Анна Клирик – Однажды я встретила волка (страница 49)

Гидер поставил горшок на стол и слабо улыбнулся.

— Проснулась?

— Не помню, когда я в последний раз так долго и крепко спала. Давай приготовлю завтрак. Сядь, отдохни.

Охотник послушно сел на лавку и вытянул больную ногу. Мита схватилась за горшок и, стараясь не смотреть на аккуратную перевязь, засуетилась рядом с печью.

— Как… — осторожно начала она, — как давно они ушли?

— Они? А, Лик и Тайра… Еще до рассвета.

— Ты не спал?

— Не слишком хорошо.

Гидер был особенно немногословен, и это не ускользнуло от внимания дочери. Травница залила крупу водой, добавила молока и отставила горшок в сторону.

— Что-то случилось? — тихо спросила она.

Пальцы охотника бегали по кромке льняной рубахи, но он молчал. Мита не стала требовать ответа и продолжила заниматься завтраком. Когда она закрыла горшок крышкой и поставила в печь, Гидер, наконец, произнес:

— Это правда, что… — Он коротко вздохнул и облизал губы.

Руки травницы затряслись, и втайне девушка обрадовалась, что уже не держала в руках горшок. Она отвернулась, чтобы не видеть его лица и принялась бездумно перебирать посуду на полке рядом.

— Правда — что?

— Я думаю, ты понимаешь… Я о тебе и Лике.

На короткий миг Мита почувствовала облегчение: похоже, отец просто видел их вместе и не мог не заметить, как они относятся друг к другу. Наверняка, сейчас последуют слова о запретной любви и всем подобном.

— Он рассказал мне все, — тише добавил Гидер, и сердце Миты ухнуло в пятки. — Про твою руку и то, что ты больше не простой человек.

Митьяна поспешно убрала руки от посуды, чтобы не разбить ненароком — хватит и вчерашнего. Теперь она молча смотрела себе под ноги. Гидер терпеливо ждал от дочери ответа.

— Я могу понять, почему ты скрывала это от меня, — произнес он. В его голосе слышалась горечь вперемешку с раздражением. — Могу понять, почему не говорила Дирку. Но рано или поздно это бы всплыло. И чем дольше ты бы это скрывала…

— Тем хуже бы было… — прошептала Мита. — Я знаю…

— Знаешь, — эхом отозвался Гидер, потер лоб и вздохнул. — Просто стоило рассказать, а не пытаться решить все самим. Лик наверняка не хотел предавать случившееся огласке, и это правильно. Но что он, что ты… вы слишком молоды, чтобы решать такое в одиночку. Вы попытались — и к чему это привело?

В глазах у травницы защипало, и она с трудом подавила желание потереть их кулаками.

— Я боялась… — прошептала она и сглотнула ком в горле. — Боялась… вдруг ты не примешь меня… такой…

— Глупая! — Охотник встал, сделал несколько неуклюжих шагов к дочери и заключил ее в объятия. — Мит, ты моя родная дочь. Что бы с тобой ни случилось, я буду любить тебя и приму как есть. Я прошу тебя, не молчи, если с тобой что-то происходит!

Перед глазами все размылось, и Мита часто заморгала. Слезы потекли по щекам. Девушка шмыгнула носом и уткнулась отцу в грудь.

— Прости… Я не хотела, чтобы ты волновался. И не хотела сваливать на тебя чужие проблемы.

— Не говори ерунды. Проблемы мне не чужие.

— А когда?.. — опомнилась Мита и вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Когда Лик тебе рассказал?

— Сегодня утром, перед тем как уйти.

— Ты… злишься на него?

— Как отец — очень. Но, как мужчина, я уважаю его за смелость. — Гидер улыбнулся. — Я не так хорошо знаю его и Руумана, но характером Лик точно пошел в него. Он станет хорошим вождем.

— Лик и от отца не стал скрывать. — Мита потерла ладони. — Сейчас глава клана хочет со мной встретиться.

— Неудивительно. Я поговорю с Дирком, придумаем, как это устроить без лишних ушей.

— Ты хочешь рассказать старосте? — похолодела травница.

— Он должен знать, — отрезал Гидер. — Разумеется, я расскажу.

