Анна Клирик – Однажды я встретила волка (страница 22)
— Спасибо… — поблагодарила она, но шум дождя почти заглушил ее слова.
Вести Миту напрямик через поселение Лик не стал. Он обошел его вдоль густого ельника и двинулся в самый дальний его конец. Дом главы клана был больше остальных: широкое крыльцо, выложенное камнями, между которыми пробивалась трава; большие застекленные окна, которые, как говорил отец, покупали у мастеров из города; два этажа и сложенные из ровных глиняных кирпичей стены. Дерево в строительстве волколюды старались не использовать, тем самым отдавая дань лесу, что укрывал и защищал их.
— Нам сюда, — позвал Лик и повел девушку к боковому входу.
Перед дверью волк остановился и прикрыл глаза, прислушиваясь к запахам и звукам. Дом был пуст: похоже, Тайра осталась на плато, как и собиралась. В словах сестры он не сомневался, но проверить стоило. Его могли поджидать и другие, к примеру, Ирмар, который и так был частым гостем, а в последнее время заходил почти каждый день. Объясняться с ним сейчас не хотелось.
— Что-то не так? — поинтересовалась Мита. Ее голос стал совсем тихим, а ноги практически не держали — казалось, отпусти ее, и она сядет прямо здесь, на укрытую колкой хвоей землю.
— Все хорошо. — Лик толкнул дверь, которая открывалась в обе стороны. — Заходи. Отдохнешь, пока дождь не кончится.
Волколюд оставил Миту в просторной полутемной комнате, а сам куда-то исчез. Чуть позже травница услышала его голос через стену, и ее передернуло: то были тяжелые вздохи и короткий стон. Она догадалась, что Лик принимал человеческий облик и невольно восхитилась, как легко у него это вышло. Из своих перевоплощений она помнила боль и крики — и больше ничего.
Парень появился в комнате минутой позже. На нем были свободные льняные штаны и светлая рубашка. В темноте Мита могла разглядеть лишь силуэт: Лик подошел к холодному очагу, потрогал камни рукой и потянулся за поленьями.
— Сейчас будет тепло и светло, — пообещал он.
Травница рассеянно наблюдала, как он складывал дрова и что-то похожее на щепки вперемешку с трухой в очаг и высекал искру. Когда он встал и отошел, сухое дерево уже весело затрещало. Огонь занялся быстро. Вскоре комната осветилась ярким рыжим светом, и Мита смогла разглядеть ее.
— Я думала, вы боитесь огня, — поделилась она.
Лик хмыкнул.
— Почему же?
— Ну… дикие звери ведь боятся.
— Мы похожи на диких зверей? — В его голосе прозвучала насмешка.
Мита стиснула руками влажный подол и помотала головой.
— Нет…
— А сама ты огня боишься?
— Не боюсь.
— Ну так с чего бы и нам бояться?
Она поджала губы и опустила взгляд на колени.
— И правда, глупость сказала…
Лик пошевелил палкой поленья, и оттуда вырвался сноп искр. Мита подняла голову и некоторое время наблюдала за тем, как они взлетают к потолку и поочередно гаснут.
— Ты все-таки промокла, — покачал головой Лик. — Садись ближе к огню.
Он повернулся к ней спиной и провел рукой по влажным волосам. Травница невольно проследила за его движением, и во рту у нее пересохло. Только сейчас она заметила, что рубашка была лишь накинута на его плечи, а мускулистый торс оставался обнаженным. Щеки ее запылали.
Ну, конечно, он же перекидывался и вряд ли успел бы так быстро одеться. Неужели нагота совсем его не смущает?
Мита закрыла лицо ладонями.
— Ты чего? — не поворачиваясь, поинтересовался Лик. Сквозь пальцы травница видела, как движется его силуэт.
— Н… ничего… просто… ты…
Страшная мысль вонзилась ей в голову, как стрела: ведь когда она оборачивалась, то тоже оставалась без одежды. А рядом был Лик… и раз он уносил ее домой, значит, видел ее и…
«О, Боги!» — завопила она беззвучно.
