Анна Князева – Монета скифского царя (страница 52)

– Выходит, произошло что-то хорошее? – улыбнулась Дайнека.

– Нет! Не могу удержаться! Поделюсь! – воскликнул Алехин. – Появились еще четыре таких монеты!

– Неужели?!

– Как я уже говорил, меня вызвали тульские криминалисты для проведения первичной экспертизы исторических ценностей. У скупщика краденого при обыске нашли четыре серебряные монеты, а также золотые предметы, которые он хотел переплавить в слитки. Благодарю тебя, Господи, что не позволил совершить это варварство! – Алехин воздел руки к небу, потом схватился за сердце.

– Пожалуйста, успокойтесь… – Дайнека взяла графин и налила в стакан воды.

– Не надо! – Алехин отыскал в пачке несколько фотографий: – Взгляните! Вот эти монеты!

Дайнека и Вячеслав Алексеевич склонились над снимками:

– Монеты похожи на те, что я купила у Велембовского, – определила Дайнека.

– Они не просто похожи. Они идентичны. Я видел их и держал вот этими вот руками! – Алехин показал ладони, потом вытащил из портфеля еще несколько фотографий. – Теперь взгляните сюда! Это – золотой гребень. Состоит из шестнадцати четырехгранных зубцов, которые венчаются фризом с фигурками животных. На самом фризе – лошади и скифские воины. Вес гребня почти триста граммов. Датирую его началом четвертого столетия до нашей эры! Однако впереди еще несколько экспертиз. Боже мой, – он импульсивно сдавил пальцами виски, – как кружится голова…

– Откуда он взялся? – спросил Вячеслав Алексеевич.

– Его, вместе с монетами и остальными предметами, нашли у скупщика краденого.

– Но как монеты и гребень попали к нему?

– Неужели не понимаешь, папа, он – скупщик краденого. – Дайнека взяла фотографии и пересмотрела их. – Трудно представить, что такое можно у кого-то украсть. – Она протянула Алехину одну фотографию и спросила: – Как называется эта штука?

Он взглянул на фотографию и быстро ответил:

– Бляшка. Или поясная пластина. В данном конкретном случае – левая. Такие штуки крепились на поясах древних скифов. Может показаться, что это резьба по металлу, на самом деле – чеканка.

– Значит, эту штуку можно назвать резной бляшкой?

– Если по незнанию – да.

– А эта витая штука? – Дайнека показала еще одну фотографию.

– Браслет. На окончаниях спирали с обеих его сторон прикреплены головы льва. Если присмотреться – в глазах вкрапление бирюзы. Браслет также можно причислить к скифским украшениям пятого-четвертого века до нашей эры.

– Послушай… – Вячеслав Алексеевич пристально посмотрел на Дайнеку. – Мне показалось или же в самом деле…

– Тебе не показалось, – сказала она. – Шнырь говорил о похожих предметах, называя их «бижутерией». Как еще назвать дремучему пьющему человеку гребень, резную бляшку и браслет с бирюзой?

– Что такое? – Алехин закрутил головой. – О чем вы?

– Кажется, мы знаем, у кого были похищены эти предметы.

– Да что вы! И этот человек знал об их ценности?

– Нам это не известно.

– А если спросить?

– Уже не спросишь. Он убит.

– Что неудивительно, – Петр Яковлевич тяжело вздохнул. – Могу предположить, что за эти сокровища погиб не один человек.

– Вы должны сообщить о находке в Отдел по борьбе с хищениями культурных и исторических ценностей, – сказал Вячеслав Алексеевич. – Там есть такой человек – Сокольский.

– Сообщу, но думаю, тульский следователь уже сообщил. – Алехин порылся в бумагах и наконец отыскал документ. – Вот он! Подписываем!

По дороге домой Вячеслав Алексеевич позвонил Кротову:

– Леонид Георгиевич? Здравствуйте, это Дайнека. Нет, ничего не случилось… – Помолчав, он уточнил: – Вернее, случилось. Если вы помните мои показания, Шнырев рассказывал про тайник в комнате Велембовского. Да… Да… Под половицей, все верно. Шнырев видел, как Велембовский прятал туда гребень, резные бляшки и браслет с головой льва. Он очень точно описал эти предметы. Сегодня я видел их на фотографиях. У вас, кажется, есть номер Алехина? Да-да, я вам его давал. Позвоните, Петр Яковлевич обо всем вам расскажет.

Закончив разговор, Вячеслав Алексеевич поудобнее устроился в водительском кресле и взялся за руль.

– Вот такие дела… – проговорил он безотносительно чего-то конкретного.

– Думаешь, старика убили из-за этой бижутерии? – спросила Дайнека.

– Она – бесценна. Даже если переплавить – получится слиток золота на очень большую сумму. Убивают и за меньшие деньги.

– Не хочется в это верить.

– Ты же слышала, что сказал Алехин? А он неглупый и опытный человек.

– Ужас какой-то.

– А как ты думаешь, зачем в комнате старика взломали пол? Наверняка искали тайник.

– И, кажется, нашли, – вздохнула Дайнека.

– Судя по тому, что позднее сняли весь пол, убийцы рассчитывали найти что-то еще.

– Когда я об этом думаю, всегда задаю себе один и тот же вопрос.

– Какой?

– Как сторож мог этого не услышать? Чтобы содрать с пола доски, нужно, во-первых, попасть в запертый дом. Во-вторых, принести туда инструмент. Наверняка эта работа сопровождалась большим шумом.

– Сторож пьющий? – поинтересовался Вячеслав Алексеевич.

– Наверное, да. Во всяком случае, он мне не рассказывал.

– Сто процентов – пьет. Что еще ему делать на дежурстве? На подобные объекты нанимают иногородних. Они там и спят, и живут. Это удобно. Приехал на две недели, вахту отстоял, потом – на неделю домой.

– Это ж как пить надо, чтобы не услышать треск отрывающихся досок?

– Согласен – крепко. – Вячеслав Алексеевич постучал пальцем по датчику бензина: – Бензин почти на нуле. Почему не заправилась?

– Да я на этой машине почти не езжу! – возмутилась Дайнека. – Когда ты купишь себе новую?

– Времени не хватает… Да и зачем торопиться? У меня есть служебная.

– То-то и смотрю, что на моей разъезжаешь.

– Никогда не знал, что ты такая жадина. – Отец рассмеялся, но снова взглянув на датчик, нахмурился: – Надо бы заправиться, до дому не дотянем.

– Через два километра на повороте с проспекта – та самая заправка, где я впервые встретила Велембовского.

– Поближе нет?

Дайнека достала телефон, чтобы проверить по карте, но он ожил в ее руках. Звонили с неизвестного номера. Она ответила:

– Слушаю.

– Вы оставляли свой номер.

– Когда?

– Когда приходили искать Шнырева.

– Да-да! Я помню. Боткинская больница, Вторая неврология. Вы – больной?

– В каком смысле? – обиделся собеседник.

– Да я не об этом! Хотела спросить: лежите в той же палате?

– Вы со мной говорили.