— Да… конечно…

Раскрывать правду страшно. Мита с замиранием сердца рассказывала обо всем Зере, нервничала сейчас, во время разговора с отцом. Но то были близкие ей люди. Семья старосты, хоть и относилась к ней хорошо, могла отреагировать как угодно. А что, если Дирк выгонит ее, Миту, из деревни?

— Не переживай, ничего страшного не случится. Не выгонит же он тебя, в самом деле, — улыбнулся отец, словно прочитал ее мысли.

«Я уже ни в чем не уверена…» — подумала травница.

Воды дома было немного, поэтому Мите пришлось идти за ней через полдеревни. По дороге к роднику она постоянно ловила на себе чужие взгляды. В них не было открытой ненависти или злобы, как пару дней назад, но сквозила настороженность. Мита чувствовала себя так, словно каждый в деревне уже знал, что то она волколюдка, или видел в ней Зверя. От этого ей хотелось опустить взгляд и как можно скорее убраться с улицы.

В обед в дом охотника заглянули Норан и Пилар, и мясник от всего сердца попросил у Гидера и Миты прощения. Пилар повторил извинения за дядей и почему-то покраснел. Травница сделала вид, что не заметила, и сдержанно поблагодарила их за помощь — за то, что помогли Лику и удержали людей от драки с Тайрой и ее сородичами.

— Да ладно. — Пастух почесал затылок. — Считай это… ну, навроде как извинения.

Разговор с Тайрой не шел у Миты из головы. От мысли, что надо предстать перед кланом, одна ее часть сжималась от страха, а другая — явно принадлежавшая Зверю — дрожала от нетерпения и желания показать другим волколюдам, чего она стоит. Это даже смешило ее. Что она может доказать тем, кто с самого рождения живет в волчьей шкуре?

Разговор со старостой Дирком в полдень расставил все по местам. Дирк сам пришел в дом охотника, даже не постучавшись. Впрочем, ему это было дозволено. Как только Мита слезла с чердака и увидела ссутулившуюся спину, тут же засуетилась.

— Я сейчас чаю сделаю… — предложила она.

— Не нужно, — отмахнулся Дирк. — Гидер звал на разговор. Он дома?

— Дома. — Митьяна постаралась выбросить из головы мысли о теме этого разговора и оглядела старосту. — А чаю все-таки надо. Вы в зеркале себя видели? Похожи на утопленника.

— Знаешь, — пробормотал Дирк, — иногда мысль утопиться кажется мне весьма привлекательной.

— Все настолько плохо? — подал голос Гидер.

Староста вздохнул, прошел в подклеть и опустился на лавку. Мита налила чай из сушеной малины и чабреца и поставила на стол; мужчина, помедлив, взялся пальцами за ручку, но кружку так и не поднял.

— Подожди еще топиться, — невесело хмыкнул охотник. — Есть еще новость. Тебе она, скорее всего, не понравится.

— Если ты про раскол в клане Лииш…

— Я про другое.

Мита приютилась на краю лавки и стиснула руками подол. Пока Гидер рассказывал все, что услышал от Лика, она мяла льняную ткань, не решаясь поднять глаза.

— Боги первые… — процедил Дирк. — И почему я узнаю об этом только сейчас?

Травница съежилась, чувствуя себя, как провинившаяся собака, ожидающая пинка хозяина. Но за этими словами последовал только очередной вздох, больше похожий на стон.

— За что мне такое наказание?.. — пробормотал староста. — Мало проблем в деревне, теперь еще это… Получается, давно?

— Две недели, — отозвалась Митьяна.

— Чудо, что тебя до сих пор не раскрыли!

— Есть мысли, как выкручиваться теперь? — поинтересовался Гидер.

— То есть, кашу заварили вы, — Дирк рассерженно взглянул на травницу, — а как выкручиваться — так сразу мне, я правильно вас понял?

— Не горячись. Они уже попытались решить все сами. Если бы продолжили в том же духе, тебе бы понравилось еще меньше. Я позвал тебя не потому, что хочу свалить на тебя решение. Я хочу с тобой посоветоваться. Ты староста, тебе виднее, как нам лучше поступить.

Дирк отмахнулся.

— С Митой как раз понятно, что делать. Меня больше беспокоит князь. Думаю, Варлам не смолчал о случившемся, а значит, княжеская дружина будет здесь дней через пять, самое большее — через неделю.

— Что значит — со мной понятно? — переспросила Мита, проигнорировав последние слова.