— Я — что? — поинтересовался волколюд. Он подошел к ней ближе, так, что она теперь могла разглядеть его смуглую кожу, отливающую бронзой в свете огня.
— Видел… — пискнула она.
— Что видел?
Мита мысленно обозвала себя дурой.
— Ну… меня ведь видел… такую… в общем…
— Всевидящая, — проворчал он, — тебя не разберешь.
Девушка зажмурилась и наугад ткнула пальцем в его обнаженный торс.
— Такой вот…
Лик на мгновение затих, и Мите даже показалось, что он не дышал. Но потом он расхохотался так громко, что она чуть не подпрыгнула.
— Такой… без одежды, что ли? Разумеется, видел. Ты же передо мной обращалась уже дважды.
Мита застонала и уткнулась лицом в свои ладони.
— О Боги…
— Для людей это что-то значит? — удивился он.
— Разумеется, значит! Это же… личное… тайное…
— Это естественное, — поправил Лик, — то, какие мы от природы. Не вижу причин этого стыдится.
— Ты не понимаешь! Мы… у людей… — Чем дольше Мита подбирала слова, тем сильнее краснела. — Они показывают себя такими только близким людям, понимаешь? Боги, я поверить не могу, что объясняю тебе такое!
— Пару дней назад я тоже с трудом верил, что учу тебя волчьим повадкам, — парировал тот.
Надевать рубашку он так и не стал, но на некоторое время исчез из поля зрения травницы, растворившись в полумраке. Оставшись наедине с собой, Мита принялась глубоко дышать, чтобы успокоиться. Она держала холодные руки у лица и думала, что вся эта ситуация до головокружения странная: она сидит в доме волколюда, греется у камина и думает о том, что он видел ее обнаженной. Как там Тир говорил? Любовные истории для городских девочек? Да про нее уже целую книгу писать можно!
Вернувшийся Лик принес глиняные кружки и чайник. Кружки очутились на небольшом столике, чайник встал на каменную подставку у очага. Волколюд сел перед огнем и вытянул к нему одну ногу. Пришедшая в себя Мита пододвинула плетеный стул поближе и затихла.
Несколько долгих минут они просидели в молчании.
От созерцания пляшущих язычков пламени ее отвлекло короткое движение Лика и глухая ругань. Мита повернула голову. Тыльную сторону ладони Лик держал у себя над правым глазом, и травница вспомнила про рану.
— Точно! — охнула она. — Тебе же помощь нужна.
— Потом к знахарю схожу, — отмахнулся тот. — Ничего страшного. Приоткрылась чуть-чуть, сейчас пройдет.
— Так нельзя, — возразила она. — А если царапина глубокая? А если попало туда что-то? И кровь до сих пор идет, не шутки же. Надо ее протереть и рану обработать, а лучше зашить…
Травница засуетилась и полезла в свою корзинку. Перерыв свежесорванные растения, она извлекла со дна небольшую берестяную коробочку.
— Полотенце или чистую тряпицу, — попросила она.
Лик, если и удивился таким переменам в ее настроении, то виду не подал. Поднялся на ноги, все еще зажимая ладонью рассеченную бровь, и вскоре протянул девушке хлопковый платок.
— Сядь, — потребовала она и сама опустилась на колени.
Следующие несколько минут Мита полностью сосредоточилась на оставленной котолюдом царапине. Дождь за окном уже не шумел, скорее шептал, погружая травницу в полудрему. Лик старался не смотреть в ее сторону, а когда она промокала царапину влажным платком, лишь морщился, но молчал. Умелые руки ловко убрали всю кровь, запекшуюся на бровях и щеке; затем Мита открыла берестяную коробку, взяла оттуда немного порошка, смочила слюной и нанесла на рану. Тут волколюд не стерпел и зашипел от боли.
— Что это, дамнар его побери?
— Кора ивы, — пояснила она. — Тертая. Ношу с собой на такой случай. Помогает остановить кровотечение. Она щиплет сильно, знаю, но от свежих ран самое лучшее средство.
Мита вытерла пальцы об уголок платка, закрыла коробочку и отстранилась.
— Вот. Уже лучше.