Анна Кирьянова – Охота Сорни-Най (страница 53)

— Я перепутал! Я думал, что это мой мешок! — тоненько завопил Вахлаков, захлебываясь ужасом. От угрозы строгого наказания, да еще по воле каких-то командиров и руководителей, он чуть не упал в обморок. — Я по ошибке, товарищ Зверев, залез в ваш рюкзак, а потом подумал, что вы — шпион, враг народа. Я решил проследить за вами и сообщить в милицию, чтобы вас арестовали. Я комсомолец, советский человек!

— Вот что, комсомолец, — с презрением сказал Степан, который видел душу парня насквозь. — Я тебе верю. Но поверят ли тебе другие — это еще вопрос. Видно, не в первый раз ты лазаешь в чужие вещи. Надо будет — проверим. А пока вот что я тебе скажу. Во-первых, считай, что ты дал подписку о неразглашении государственной тайны. Если сболтнешь хоть слово — тебе конец. Поедешь в здешние лагеря, а тут воров здорово не любят, сразу отрубают им руки, как поймают. Во-вторых, будешь прислушиваться и присматриваться к остальным; если услышишь что интересное — сразу мне расскажешь. Дежурить будем вместе, раз уж ты сунул свой нос, куда не надо. А как вернемся, тебя вызовут, куда следует, и побеседуют с тобой серьезно по поводу твоего будущего. Чтобы оно у тебя — было!

Олег подобострастно кивал головой, проклиная свою глупость, страсть к воровству и подглядыванию. Вот, он попал в такую ситуацию, из которой не выпутаешься. Где гарантия, что этот мрачный тип не поднимет все дела о кражах в институте и общежитии, не проанализирует полученную информацию и не вычислит Вахлакова — вора и негодяя? Что тогда будет с Олегом? Куда его отправят, как сломают его жизнь? Вахлаков ни на секунду не раскаивался в кражах; он раскаивался в своей неосторожности и любопытстве, в неосмотрительности и глупости.

Степан испытывал привычное отвращение, которое всегда появлялось при встрече с трусами. Он хорошо помнил, как просили о пощаде самые жестокие полицаи, предатели, которые с наслаждением мучили и убивали беззащитных людей; именно эти садисты страшно боялись наказания, смерти и сразу теряли последнее достоинство, как только попадали в руки Степана. А Зверев с ними не церемонился, выпытывал нужную информацию и недрогнувшей рукой вешал и стрелял, когда было необходимо — резал и душил. Трясущийся от страха парень напомнил Звереву о многих, многих ему подобных негодяях и мерзавцах, готовых на любое предательство, на любую низость. Может быть, он был слишком суров к этому студенту, очень молодому человеку, который еще не знал жизни, не имел опыта; может быть, с годами парень изменится к лучшему? Но Степан отогнал ненужные сомнения, твердо зная — если и изменится этот дрожащий грузный здоровенный парнище, то только к худшему. Вон как бегают его черные маленькие глаза, как трясутся полные щеки, неспроста он так перепугался, когда Степан намекнул о воровстве. В зимнем ночном лесу, посреди вековых деревьев, за много-много километров до человеческого жилья, стояли эти двое напротив друг друга, и только ветер пронзительно выл в верхушках деревьев, неся с собой оттепель и сырость.

— Ты все понял? — внушительно спросил разведчик у студента. — Ни слова никому, а если что сам услышишь или узнаешь, — мне расскажешь.

Про цель экспедиции, про задание руководства Зверев не стал ничего говорить. Этот сучонок и так будет делать все, что потребуется Степану. А Вахлаков, слегка оправившись от испуга, тихонько рассказал:

— Товарищ Зверев, а когда вы дежурили, Юра Славек того… переспал с Любой Дубининой. Я сам слышал! Прямо залез к ней в мешок, пока все спали, и это…

— Спасибо за информацию, — мрачно произнес Зверев, подивившись в душе легкости, с которой Вахлаков “повелся”.

Впрочем, иного и ждать не приходилось. А информация может оказаться полезной в будущем, чтобы получить какие-нибудь сведения от парочки любовников. Ну, Люба, а ведь такой казалась недотрогой, такой пугливой, как газель… Вот единственная вещь, которую трудно разгадать — сердце женщины. Степан и сам не отказался бы переспать с красивой и нежной Любой, но как-то все дико получилось, среди товарищей, в не очень-то чистом спальном мешке… Степан хмыкнул и пошагал к костру, не дожидаясь Вахлакова, который несмело побрел следом, поминутно запинаясь, словно у него отказали ноги. У костра Степан молча сел, как изваяние, положив рядом ружье, и с каменным лицом принялся выслушивать Вахлакова, поливавшего грязью своих друзей-товарищей, припомнившего все, что было и чего не было. Особенно Олег нажимал на сведения о Юре Славеке, который занимался фарцовкой и другой криминальной деятельностью, то есть был настоящим уголовным преступником, которого следовало немедленно отправить в лагерь, где ему самое место. Вахлаков брызгал слюной, размахивал руками, визгливо повествуя о прегрешениях своих однокашников, а Степан внимательно слушал, запоминал, время от времени лениво уточнял и переспрашивал, так что время дежурства протекло незаметно. Через полтора часа пора было будить смену и укладываться на боковую, чтобы поспать до утра, отдохнуть и набраться новых сил перед дальним переходом.

