Анна Князева – Хозяин шелковой куклы (страница 27)

– Но, прежде чем отдать, я тщательно ее просмотрел.

– Что-нибудь обнаружили? – заинтересовалась Елена Петровна.

– Газелист в своих показаниях заявил, что Людмила специально оттеснила машину охраны…

– А также утверждал, что она знакома с убийцей. И это, к сожалению, подтвердила запись камеры наблюдения подземного гаража.

– Встреча была случайной! – запротестовал Вячеслав Алексеевич. – Они не были раньше знакомы.

– Знаю, – сказала Кузнецова. – Но этот факт является серьезным основанием, чтобы подозревать Людмилу в сообщничестве.

– Что за ересь!

– Вячеслав Алексеевич, вы хоть понимаете, для чего я здесь?

– Понимаю. – Он опустил голову.

– Я пришла, чтобы помочь. И, если бы я считала, что все обойдется само по себе, не стала бы так рисковать.

– Мне бы не хотелось… – заговорил он, но Кузнецова его прервала:

– Дело слишком серьезное. Одному вам не справиться. Вернемся к записи с видеорегистратора. Расскажите, что вы разглядели?

– Незадолго до выстрела, точнее, за восемьдесят четыре секунды, Людмилу вынудили втиснуться между «Майбахом», в котором ехал убитый, и автомобилем охраны. Серый «Фольксваген» выполнил недопустимый маневр, который мог привести к аварии.

– Номерной знак различим?

– Я разглядел, а значит, разглядит и Крапивин. Однако нет никакой надежды, что он найдет водителя и возьмет у него показания.

– Он сам так сказал?

– Просто предупредил, что эта ветвь расследования – тупиковая.

– Уверяю вас, он все равно этим займется.

– Я сделаю это быстрее него.

– Что ж, если есть возможность, как вариант – сгодится.

Вячеслав Алексеевич положил перед собой руки, склонился над столом и чуть слышно спросил:

– Неужели нет никаких других зацепок?

– Есть. – Ответ был прямым и потому прозвучал неожиданно.

– Что ж вы молчите! – вскипел Вячеслав Алексеевич. – Что еще обнаружили?

– Всего-навсего – волос.

– Волос? – Секунду поразмыслив, он равнодушно махнул рукой. – Убийца была в парике, как и одноклассница Людмилы – Светлана Ширшова. Я же говорил об этом Крапивину.

– Герман Сергеевич все записал в отчете. Экспертиза подтвердила, что волос – мертвый, уже после стрижки подвергся химическому воздействию красителей и термической обработке.

– Как его можно использовать?

– Есть интересный нюанс: волос принадлежал темнокожему человеку.

– Негритянке? – удивился Вячеслав Алексеевич. – И все же я не понимаю, как это можно использовать.

– Совершенно очевидно, – продолжила Кузнецова, – что сам парик или волосы, из которых он изготовлен, были завезены в Россию извне. Согласитесь, у нас не так много негров. Можно допустить, что страна, из которой осуществлялась поставка, – европейская, но я думаю, что волос приехал к нам с Африканского континента.

– Думаете, Крапивин будет этим заниматься?

– Он обязан.

Вячеслав Алексеевич покачал головой:

– Не верю ему.

– Напрасно. Герман Сергеевич порядочный человек. К тому же, как и вы, – сибиряк. Не вы ли говорили, что сибиряки – люди особенные?

– К нему это не относится.

– Не спешите с выводами. – Елена Петровна потянулась и коснулась его руки. – Хочу вас обнадежить: у меня есть подруга, которая работает в Федеральной таможенной службе. Я попросила ее отследить похожие поставки волос.

– А за это – спасибо. – Вячеслав Алексеевич всем телом подался вперед, как будто собрался ее обнять. – Надеюсь, что сумею отплатить вам добром.

– Ловлю на слове. – Интонация, с которой прозвучали эти слова, заставила их обоих испытать чувство, похожее на смущение.

Глава 13

Племянник Алекс

Тишотка деликатно поскреб лапкой в дверь, Серафима Петровна поднялась, выпустила собаку на улицу, а потом вернулась за стол, где ее племянник Алекс вежливо отхлебывал чай из фарфоровой чашки.

– А теперь расскажи, как живете в этой вашей Германии?

Племянник отставил чашку:

– В общем-то, неплохо. Мать получает пособие. Вы же знаете, она еще не на пенсии. Я работаю на автомобильном заводе. Сестра – медицинской сестрой в госпитале.

– Хорошо зарабатываешь?

– Ну как хорошо?.. – Алекс ненадолго задумался. – Хочется больше, но лучшие рабочие места достаются коренным немцам.

– Ты тоже немец.

– Я – переселенец и немец лишь по отцу.

– Какая несправедливость! – Серафима Петровна схватилась за чайник. – Еще горяченького?

– Не откажусь. – Алекс протянул свою чашку.

Она долила чай и придвинула булки:

– Ешь, пока теплые! – А потом умильно вздохнула. – Помню тебя маленьким: худеньким таким, белобрысым. А теперь вон какой вымахал.

Алекс ел с аппетитом. Глядя на него, Серафима Петровна подумала, что у такого плечистого парня не может быть плохого здоровья.

– У тебя как будто акцент.

– Тетя Сима, я десять лет говорю по-немецки.

– Даже дома?! – ужаснулась Серафима Петровна.

– С сестрой и матерью – только по-русски.

– Ну слава богу! А то как-то не по-человечески получается. – Серафима Петровна смахнула со скатерти крошки. – Борщ разогреть?

– Нет, спасибо, я уже сыт.

Вздохнув, она бегло перекрестилась:

– А ведь и мы чуть было не уехали. Если бы Николай Иванович не умер…

– Я знаю об этом. – Алекс сочувственно опустил глаза.

– Но мы нисколько не жалеем.

– Простите?..