Анна Клирик – Однажды я встретила волка (страница 8)
Тайра оказалась рядом с братом мгновением позже. Она прижала уши и коснулась носом его плеча.
— Сегодня никто не посмеет сказать, что ты плохой охотник. А если и посмеет, я лично откушу ему язык.
Лик соскочил на землю, облизывая окровавленные губы. Солоноватый привкус вызывал в нем знакомое волнение; по телу прошла дрожь, когти впились в мягкую землю. На миг Лику показалось, что он вот-вот взлетит. Он зажмурился и тряхнул головой, проясняя мысли. Рано расслабляться. Отпраздновать удачную охоту он сможет потом.
Тир опустился на широкую еловую лапу неподалеку и уставился на мертвую лосиху глазами-бусинами.
— Вот это я больше всего люблю в вашей охоте, — поделился он. — То, с какой грацией вы настигаете добычу. Это было красиво, друг.
— Спасибо, — ухмыльнулся Лик.
— А моя доля будет? — Он нетерпеливо подпрыгнул на ветке.
— А за какие-такие подвиги? — огрызнулась Тайра. — Ты что, участвовал в охоте, чтобы претендовать на добычу?
Ворон оскорбленно вскинул голову и раскрыл клюв, словно хотел как следует накаркать на волчицу.
— Я, чтобы ты знала, Лику шкуру спас!
— Чего-о?
— Прекратите сейчас же, — поморщился Лик. — Тай, он и правда помог мне с тем лосем. Ему причитается.
— Ну, раз ты так говоришь… — проворчала Тайра себе под нос.
Их разговор прервал шорох кустов. Тир каркнул и поднялся выше. Лик ощетинился, вместе с ним оскалилась сестра. Их носов достиг незнакомый запах — запах чужого волка.
А потом перед ними выскочил зверь с серебристо-серой шкурой и светлыми отметинами на морде.
Лик даже растерялся.
Чужаком оказалась волчица. Увидев Лика и Тайру, она застыла, как вкопанная, и ее когти впились в землю. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга; удивление в желтых глазах незнакомки сменилось паникой, и она попятилась обратно в кусты.
— Это что еще за фокусы? — рассвирепела Тайра и обнажила клыки.
— Ба, да она ж не ваша! — отметил Тир, как будто это было не очевидно.
— И… извините… — пролепетала волчица и попятилась еще быстрее. — Я не знала… я просто… я пойду…
Когда она сорвалась с места, Лик, наконец, опомнился. И рявкнул Тайре:
— Уведи стаю!
— А ты?
— А я за ней. Кто-то же должен вразумить эту дуреху.
Глава 6
Митьяна
Известно, что человеческое тело состоит из примерно 206 костей, это число может колебаться на незначительную величину. Тогда как у волка насчитывается около 320 костей. Это наталкивает на мысль, что при трансформации волколюда из зверя в человека некоторые кости срастаются, а при обратном процессе ломаются. Доподлинно это не известно, так как процесс трансформации зверолюдов, все еще не изучен до конца.
С того злополучного похода в лес прошло уже два дня. Рана на руке Митьяны зажила, причем, на ее взгляд, неестественно быстро. Травницу это пугало не меньше, чем сам укус.
Прошлым летом пастуха Сарана, отца Пилара и Келара, укусил волколюд. Мужчина подумал, что волк хочет отбить у него скот и набросился с палкой, не обратив внимания на испуганный скулеж собаки. Волк рассвирепел и вцепился ему в руку. Между кланом и деревней чуть не вспыхнула война, некоторые всерьез опасались повторения трагедии трехсотлетней давности, и, чтобы предотвратить ее, понадобилось несколько дней переговоров.
Первое время Саран чувствовал себя нормально. Укус практически зажил, пастух снова начал работать. А потом с ним стало твориться нечто странное. Он жаловался на головную боль, потом — на голос в своей голове. В конце концов он стал вспыльчив, злился по любому поводу, поколачивал сыновей, а потом каялся и плакал. Жители решили, что он сошел с ума, и решили изолировать его в доме на отшибе. Но одной ночью Саран выломал дверь и сбежал в лес, а позже его тело, изуродованное клыками хищников, нашел Гидер. В тот день деревенские молились богам — кто матери-защитнице Иине, кто богу-воину Сунаду — чтобы оградили от беды и избавили их земли от зла.
Пока что с Митой не происходило ничего странного. Она не сходила с ума, как пастух Саран, не чувствовала боли или слабости — работа по дому спорилась. Зера то и дело навещала подругу, помогала с хозяйством, рассказывала смешные истории. Она видела, что после неудачного похода за травами Мита растеряна и расстроена, и всеми силами старалась подбодрить.
