Анна Князева – Кольцо с тремя амурами (страница 26)
Плюхнувшись на диван, Дайнека проверила телефон и увидела четыре пропущенных вызова.
– Прости, мама. Когда была на допросе, поставила на беззвучный.
Людмила Николаевна замерла, перевела взгляд на Марию Егоровну, потом на Надежду и снова на дочь.
– О каком допросе ты говоришь?
– В Доме культуры убили завхоза Сопелкина.
– Боже мой! – воскликнула Мария Егоровна. – За что же? Такой приятный, вежливый человек…
– Ты здесь при чем?! – воскликнула Людмила Николаевна.
– Я первая обнаружила труп, – ответила Дайнека.
– Где? – В голосе матери появились трагические нотки.
– За сценой.
– С тобой кто-нибудь был?
– Нет. Я была совершенно одна. Тащу ящик, темно…
– Собирай вещи! – распорядилась Людмила Николаевна. – Мы уезжаем!
– Мне нельзя, я главный свидетель…
И здесь вмешалась Надежда.
– Зачем же так сразу? Ее наверняка ни в чем не обвиняют.
– Еще бы ее обвиняли! Мы уезжаем!
– Подожди, – вмешалась Мария Егоровна. – Сейчас придет Витольд и все нам расскажет. Иди к столу, – сказала она Дайнеке и налила ей чаю.
В комнату вошел Витольд Николаевич, за ним – полковник Труфанов.
– Налей-ка и нам, – попросил Кораблев.
– Мне не надо, спасибо! – отказался Василий Дмитриевич. – Поздно уже. Завтра с утра на работу.
– В выходной? – удивилась Мария Егоровна.
– Человека убили, Людмила, наверное, рассказала.
– Да-да! – закивала старуха. – Геннадия Петровича, земля ему пухом… Да кто ж на такое решился? Кому он дорожку перебежал?
– Завтра с утра начнем выяснять, – вздохнул полковник.
– Идем, я тебя провожу, – сказал Кораблев и похлопал Труфанова по плечу. – Кстати, сумку Свиридовой не заберешь?
– Пусть у тебя побудет. Затребую из архива ее дело – там будет видно.
Труфанов попрощался и вышел из дома. Витольд Николаевич проводил его и быстро вернулся.
– Ну, что? – взволнованно спросила Мария Егоровна.
– Ничего. Живем, как и жили. – Он повернулся к Людмиле Николаевне: – И не надо никуда уезжать. Здесь вы в безопасности. – Потом сказал только Дайнеке: – Идем-ка, нужно поговорить.
Он усадил ее на стул в своем кабинете.
– Я говорил с Труфановым. На мой взгляд, зря ты ввязалась в эту историю. Понимаешь… – Он прошелся по кабинету. – По своему опыту знаю: подобное притягивается подобным. Нет ничего случайного в том, что именно ты обнаружила труп. Все это звенья одной цепи. Слава богу, тебе больше не нужно появляться в Доме культуры. – Витольд Николаевич улыбнулся. – За Марию Егоровну не боюсь. Она жена чекиста, никогда никуда не ввязывается и не говорит лишнего.
– Я тоже никому ничего… – пробормотала Дайнека.
– Уж тут не скажи-и-и-и!.. – протянул Кораблев. – Такую бурную деятельность развила…
– И что же мне теперь? Бросить и забыть обо всем?
– Была бы ты моя дочь или внучка, я велел бы тебе сделать именно так. Но поскольку я для тебя посторонний, могу только советовать.
– Вы показали Труфанову билет и сумку?
– Показал.
– И что он?
– Ты же слышала: велел подержать у себя. – Кораблев остановился посреди кабинета, посмотрел на часы. – Теперь иди спать. А с утра – марш на озеро загорать. Я просил Труфанова, чтобы завтра тебя не тревожили.
Глава 17. Ирина
На пляж Дайнека отправилась в скверном настроении. На нее вдруг напала такая тоска, от которой захотелось сбежать в Москву. Казалось, жизнь остановила свое течение, и она бродит по колено в застоявшейся болотной жиже.
– Скучаем?
Дайнека открыла один глаз. Рядом с ней на песке стояла пара крепких ботинок.
– Иди, куда шел, – сказала она и, повернув голову, легла на песок другой щекой.
– А я шел сюда.
Дайнека открыла другой глаз: ботинки оставались на прежнем месте. Она села, взяла выше и наконец улыбнулась.
– Сегодня встретились не случайно, – заметил Вячеслав. – Я нарочно тебя искал.
– Зачем?
– Думал, скучаешь. Ты же никого здесь не знаешь.
– Не знаю, – согласилась Дайнека.
– А как время проводишь?
– Никак. Скучно мне, Слава.
Он улыбнулся:
– Вот видишь, помощь пришла вовремя. Давай надевай платье, собирай вещи, едем на машине кататься. – Он кивнул на воду: – На лодке уже плавали.
Мгновенно подхватившись, Дайнека натянула на себя платье, сложила полотенце в пляжную сумку. Спустя пару минут она уже сидела в машине.
– Что там вчера случилось в Доме культуры? Говорят, кого-то убили, – спросил Вячеслав.
– Сопелкина.
– Что значит – Сопелкина?
– То и значит, что Геннадия Петровича – кинжалом в самое сердце.
– Не может быть!
– Я тебе говорю.
– Ну, ты даешь…
– Это не я даю. Я здесь совсем ни при чем.
– Кто убил?