Анна Китаева – Одержимые Зоной (страница 18)

— Ствол отдай, — Шаман протянул руку. — Сработают рефлексы, начнешь палить, шуршавчик сбежит и затаится, потом долго выманивать будем.

— Не отдам, — буркнул Кайман. — Стрелять не стану. Человек — хозяин своим рефлексам.

— Ага, — согласился Шаман. — Особенно безусловным, типа коленного. Ладно, как хочешь. Главное, когда услышите звук — не дёргайтесь, это шуршавчик и есть.

Он повернул направо. Фонарики сталкеров выхватывали из темноты бетонные стены в ржавых пятнах, пучки кабелей и трубы. Вскоре Мышке стало слышаться негромкое похрустывание и шорох, как будто кто-то мял в руках плотную бумагу. Звук вроде бы доносился сзади, но точно она определить не могла.

— Это он? — шёпотом спросила Мышка.

— Да, — Шаман не остановился. — Пойдёмте, он нас найдёт. Он любопытный. А если перестанем двигаться, потеряет интерес.

Они прошли уже достаточно далеко, когда звук изменился. В него вплёлся тихий размеренный стрекот, который напомнил Мышке бабулину швейную машинку.

— А вот и он, — довольно сказал Шаман. — Стойте.

— Где?

Мышка безуспешно осматривалась по сторонам.

— Только не шарахайся, пацан, — предупредил сталкер. — Посмотри вверх.

Девушка подняла голову.

Прямо над ними к низкому потолку прилепилось нечто непонятное. Больше всего шуршавчик походил на кучку водорослей, выброшенных на берег моря. Клубок буро-зелёных ленточек непрестанно шевелился, при этом потрескивание и шорох доносились будто бы со стороны.

— И только-то? — разочарованно протянула Мышка.

— А ты дотронься до него, — предложил Шаман.

Вообще-то Мышка не собиралась этого делать. Но любопытством здесь отличался не только шуршавчик. Девушка вытянула руку вверх и почти коснулась клубка водорослей. Пальцы её неожиданно ощутили тепло и вибрацию. Прежде чем она успела отдёрнуть руку, шуршавчик отлип от потолка и упал ей на ладонь.

— Ой!

Ленточки оказались шелковистыми и мягкими, приятными на ощупь. Шуршавчик мгновенно пробрался в рукав комбинезона, растёкся от пальцев до локтя, одел её руку словно перчаткой. Мышка недоверчиво вытянула руку перед собой, пошевелила пальцами. Теперь похрустывание, стрекот, треск слышались сильнее. В глазах замелькали цветные искорки. А затем Мышку словно ударили по голове гитарой — в черепе отдался эхом струнный аккорд, всё перед глазами поплыло и раздвоилось. Она пошатнулась, но Кайман крепко ухватил её за шиворот.

— Забирай у пацана шуршавчика, — словно издалека услышала она тягучий, неестественно низкий голос Шамана. — А то он сейчас вырубится.

Когда у девушки прояснилось в голове, она обнаружила, что стоит, привалившись плечом к сырой стенке. Кайман держал шуршавчика в сложенной ковшиком ладони и скептически рассматривал. Артефакт или мутант, предмет или существо — в общем, кем бы или чем бы ни был шуршавчик, в руке у сталкера ему явно нравилось. Он собрался в плотный шар и выпустил лишь один отросток, которым цепко обхватил запястье Каймана. В следующий миг он растёкся перчаткой, так же как по руке Мышки. Ещё мгновение спустя он полностью исчез под комбинезоном, выбрался через горловину и свесился на грудь сталкеру как галстук.

— Ну и ну! — удивлённо сказал Кайман. — Так он всё-таки живой?

Шаман усмехнулся.

— Жизнь — понятие относительное. Я тебе не могу ответить. Спросишь учёных на Янтаре. Голова не кружится? Точно? Тогда пошли.

Они зашагали в обратную сторону, к выходу. Шуршавчик ничуть не обеспокоился тем, что они покидают подвал. Он только плотнее обмотал шею Каймана, как мохеровый шарф. Мышка вдруг поняла, что больше не слышит похрустывания и треска.

— Он теперь что, тебе одному шуршит? — спросила она Каймана.

— Шуршит? — рассеянно удивился сталкер. — Нет. Пожалуй, он мне не шуршит.

Шаман заинтересовался:

— А что тогда?

Они вышли из вестибюля НИИ «Радиоволна» и прошли полсотни метров по улице, и только тогда Кайман наконец ответил.

— Он мне мурлычет, — нехотя признался сталкер.

15

Сталкер Кайман,

Лиманск

Они вернулись на базу как раз к обеду. В столовке Кайман то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Уснувший было шуршавчик проснулся, попытался влезть сталкеру на макушку, был изгнан и вернулся на шею, где изобразил что-то вроде матросского воротника и успокоился.

