Анна Кимова – Зяблик (страница 36)
Юля замолчала, перевела взгляд на Анастасию и сказала отрешенно:
– Вскоре я забеременела. А когда была на третьем месяце и до свадьбы оставались считанные часы, он поставил меня перед фактом, что у него случаются романы. Понимаете? Не один случайный роман, а периодические, планомерные, если так можно выразиться, романы. Так и сказал: «У меня, Юля, слишком большое сердце, чтобы в нем могла жить только одна женщина. Даже такая прекрасная, как ты».
Девушка сделала паузу. Она смотрела вдаль то ли отрешенным, то ли надменным взглядом, смысл которого ускользал от Анастасии.
– В тот же день я ушла от него. Но после очередной рабочей сессии у меня случился выкидыш.
– Юленька… – произнесла мать Дмитрия, обнимая девушку.
Анастасия погладила Юлю по голове и спине. Та прижалась лицом к шее женщины. Они долго сидели молча, а после Юля поднялась со скамейки и подошла к пруду.
– Потом он звонил, писал, приезжал, искал встреч. Но во мне как будто что-то умерло. Мне было все равно. Точкой же в этой истории стала наша случайная встреча в городе. Он говорил мне как меня любит, и какая я дура, что оказалась такой несговорчивой. До сих пор помню его фразу: «Гордость – не порок, но она мешает тебе жить», – сказал он мне. Понимаете? – Юля покачала головой. – Наверное, только тогда я осознала в полной мере, за кого собиралась замуж… Он ведь так и не узнал о том, что я была беременна. Не знаю почему, но я ему не сказала. Может, что-то предчувствовала. Хотела сделать это после свадьбы.
Анастасия подошла к девушке и встала возле самой кромки воды. Юля продолжала:
– В последнее время я задаю и задаю себе вопросы. Почему всю свою жизнь я отказывалась слушать свое сердце? Зачем довела себя до полного морального истощения? Ведь надо было остановиться раньше, что-то изменить. Тогда Бог не наказал бы меня так жестоко за мое тщеславие.
– О чем вы, Юля? При чем здесь тщеславие?
– При том, Анастасия Владимировна. Я хотела быть самой лучшей, самой любимой. А это и есть тщеславие. И вот результат: лучшей я стала, но это не принесло мне счастья, ведь именно моя напряженная работа так опустошила меня. А любимой мне стать так и не пришлось. Грехи не позволили.
– Что вы называете грехами? Желание быть любимой? Но это естественная потребность любого психически здорового человека. Вы сказали, что хотели быть лучшей и стали ею. И назвали это тщеславием. Но так ли это? Знаете ли вы, отчего происходит слово тщеславие? Тщетная слава. Это когда вы хотите, чтобы люди признавали ваше превосходство над ними, даже когда на самом деле его вовсе и нет. А то, что вы описали, это характер, воля к победе, лидерство, наконец. То есть качества, двигающие мир вперед. И уж точно я не стала бы относить такие вещи ко грехам.
Юля посмотрела на Анастасию с задумчивостью, как будто бы она начала осознавать что-то важное.
Женщина продолжала:
– На вашу долю выпало много бед, Юля. Но я вижу, что вы человек с очень сильным характером. Такие люди страдают тихо. Переживают глубоко. Я знаю это по себе. Вы страдали так долго, что разум стал вам изменять. Вы перестали быть к себе объективной. А теперь попробуйте просто взять и забыть обо всем. Как будто у вас нет прошлого. И никогда не было. А есть только будущее. И оно может быть каким угодно. Но совершенно точно оно не будет таким, каким было ваше прошлое.
Юля заплакала, а мать Дмитрия подошла к ней близко и обняла.
(прим.: стихотворение «Зола», автор Анна Кимова)
Глава 18
Дмитрий сидел за столом в своем болшевском офисе. В дверь постучали, и вошел Альберт. Дмитрий поднял голову, увидел друга и улыбнулся ему. Альберт ответил взаимной улыбкой и подошел к Дмитрию. Тот встал и мужчины обменялись рукопожатиями, обнялись.
– Здорóво, Альберт Геннадьич! Хорошо, что заехал!