Ранним утром десятого дня месяца Зреяния Митьяна отправилась навестить Радию. Хозяйка долго уговаривала ее остаться и позавтракать со всеми, но Мите отчего-то не хотелось есть и она отказалась. Поблагодарив за предложение, она поспешила к выходу, открыла дверь…
И прямо на пороге ударилась головой о чью-то широкую грудь.
Митьяна отступила и потерла ушибленный нос. От человека перед ней пахло терновником и хвоей. Она подняла глаза и встретила взгляд незнакомца… и сдавленно охнула.
Не человек это был, а волколюд. Мита его сразу узнала — это его она видела несколько дней назад, когда он с главой клана Лииш приходил в деревню.
— Боги… — прошептала она, — простите…
Сзади послышался звон: Радия выронила оловянную миску.
— Лик? — Староста Дирк вскочил с места. — Почему ты здесь?
Волколюд не сводил глаз с травницы, отчего той стало совсем неуютно. Он пристально посмотрел на ее правую руку, едва заметно скривил губы и шагнул в дом.
— Извините, что без приглашения, — обратился он к старосте. — Хотел предупредить о сегодняшней ночи.
У Митьяны перехватило дыхание. Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее, и, забыв попрощаться с хозяевами, она соскочила с крыльца и побежала в сторону дома.
Голос волколюда она тоже узнала. Его она слышала там, на берегу реки.
Мита смогла остановиться, только когда очутилась в сенях и захлопнула за собой дверь. Горло перехватило; хотелось закричать и заплакать, но вместо этого она молча сползла спиной по двери и поджала под себя дрожащие ноги.
Он тоже узнал Миту. Иначе бы не разглядывал ее руку.
Прошло немало времени, прежде чем травница успокоилась и выровняла дыхание. Сейчас ей не стоит высовываться. Волколюд наверняка зол на нее за то, что она нарушила запрет и сунулась в лес. А если сложить два и два, то получится, что этот Лик — не абы кто, а сын самого главы клана Лииш. А если он прямо сейчас рассказывает старосте о том, что она ушла в лес, а не на равнину, как говорила всем? Староста точно разозлится.
Во рту у нее пересохло. Мита сунулась в бочку с водой и обнаружила, что не наполнила ее с утра. Обругав себя за непредусмотрительность, она поднялась и на ватных ногах вышла на улицу. При мысли о том, что ей нужно было сходить к роднику рядом с домом старосты, ей даже поплохело.
Краем глаза Митьяна уловила движение. Она обернулась и чуть не упала: волколюд возвращался в лес и проходил аккурат мимо ее ворот. Мита вжалась спиной в стену дома и проследила за ним взглядом, и на короткий миг ей показалось, что он заметил ее и слегка повернул голову. Это заставило ее отпрянуть в тень дома.
«А если это он, значит, он мне тогда помог, — вдруг подумала травница. — Из воды вытащил и на равнину вынес. А я его даже не поблагодарила».
От этой мысли Мите стало стыдно. Он, между прочим, и сам рисковал, помогая человеку. А она боится выйти и сказать «спасибо». А потом еще удивляется, почему волколюды недолюбливают деревенских.
Мита заставила себя отлипнуть от стены и дойти до калитки. Широкая спина Лика уже скрылась за поворотом, и, чтобы догнать его, ей пришлось перейти на бег. Коса хлестала Миту по плечам, и она перехватила ее дрожащими руками, прижав к груди. Нагнать волколюда ей удалось только у самого выхода из деревни, где уже начиналось душистое море равнинных трав.
Волколюд остановился. Мита тоже. Сердце ее продолжало бешено колотиться.
— Ты чего-то хотела? — холодно поинтересовался он, даже не обернувшись.
Травница моментально растеряла все слова. К горлу подкатил ком.
— Я… — Она сглотнула. — Извини… Я хотела сказать… хотела поблагодарить.
Лик, наконец, повернул голову. Его темные глаза смотрели прямо на Миту, и та с трудом удержалась, чтобы не броситься наутек.
— За что?
Она даже удивилась.
— Как за что? За помощь… там, у реки… Это ведь ты был? Я не ошиблась?
Лик ответил не сразу. Он внимательно изучал ее лицо, руки, сжимавшие косу, дрожащие ноги, а потом неожиданно усмехнулся.
— Я выдал себя взглядом на твою руку?
— Голосом, — призналась она. — Я слышала твой голос там…
— Слышала… — эхом повторил волколюд. — Зачем вообще туда сунулась?
Мита не ждала расспросов, а потому растерялась.
— Ну… я… мне ягоды нужны были… на отвар.