Обед состоял из супа, гречневой каши с тушёнкой, стопарика водки и компота из сухофруктов. Кайман с разгона хлопнул водки, а теперь наворачивал суп и думал, как хорошо и спокойно здесь, на базе. Потому что порядок, потому что толковый командир и нормальные мужики в отряде. И как легко обмануться, повестись на это спокойствие, сказать: «Мужики, я с вами. Возьмёте?». И Корсар возьмёт, наверное. Даст постоянное место в казарме и долю в хабаре. Не надо будет шариться по Зоне в одиночку, лезть в аномалии без подстраховки, уходить от бандитов, просачиваться через Периметр, самому сбывать добычу… Рядом окажутся надёжные люди — предупредят, помогут, прикроют. И не сразу поймёшь, что выполняешь теперь чужие команды, что идёшь куда велят и делаешь что приказано.

Что обменял свою вольную волю… нет, не на тушёнку с компотом, это уж совсем перебор, но на товарищей по группе, на уверенность и защищённый тыл.

А чёрта с два!

Кайман ценил свободу выше спокойствия.

Сталкер поймал Мышкин взгляд и пододвинул ей свой компот, к которому не притронулся.

— Пей.

Но до чего всё-таки люди любят приручать друг друга! Подманить, пригреть — и заставить делать то, что нужно им, а не тебе. Та же Мышка… Нет, стоп. У них с девчонкой деловой уговор. Ничего личного, нормальная сделка. Кстати, надо бы прощупать — может, она согласится ему намекнуть, где тайник? Хотя бы приблизительно. Теперь, когда они уже в Зоне…

Мышка почему-то не взялась за стакан, а продолжала смотреть на Каймана, и смотреть как-то странно. Сталкер нахмурился.

— Что такое?

— Ты зачем его гладишь? — поинтересовалась Мышка.

— А? Кого?

Вынырнув из размышлений, Кайман обнаружил, что и впрямь машинально поглаживает шуршавчика левой рукой. Комок буро-зелёных ленточек перебрался к нему на правое плечо и разлёгся там в виде гигантской эполеты. Гладить его было удобно и приятно.

— Потому что приятно, — буркнул Кайман. — А что такое?

— Кому приятно? — прищурилась девушка. — Тебе или ему?

— Мне, конечно! — возмутился сталкер. — Дурацкий вопрос.

— А-а… — протянула Мышка.

Кайман хотел было спросить, что она имеет в виду, но внезапно рассердился. Вот-вот! Именно так люди манипулируют друг другом. Женщины — в особенности! Она же хочет, чтобы он переспросил. Ну так почему не сказать прямо?

— Не хочешь компот? Так я сам выпью.

Мышка пожала плечами.

К их столику подошёл Шаман с двумя увесистыми брезентовыми мешками.

— Поели? Берите оружие, снаряжайтесь и можем выдвигаться.

— А это что? — Кайман кивнул на мешки.

— Пауку провизию забросим. Он там сидит как Соловей Разбойник у себя в пентхаузе, — непонятно сказал Шаман. — Ну, жду вас на выходе через десять минут.

После обеда небо затянуло, пошёл мелкий дождичек. Шуршавчик убрался к Кайману под комбинезон и где-то устроился так, что сталкер его совсем не чувствовал и через некоторое время о нём забыл.

На этот раз их путь лежал на противоположный конец города, в его юго-восточную часть. До моста через канал добрались гуляючи, эта территория охранялась и патрулировалась. При входе на мост была оборудована пулемётная точка, у которой маялись четверо сталкеров. Шаман обменялся с ними парой фраз, и под их внимательными взглядами троица перешла на ту сторону. Вместо воды в канале была чёрная густая жижа, радиоактивная и такая ядрёно вонючая, что Мышка зашлась кашлем, а потом долго тёрла глаза.

Кайман подобрался. По эту сторону моста всё было неуловимо иначе. Здесь пахло опасностью. Сталкер потянулся за оружием.

— Рыжий лес рядом, — пояснил Шаман. — И проходы оттуда сюда ведут. Всякая дрянь из них лезет. Недавно новый открылся, из него такое попёрло! Теперь на мосту сторожевой пост держим круглосуточно.

Кайман скривился. Рыжий лес он считал одним из самых паскудных местечек Зоны и старался там не бывать. Снорки, контролёры со свитой, призрачные псы… Он молча снял автомат с предохранителя.

Шаман вытащил «беретту». Мышка поудобнее перехватила «винторез».

Дома в Лиманске были в основном двух-, трёхэтажные, с толстыми стенами и портиками над крыльцом. По эту сторону моста они больше пострадали от времени и перестрелок — там обвалился балкон, здесь обрушилась часть стены, так что стали видны древние обои в цветочек и щеголеватая клетчатая плитка пола. Что-то шевельнулось в проёме, и Кайман пальнул туда, не выясняя, что именно шевелится.

В маленьком сквере обнаружился уютный трёхъярусный фонтанчик — почти нетронутый, только верхняя бетонная чаша была надколота. От фонтана Шаман свернул влево.

Сквозной проход в первом этаже дома вёл во внутренний дворик. Арка была перегорожена решёткой, а решётка заперта, но часть железных прутьев давно выломали. С каждым шагом Кайману всё больше и больше не нравились здешние места.

— А чего он сидит тут на отшибе, ваш Паук? — недовольно спросил он. — Почему не на базе?