Анна Клирик – Однажды я встретила волка (страница 67)

— А тебе чего здесь надо? Не ранена — так проваливай!

От неожиданности Мита потеряла дар речи.

— Простите… — опомнилась она спустя несколько мгновений. — Может, вам помощь нужна?..

— Кому сказано — проваливай. Мне тут не нужны помощники, — последнее слово он процедил с издевкой.

Но девушка не отступалась.

— Я знахарь в деревне, в травах разбираюсь. Там столько раненых…

— Вот именно! — Он стукнул деревянной миской по столу. — У меня дел по горло, и нет времени следить за человеческой девчонкой. Иди и не мешайся.

Митьяна упрямо поджала губы.

— Вы один. И можете не успеть помочь всем.

— Какое тебе до этого дело? — фыркнул знахарь и вновь принялся толочь что-то в миске, перестав обращать на нее внимания.

Девушка сжала кулаки и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы в очередной раз попытаться убедить несговорчивого волколюда, когда в дверь ворвался какой-то воин.

— Альсав! — позвал он, едва не срываясь на крик. Лицо его побелело от испуга. — Там Филлат!..

Знахарь выругался и резко обернулся.

— Что с ним?

— Бок рассекли… мечом… Дружинник…

Выдав фразу на не знакомом Мите языке — наверняка еще более грязную, чем предыдущая, — Альсав метнулся к деревянным плошкам с мазями.

— Чего застыл, хватай мох и повязки! Тащи к нему. Здесь его класть некуда.

Волколюд, принесший тревожную весть, торопливо подхватил берестяную коробку. Попутно он скользнул взглядом по Митьяне, коротко кивнул и выскочил за порог. Следом за ним на улицу выбежал Альсав, сжимая в руках плошку; на этот раз он даже не взглянул на Миту.

Девушка осталась в доме одна, не считая троих раненых без сознания.

Мита оглядела стол и стены, увешанные полками со снадобьями и травами. Это место до боли напоминало ее чердак, где она хранила все свои запасы лекарств. Мази и настойки не были подписаны — по крайней мере, большая их часть, — но вот травы Мита знала назубок и могла назвать каждый пучок.

Прошло несколько минут, прежде чем ее одиночество нарушили. Тот самый воин шагнул через порог, огляделся и застыл напротив Миты.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался он. В его голосе сквозила усталость.

— Помочь хочу.

Волколюд посмотрел прямо в горящие решимостью глаза Митьяны и вдруг хмыкнул.

— Альсав — упертый баран. Знает же, что сам не справляется. Что, так трудно помощь принять?

— А?

Он прошагал до стола и упал на ближайший чурбан, заменявший здесь, вероятно, табурет. Только тогда Мита заметила след от лезвия, протянувшийся вдоль предплечья. Рана еще кровоточила, пусть и не сильно. Кровь стекала по руке и впитывалась в повязку, намотанную на запястье.

— Давай перевяжу, — предложила девушка, стараясь не глядеть на волколюда.

Заглянувшие в тот момент в хижину сородичи при виде Митьяны скривили лица. Воин бросил на них злой взгляд и процедил:

— А справишься?

— Я знахарь. Это моя работа.

Митьяна схватилась за ближайшие миски и принялась изучать их содержимое. В одной нашлась тертая ивовая кора, уже смешанная с водой. Среди сушеных трав Мита обнаружила крапиву и цветы тысячелистника — и отделила несколько стеблей. Раненый с недоверием смотрел на нее, но в конце концов, когда знахарка повернулась к нему, позволил ей заняться рукой.

Митьяна работала молча. Ее руки умело стирали грязь и кровь, почти не задевая края раны. Волколюд морщился, но терпел. И зашипел, лишь когда девушка принялась смазывать саму рану приготовленной травяной кашицей.

— Будет болеть, — в ее голосе послышались извинения, — но если найду здесь ромашку, смогу сделать отвар. Выпьешь — и станет легче.

Воин сжал зубы и едва заметно кивнул.

Наложив поверх мазь из коры ивы, Мита отыскала чистые повязки и туго перетянула ими руку. Затем связала несколько повязок кольцом и надела больному на шею.

— Не беспокой ее. Тогда она быстро заживет.

Он пошевелил пальцами, поморщился, и, наконец, кивнул.

— Спасибо.

Митьяна стала рыться в травах в поисках ромашки для настоя, а сама попыталась вспомнить, где она слышала его голос. Она точно виделась с ним, будучи в волчьем обличии. Возможно, даже знала его имя. Но вспомнить никак не могла.

— Ты так морщишь лоб, — заметил волколюд, — будто забыла, как готовить отвар.

Прозвучало не зло, но с легкой насмешкой, и Мита отшутилась:

— Думаю, чем бы его подсластить, вдруг тебе горьким покажется и пить не захочешь.

Он даже рассмеялся.

— Я же не ребенок, меня не надо уговаривать.

— Очень на это надеюсь.

Она наконец отыскала ромашку, которой оказалось е так много, как она рассчитывала, и пошла к очагу — нагреть воду.

— На самом деле, — призналась она, — я просто пытаюсь вспомнить, где встречала тебя раньше.

— О, это несложно, — хмыкнул тот. — Около плато, где-то две седьмицы назад. Мигир, старший воин клана.

— А… — Она поджала губы. — Помню. Ты был не рад мне.

— Не стану отрицать.

Мита подула на угли, заставляя их разгореться, и прикрыла котелок с водой крышкой. Затем подошла к столу и стала колдовать над миской с ромашками.

— И почему же? — поинтересовалась она.

— Почему — что?

— Доверился. Сейчас.

Митьяна оставила соцветия и уперлась в стол руками. Мигир не торопился с ответом. Травница чувствовала спиной его тяжелый взгляд и никак не решалась повернуться.

— Ты помогла Лику, — наконец, произнес он. — Если ты помогаешь ему… Нет, если он для тебя что-то значит, то никому из клана ты не навредишь.

Щеки Миты залила краска.

— В смысле?..

— Не притворяйся. Каждая морда здесь уже знает, что ты его волчица. Только слепой не видел, как он выгораживал тебя на охоте и перед котолюдами. А еще весь клан обсуждает, как он взгрел Филлата, когда тот отозвался о тебе… Впрочем, неважно, как он тебя назвал. До сих пор жалею, что не был там и не видел.

— Он — что? — ахнула травница и резко обернулась; коса хлестнула ее по боку.

Мигир растянул губы в усмешке.

— Любит он тебя.

— Это я знаю, — отмахнулась она, но спустя мгновение осознала сказанное. Ей показалось, что она сейчас сгорит со стыда. — В смысле… Ой… Ну…

Мигир расхохотался так, что несколько волколюдов удивленно заглянули внутрь — узнать, что случилось, но увидев растерянную, покрасневшую Миту, почему-то засмущались сами и поспешили спрятать любопытные носы.