Степан размышлял, как лучше поступить. Наступала очередь дежурства Дятлова и Вахлакова, который весь извивался от угодливости и страха:

— Не сомневайтесь, товарищ Зверев, я отлично отдежурю, я совсем не хочу спать!

Степан стоял у входа в палатку, думал. И тут раздался страшный свист, от которого мгновенно заложило уши; свист был таким пронзительным и сильным, что Степан присел, а Вахлаков нелепо завалился набок, как большая кукла. Все вокруг осветилось небывало яркой вспышкой, которая резала глаза, ослепляла; в палатке раздались недоуменные испуганные возгласы, потом показалась всклокоченная голова Дятлова. Едва одевшись, он выскочил на снег и заметался, как пойманное насекомое. Вслед за ним выбежал Юра Славек, потом Феликс Коротич и Женя Меерзон. Выскочили Толик Углов, Рая, Руслан Семихатко, последней появилась Люба. Ребята никак не могли понять, что происходит:

— Глядите, ребята! — закричал Егор, указывая на небо.

В небесной вышине летел огненный шар, от которого разливалось то самое необыкновенное сияние, ослепительный свет. Шар летел с огромной скоростью, но был так высоко, что его полет длился несколько минут. Туристы со страхом глядели на огненный шар, который стал медленно скрываться за кромкой леса. Еще минуты полторы-две было светло, как в ясный солнечный полдень. Свист стих, постепенно стало темнеть. Ребята дрожали от страха и холода, едва успев кое-как накинуть верхнюю одежду.

— Что это было? — визгливо спрашивала Рая, запахивая телогрейку на груди. — Что это было?

— Это спутник, — ответил Степан, чувствуя себя обязанным прояснить ситуацию и успокоить ребят. Больше всего он хотел успокоиться сам; слишком необычным было то, что они увидели. — Это спутник или ракета, здесь неподалеку полигон, сейчас мы активно осваиваем космос. Мы видели испытание ракеты или полет спутника.

— Спутники такими не бывают… — тихо произнес Толик Углов. — Я много читал про космические полеты, в кино смотрел — это что-то другое.

— Товарищ Зверев прав, — твердо сказал Егор Дятлов, спокойно глядя на товарищей. — Это, конечно, спутник или ракета, а вы испугались, как дикари из каменного века. Впрочем, я тоже испугался, потому что все было неожиданно. Видимо, ракета сбилась с курса; про это нельзя никому рассказывать, это государственная тайна. Так что не забывайте, что все мы комсомольцы.

Над черными массивами бескрайних лесов вдруг раздался дикий и яростный хохот. Хохот звучал несколько секунд, но он был так страшен, что молодые люди едва не потеряли сознание. Побледнел даже Степан, приоткрыв рот, в котором поблескивали золотые зубы; за всю жизнь не приходилось ему слышать ничего подобного.

— Это тоже — спутник? — спросила Рая. — Это что было? Тоже ракета сбилась с курса?!

— Прекратить истерику! — скомандовал Дятлов, беря инициативу в свои руки. — Райка, перестань трястись; это звуковые волны из-за большого разрежения атмосферы; они вызваны преодолением звукового барьера. Ты почти закончила лучший технический вуз Урала, а ведешь себя, как деревенская баба при виде радио. Немедленно успокойся!

Даже в ужасе, вызванном непонятными явлениями, оглушенная, растерянная Рая немедленно успокоилась при звуке голоса Егора Дятлова. Теперь ей стало стыдно за свое поведение, за визгливые нотки в голосе, за продемонстрированный другим страх, за уродливую телогрейку Феликса, которую она нацепила со сна. Рая выпрямилась и почти спокойно сказала:

— Да, Егор, ты прав, я что-то перепугалась, а теперь поняла, что это звуковой эффект. Извини, пожалуйста. Действительно, произошла, видимо, какая-то авария…

— Точно! — вступил в разговор почти оправившийся от испуга Руслан Семихатко. — Где-то километрах в ста как бабахнет сейчас! Ракету-то разорвало на части, вот оно что!

Ребята принялись бурно обсуждать происшедшее, черпая силы и уверенность в споре на технические темы. Всем уже стало казаться, что они слышали не смех, а какие-то похожие звуки, неприятные, но именно космического происхождения. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году все бредили космическими полетами, в разгаре была холодная война с американцами, поэтому студенты живо обсуждали случившееся, высказывали свои версии, предлагали свое решение загадки. Только Дятлов был мрачен и тих да Степан задумчиво разглядывал небо, усеянное звездами. В глубине души они понимали, что произошло что-то опасное и чрезвычайно важное, может быть, именно то, ради чего их и послали в эту экспедицию, с виду напоминавшую обычный студенческий поход на лыжах. Нет, это не спутник, а какое-то новое секретное оружие, испытания которого проводятся неподалеку и являются строжайшей государственной тайной. Каким-то образом произошла утечка информации, ей воспользовались отсталые элементы, служители дикого религиозного культа. Теперь Егор ясно осознавал всю важность своей задачи, а Степан еще больше утвердился в мысли, что впереди их группу ждут серьезные испытания и опасности. Без слов Дятлов и Зверев поняли друг друга, переглянувшись.