– Привет! Я по делу, так что извини, ненадолго.
Дмитрий тут же стал серьезным, сел и жестом предложил Альберту сделать тоже самое. Но тот запротестовал:
– Некогда, Дима. Оставляю бумаги, просмотри на досуге. Все коррективы, которые обсуждали в прошлый раз, внесли. Я проследил. По проекту ничего пока не прояснилось?
Дмитрий просмотрел эскизы проекта.
– Спасибо за работу, своевременно, – подвел он итог увиденному. – По проекту пока ясности нет, но, думаю, что это вопрос ближайшего времени, так что ты очень кстати. Дней через десять-недели через две выкраивай время.
Дмитрий посмотрел на Альберта. Тот был, как всегда, серьезен. Лицо друга не отражало никаких эмоций. Это был лучший член его дримтим, команды мечты. Человек дела, стойкий, настоящий боец. Эмоции не были свойственны этому гладиатору, они были не в его характере. И это было большой удачей, ведь в работе Альберта они бы только мешали.
– Понял, – констатировал Альберт. – Через десять дней буду готов. Тогда я полетел дальше. Много дел на контроле.
Дмитрий кивнул:
– Давай! Рад, что заехал.
Альберт улыбнулся:
– Ну пока.
Он вышел. Дмитрий подумал о том, что все последнее время они с Альбертом каждый раз виделись всего только по несколько минут. Мастер выполнения поручений, тот был самым важным звеном после него самого. Дмитрий был мозг, Альберт – руки. Но сейчас их встречи не могли быть продолжительными, ведь ключевая сделка года была на стадии завершения. Снова раздался стук в дверь, который отвлек Дмитрия от размышлений. Никто не вошел, и мужчина произнес:
– Войдите!
Это был Тимофей. Ну конечно же! Тима никогда не входил без приглашения…
… Теперь они сидели за столом и обсуждали дела. По привычке говорили тихо, чтобы избежать ненужных слушателей.
– Я считаю, что это правильное решение, – продолжал Тима. – Не думаю, что Кирилл решится на глобальные действия, но лучше перебдеть. У меня есть ребята, которых можно привлечь.
– Как насчет тех, кто работал в доме раньше? Я бы предпочел проверенных людей.
– Согласен. Они и будут. Я еще две недели, как прозвонил их. Кто-то, конечно, не может. Пока поставлю меньше смен. Тогда людей хватит.
– Это правильно. Лучше меньше людей, но, чтобы были проверенные. Пробей еще водителя. Он уехал машину делать?
– Да, я договорился, его там подержат сколько надо. Посты я часам к восьми расставлю. А насчет пробить – обижаешь. Уже. Досье у тебя на столе. Пименов Александр Николаевич. Читай.
Дмитрий улыбнулся:
– Не буду. Скажи свое мнение.
– Вроде чист. Но пока лучше его задействовать вне дома. Пусть побудет разъездным. На мелком надо его обкатать. Чтобы как с Юлей не вышло.
Дмитрий вскинул лицо и посмотрел на Тиму:
– Да уж, – он посмотрел на часы, – Юля… Пора мне к ней ехать, пока мама ее не утомила расспросами.
– Поздно спохватился! Если вздумала расспрашивать, то ты уже опоздал!
Мужчины засмеялись. В этот момент в дверь без стука вошел Михаил. Выражения лиц Дмитрия и Тимы постепенно изменились.
– О, Миша, проходи! – радостно воскликнул Дмитрий.
Тимофей стал подчеркнуто учтив:
– Я тогда уехал, Дмитрий Владимирович?
– Да, Тима, спасибо, – сухо произнес его хозяин.
Тот ушел.
– Ну, что у тебя? – поинтересовался Дмитрий
– В общем, по нашим каналам прошла информация, что Кирюша твой спелся с Владом Торбеевым из Стройинвесткредитбанка. Бабки большие недавно через его контору прошли.
– Обнал?
Михаил кивнул:
– Он самый. Но Торбеев сейчас не в большом фаворе, если не сказать «под колпаком». Мы попросили пока не тормозить эту сделку, так что их проследили. Похоже, что Кирилл метит на проект болшевской набережной.