Анна Климова – Люби меня нежно (страница 11)

— Твоя Юля будет там через пятнадцать минут. Она летит со скоростью света, позабыв о гордости, чести и так далее. К моему несчастью, я девушка отходчивая.

Вадим повесил трубку и медленно побрел к видневшемуся невдалеке кафе.

Он не знал, о чем будет с ней говорить. Он вообще не мог понять, почему решил с ней встретиться. Говорить с Юлей о серьезных вещах можно было только в офисе и то с большим трудом, так как она обрушивала на вас водопады своего очарования, милой болтовни, в которую ненавязчиво, словно играючи, вплетала крупицы деловых вопросов. В остальное время это существо напоминало хрупкую трепыхающуюся бабочку, удержать которую просто невозможно.

Зачем же он ей позвонил? Просто увидеть милое знакомое лицо, которое так обожал целовать? Эти глаза, вечно распахнутые, словно она каждую секунду удивлялась этому миру, эти полные губы, рождавшие милые глупости… Да, возможно. Не о тридцати же тысячах с ней говорить!

А почему нет?

Вадим зашел в кафе, сел за свободный столик и заказал два кофе с двумя чудовищно дорогими пирожными.

В низком уютном зале стоял тихий гул голосов, звучала музыка. Жизнь была бы прекрасна, если бы…

«Если бы ты не был таким дураком!» — громыхнуло в его голове.

Он облокотился о столик и прикрыл лицо руками.

Да, как просто — видеть ошибки, когда они уже совершены. И какая мука — знать, что все могло бы быть иначе.

Что же делать? И что с ним будет, если он не достанет эти деньги? Убьют?

В последнее просто не верилось. Раньше это слово относилось к другим. К тем, кто находился по ту сторону экранов телевизоров. Оно являлось частью многоканального и многосерийного шоу под названием «Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЛОДОЧНИК, — СМЕРТЬ ПОД СОЛНЦЕМ — ЖЕРТВЫ В ЧЕЧНЕ — КРУТОЙ УОКЕР — СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ — МАЙК ХАММЕР — ЧУЖОЙ — ОТ ЗАКАТА ДО РАССВЕТА» и так далее. Все это было там, далеко и нереально. Убивали других. Бизнесменов, банкиров, политиков, уголовников. Но как в этот разряд мог попасть он? Что за глупость!

— Привет, мой зайчик! — раздалось у него над самым ухом.

Это была Юля, светлая, беззаботная, пахнущая кофе и дорогой косметикой, будто жительница другого мира. Нездешнего. Как за маленькой дверцей в сказке про Алису.

— Извини, я немного опоздала. Ужасно трудно было вырваться. Но теперь я свободна и готова слушать тебя, хоть до второго пришествия. Хотя это не в моем стиле, — засмеялась она. — Обычно слушают меня. Вот такая я эгоистка. О, ты заказал мои любимые пирожные!

«Да, я их заказал, — подумал он с издевательской иронией. — И скоро их уничтожат».

— Какой же ты душка!

Она сняла шубку, повесила ее на спинку стула и со здоровым аппетитом откусила сразу половину пирожного. После чего изящно надула губки и стерла платочком крем. Некоторое время Юля с упоением жевала, потом спросила:

— Ну, касатик мой, что случилось?

— Ничего, — пожал он плечами.

— О господи, что за жуткая манера бесстыдно лгать женщине прямо в глаза в наивной надежде, что она настолько глупа, что не распознает ложь!

— Ты хоть поняла, что сейчас сказала? — невольно усмехнулся Вадик.

— Да, да, дурочку из меня делаешь, — покачала она головой. — Очень красиво с твоей стороны.

— Извини.

— Не извиню. Давай колись. Ты Юлечке не звонил целых несколько недель. Юлечка уже думала, что она свободна, как осенний листок. Юлечка начала приходить в себя после коварного Вадика, и тут является Вадик с видом, какой бывает у Гамлета, встретившего призрак своего отца.

— Юля, у меня проблемы, — проговорил он глухо.

— Я это так и поняла, — кивнула она удовлетворенно и откусила еще кусочек пирожного. — Конечно, я могла бы подумать, что если бы у тебя не было проблем, то не позвонил бы Юле, но я не хочу так думать. Да, не хочу. Вот такая я ветреная особа.

Он взял ее нежную, холеную руку в свою и прижал к щеке.

— Юля, я не знаю, как так получилось… Это какая-то жуть. Дело в том, что я… Я оказался должен кучу денег.

— Кучу денег. Звучит довольно двусмысленно. И сколько же ты должен?

— Тридцать тысяч.

Юля взорвалась хохотом, потом закрыла ротик рукой и продолжала хохотать уже тише.

— Да, это действительно куча, — произнесла она, отсмеявшись. — Вадик, какой же ты смешной! Мне кажется, что я тебя еще больше обожаю. Тридцать тысяч…

Юля открыла сумочку.

— Долларов, Юля, долларов.

Она застыла с раскрытой сумочкой в руках и обратила на него взор донельзя распахнутых зеленых глаз.

Вадим утвердительно кивнул головой.

— Ты меня разыгрываешь, да? — спросила она.

— Я должен принести деньги через три дня.

— Нет, ты шутишь! Тридцать тысяч долларов? Господи, когда же ты успел их одолжить?

— Я их проиграл. Так получилось… понимаешь? Я играл в карты, думал, что выиграю. Мне не хотелось быть нищим… Вечно нищим. Я не хочу, чтобы за меня все время платили.

Она в прострации смотрела в окно.

— Юля! — позвал он.

— А? Что? Вадик, ты сумасшедший. Зачем? Боже мой, мне было совершенно все равно, сколько денег у тебя в кармане…

— Зато мне не все равно! — воскликнул он.

Она с недоумением взглянула на него, потом тихо спросила:

— И что теперь будет?

— Я не знаю. Просто не знаю. У меня ничего нет…

— Да, да, конечно… — проговорила она, подхватила полушубок, сумочку и в какой-то рассеянности встала из-за столика.

Он расплатился и вышел вслед за ней на улицу.

— Юля!

— Вадик, у меня нет таких денег, — сказала она, открывая свой темно-вишневый «пежо», и на мгновение задумалась. — Быть может, у папы…

Неожиданно волна злости накатила на него. Никогда он не чувствовал себя так униженно и так мерзко. Он стоит тут и почти выклянчивает деньги у этой разряженной куклы.

— Ничего мне от тебя не надо, понятно! Садись в свою сраную машину и катись к папочке! Все вы, блин, одинаковые! Катись, я сказал! — рявкнул он ей в лицо.

Несколько байкеров, стоявших у своих мотоциклов, обернулись.

— Чего вы зырите? Ну, чего? Крутые, да? — выкрикнул он в их сторону.

Те угрожающе приосанились.

— Вадик, не надо… Зачем ты так? — слабо позвала Юля.

— Пошли вы все в задницу!

— Чувачок, ты что, нарываешься? — к нему подошел один из байкеров. — Нехорошо…

Одним коротким ударом он заставил Вадика согнуться, а вторым опрокинул на грязный асфальт.

— Забери его, сестрица, а то этому бузотеру будет очень-очень плохо, — обратился он к испуганной Юле.

Та немедленно подбежала к Вадику, помогла ему подняться и проводила к своей машине.

— Господи боже, они же могли тебя убить! — воскликнула она, выехав на дорогу.

— Какая разница, сейчас или потом, — пожал он плечами, разглядывая в зеркальце разбитую губу.