прочла, – старуха взяла с колен книжку и положила перед ней на стол.
– Ого! – Дайнека даже присвистнула. – Исайя Берлин![5]
– Должна признаться, я мало что поняла, – смутилась Темьянова. – Взяла наугад и ошиблась.
– По крайней мере, вы попытались…
– Могу выбрать другую? – осведомилась Лукерья Семеновна.
– Конечно. Проходите, пожалуйста.
Старуха взялась за колеса инвалидной коляски и покатила между книжными стеллажами.
Дайнека отметила книгу Берлина и отложила для себя. Как только она закончила, в библиотеку вошла Татьяна Ивановна Песня. Приветствуя директрису, Дайнека поднялась со своего места.
Та махнула рукой:
– Необязательно вставать. Мы с вами не в школе. Здравствуйте, Людмила Вячеславовна.
– Здравствуйте Татьяна Ивановна, – Дайнека продолжала стоять, не зная, чего ожидать.
– Есть одно дело, – сообщила наконец Песня. – Идемте, я покажу.
Они прошли в глубину помещения, где на стеллажах стояли разных размеров коробки. Их было штук тридцать.
– Вот… – сказала Татьяна Ивановна. – В этих коробках находится что-то вроде архива. Возможно, он принадлежал графской семье. Не исключаю, что его спрятали после революции, когда Измайловы уже сбежали в Париж. Я проверяла, там есть кое-какие книги, брошюры, но в основном – письма и документы.
Дайнека спросила:
– Откуда это взялось?
– Кажется, я вам уже говорила: дворцовый комплекс выстроен бестолково. Множество подвалов, ходов, переходов. Наши корпуса – настоящие лабиринты, не говоря о чердаках и подвалах. Реконструкцию и ремонт сделали недобросовестно, я бы сказала, поверхностно. Самый запущенный – третий корпус, где вы еще не бывали. При Измайловых это здание было одноэтажным. Там располагалась оранжерея и что-то вроде гостевых помещений. В тридцатых годах прошлого века его перестроили, добавили еще два этажа. Но ни тогда, ни теперь подвальных помещений почти не затронули. Там, в подвале под лестницей, наш хозяйственник обнаружил нишу, закрытую дощатым щитом. В ней был свален весь этот хлам, – директриса неодобрительно оглядела коробки. – Мы, конечно, сообщили, куда следует, но к нам никто не приехал. Я лично звонила в столичные музеи, в Министерство культуры. Видно, никому не нужно наше богатство.
– Что я должна сделать? – поинтересовалась Дайнека.
– Все разобрать. Пригодные книги определить в библиотеку. Систематизировать, по возможности, документы.
– Понадобятся годы работы! – возразила Дайнека.
– Да вы хотя бы начните.
На это нечего было возразить. Как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. Дайнека ненавидела себя за то, что согласилась на эту работу.
– Хотите, я буду вам помогать? – из-за стеллажа высунулась голова Лукерьи Семеновны.
Татьяна Ивановна сразу отрезала:
– Нет!
– А что в этом такого? – удивилась Дайнека.
– Не имею права заставлять пансионеров работать. Они заслужили свой отдых.
Темьянова возразила:
– А мне – в удовольствие…
Немного помолчав, Песня смягчилась:
– Ну, хорошо. Только не каждый день и не больше двух-трех часов, чтоб не во вред здоровью. Кстати, насчет здоровья… У вас ночью был приступ?
– Все прошло. Я хорошо себя чувствую, – поспешила заверить ее старуха.
– А я хотела отправить вас на обследование. – Директриса обратилась к Дайнеке: – Когда приступите?
– Это срочно?
– Вовсе нет. Можете разбирать понемногу.
– Тогда начну завтра.
Глава 8
Женщина в окне
После работы Дайнека решила прогуляться по парку. На улице было темно и уже спустились холодные осенние сумерки. Аллеи парка пересекались друг с другом нелогично и весьма бестолково. Она сама не знала, куда идет.
Вблизи спального корпуса стояли три лавки. У забора напротив располагалась беседка-ротонда. Иных достопримечательностей, сколько хватало глаз, не было. Конечно, если не считать вековых деревьев – дубов, елей и кленов.
Дайнека брела по аллее, загребая ногами опавшие листья, и думала, что хорошо бы привезти сюда Тишотку. Для собаки лучшего места не найти. Бегал бы он между деревьев, а она смотрела бы да радовалась. Вдвоем веселее.
«Надо переговорить с директрисой, – решила Дайнека. – Может быть, разрешит».
Фонари на аллее встречались редко, между ними зияли неосвещенные пятна. В таком темном месте перед Дайнекой неожиданно появился мужчина. Увидев его, она резко отпрянула.
– Не бойтесь! – незнакомец вытянул руку, чем напугал ее еще больше. Дайнека повернулась и побежала обратно.
– Да стойте же! – мужчина без труда обогнал ее.
Они остановились лицом к лицу.
– Что вам нужно? – задыхаясь, спросила Дайнека.
– Ничего.
– Тогда зачем вы меня догнали?
Он чуть заметно пожал плечами:
– А черт его знает.
– Это возмутительно!
– Да нет, вы не поняли. Я Водорезов. Платон Борисович Водорезов, главный врач пансионата.
– Предположим. Но что вы здесь делаете? – недоверчиво осведомилась Дайнека.
– Некоторые перед сном бегают. Не слышали? – он смерил ее критическим взглядом. – Об этом нетрудно догадаться, взглянув на меня…
Дайнека оглядела его: загорелый, спортивный, высокий. Настоящий мужчина, если бы не одно обстоятельство: он слишком нравился самому себе. Вслух она сдержанно проговорила:
– Ну, взглянула. И что?
– Я в кроссовках и спортивной одежде.
– Даже если так, я не просила меня пугать, – осмелела Дайнека.
Водорезов пошел дальше:
– А я не просил вас путаться у меня под ногами.
– Я не путалась!
– Тогда и я вас не пугал. – Он вдруг рассмеялся: – Вы смешная. Знаете, не каждой женщине удается быть смешной и при этом оставаться красивой.
Дайнека безразлично сказала:
– Вы павлин. Думаете, на меня подействуют банальные комплименты?