Анна Климова – Люби меня нежно (страница 30)
— Не задавай идиотских вопросов!
— Я люблю тебя.
— Для вас, мужиков, эти слова ничего не значат. Вы пользуетесь ими, как удочкой с крючком, на который насажен жирный червяк.
— Тогда отключись и все забудь. Давай! Положи телефон в сумочку и иди к своему борову, как ни в чем не бывало. Что же ты?
Ксюха молчала.
— Я не могу… не могу сейчас, — произнесла она наконец. — Он меня и так подозревает.
— Ты где?
— Нет, Олег, нет…
— Да, Ксюха, да. Я все равно тебя найду.
— Мы играем с огнем, — стонала Ксюха.
— Огонь приятнее, чем холод. Если знаешь, как им можно управлять. Главное с огнем — не потерять над ним контроль. Так где ты? На дискотеке? В ночном клубе? Где?
— В «Юле». Кажется, это место так называется. Боров вовсю празднует. Вадим с ним.
— Вадим?
— Они сказали друг другу: «Сыну!» — «Папо!», и оба уже порядочно набрались. Еще вчера он хотел придушить его своими руками, а сегодня орет: «Это мой сын!».
— Я приеду, посмотрю на это.
— Нет!
— Я приеду, хочешь ты того или нет. Хотя, мне кажется, хочешь.
Он отключил телефон и стал быстро собираться.
Конечно! Она тоже ждала его! Она тоже думала о нем! Теперь Олег в этом не сомневался.
На мгновение задумавшись, он снова достал телефон и набрал номер.
— Юля? Это Олег. Не хочешь прокатиться в «Юлу»? Я знаю, что тебе не до развлечений… Я понимаю, что бедный Вадик в беде. Но подъедь туда. Тебя там ждет сюрприз. Сама увидишь. Да, это касается Вадика. Все, пока!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Ты даже представить себе не можешь, как мы сейчас заживем, Вадим! — пытаясь перекричать музыку, склонился к нему Александр Михайлович. — Я для тебя все сделаю! Поедешь учиться за границу! Хочешь в этот… как его? Оксфорд или в Кембридж, хрен их разбери! Куда душа пожелает! Мир посмотришь! У тебя будет все! Понимаешь? ВСЕ! Ты — мой, Вадик! Краев-младший! Звучит?
Вадим почти не слушал его. Он был занят губами двух прелестниц, которые, как по мановению волшебной палочки, появились из ниоткуда и, вероятно, исчезнут в никуда.
Неожиданно взгляд Вадима упал на белесого, который сидел рядом и ухмылялся.
— Я хочу набить ему морду, — зло проговорил он, пытаясь подняться. — Я хочу набить морду этому ублюдку!
Но девицы с вульгарным смехом удержали его.
— Ты, сын, с Юриком подружись, — погрозил ему пальцем Александр Михайлович. — Он мою задницу много раз спасал. Да и вообще — кто он? Пес! Он мне служит, и тебе будет служить! Мы с тобой натворим дел, что только держись! Я перепишу на тебя все счета, дома, квартиры… Сын! Дай я тебя обниму! Девки, расступись!
Александр Михайлович крепко и слюняво поцеловал его в обе щеки, потом вытащил бумажник и неверной рукой протянул ему пластиковый квадратик.
— Это кредитка. В любом банкомате мира можешь получить по ней деньги. Она твоя!
— Ничего мне не надо от тебя! — упирался Вадим, на которого вдруг нашел нелепый приступ уязвленного самолюбия.
— Держи, я сказал! — заревел Александр Михайлович. — Ты — мой сын, и будешь обладать всем, чем обладаю я! Девки, засуньте ему эту чертову карточку куда-нибудь! Хоть в задницу!
Они захохотали.
Музыка оглушала, яркий мигающий свет выхватывал из темноты куски дергающихся тел, заполнивших зал.
Вадим был счастлив. Но странное это было счастье. Оно имело хаотичный, ирреальный цвет безумия, сточный, сладковато-тошнотворный запах предательства и горький вкус собственной никчемности, неожиданно вознесенной на недосягаемую раньше горную вершину.
Счастье стыдливо. Оно постоянно сопереживает и переживает, что другим хуже, чем ему.
Но его счастье не имело стыда. Оно выпирало с каждым часом, как гнилой нарост, как язва профессионального попрошайки, лелеявшего свою язву и следившего за тем, чтобы она (не дай бог!) не затянулась здоровой кожей.
Вадим вдруг вспомнил, что у него есть тысяча желаний, которые хотелось бы воплотить в жизнь, и тысяча запросов, которые надо удовлетворить.
Рядом с ним сидел призывно открытый мешок с деньгами, из которого можно черпать и черпать.
Да! Теперь Вадим мог ВСЕ!
— Ксюха и вы, девки, тащите его танцевать! — вскричал Александр Михайлович. — Это мне можно сидеть, так как годы уже не те, а вы — вперед!
Девицы вытащили Вадима в зал. Нырнув вместе с ними в танцующую толпу, он окончательно потерял себя. Пульсирующий ритм музыки подчинял, будил что-то первобытное.
— Беги от него, дурачок, — проговорила ему на ухо Ксюха. — Беги и не оглядывайся.
— Почему? — весело удивился Вадим.
— Поверь мне, — сказала она и исчезла, растворилась в толпе.
Он остался один на один с двумя длинноногими сиренами, которые кружились вокруг него, прижимались к нему, мимолетно целовали. Он видел их нескромные телодвижения, и желание разгоралось в нем, как пламя. Глаза его затуманились, подернулись пеленой полного безразличия ко всему, что творится вокруг, кроме одного — этих двух шлюшек, так откровенно зарабатывавших себе на хлеб с маслом.
Он притянул одну к себе и впился в ее полные ярко-алые губы, пахнувшие мятной резинкой и сигаретным дымом.
И тут сквозь эту пелену он увидел Юлю. Она стояла в танцующей толпе и смотрела на него.
Нечто странное, похожее на досаду, шевельнулось у него в душе. Как если бы его, жаждущего, оторвали бы от воды, когда он только-только к ней приблизился.
Потом пришел стыд, а после возникла злость на девушку за то, что она заставила испытать этот стыд. За то, что на мгновение она лишила его упоительного чувства свободы.
Юля стояла и просто смотрела на него. Такая чистенькая, такая правильная, такая понимающая, воспитанная на Чехове и Пастернаке, морщившая свой хорошенький носик, если читала или слышала неприличное слово, говоря при этом: «Какая пошлость», теперь она раздражала его.
Вадим угадывал ее изумление, ее непонимание и искреннее нежелание верить своим глазам.
— Девчонки, сопровождайте меня вон туда, — кивнул он в сторону Юли. — Надо кое с кем поговорить.
Троица приблизилась к девушке.
— Привет! — широко улыбнулся Вадим и сделал попытку ее поцеловать.
Она отстранилась.
— Ты вовремя, — продолжил он весело, как ни в чем не бывало. — У нас самое веселье. Кстати, познакомься! Это… Черт, я не помню, как их зовут! — засмеялся он.
Юля покачала головой.
— Да, вижу, у вас тут очень весело.
— Присоединяйся!
— Нет уж, спасибо. Я приехала только затем, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. У вас… с отцом, как я посмотрю, установилось полное взаимопонимание. Рада за вас.
— Все действительно закончилось. Наши проблемы улажены! Да, девчонки? Все хорошо, прекрасная маркиза…
— Боюсь, все только начинается, — проговорила Юля печально. — Ладно, я пошла. Желаю вам хорошо повеселиться.
Она повернулась и вышла из зала.
Хорошенькая, миленькая, интеллигентная…