Анна Кейв – Закусочная «Тыквенный фонарь» (страница 39)
Крис, сжимавший шкатулку, почувствовал, как его пальцы задрожали. Он должен был завести ее снова, мелодия затихала, но взгляд его был прикован к Чаше. Каждый раз, когда кровь поднималась выше краев, она начинала медленно стекать обратно, но при этом испускала тонкие нити пара, источающие отвратительный запах гнили и железа.
– Крис, не смотри! – крикнула Николь, заметив, как его лицо побледнело, а взгляд потускнел. Но для Криса ее голос звучал словно сквозь вату, приглушенный и далекий.
Аманда продолжала шептать слова заклинания, но теперь ее голос дрожал. Она видела, что Крис завороженно следит за кровавыми потоками, не в силах оторваться от ужасающего зрелища. Она понимала, что еще немного – и он потеряет контроль, упадет в обморок, и тогда круг разрушится.
– Крис, шкатулка! Заведи ее снова! – отчаянно крикнул Вильям, но Крис оставался неподвижным, будто его душу сковали тени, поднимающиеся из Чаши.
В этот момент кровь внутри сосуда вдруг взвилась, словно живое существо, и потянулась в сторону Криса, как щупальца. Он инстинктивно дернулся, и это движение вернуло его к реальности. Его пальцы судорожно закрутили механизм шкатулки. С первых, еще дрожащих нот мелодии, кровавые щупальца отступили, испуская злобные шипения.
Кровь в Чаше завопила, как живое существо, и стала испаряться. Воздух заполнился режущим слух криком, от которого хотелось закрыли уши. Наконец последние капли крови испарились, оставив лишь зловонный запах.
Мелодия шкатулки стихла, и вместе с ней подвал погрузился в полную тишину. Аманда осмотрелась, пытаясь понять, окончено ли все. В подвале было там темно, что она больше не могла рассмотреть ни строчки из Книги Теней.
– Это… все? – не веря прошептала она, задыхаясь.
Неожиданно Книга Теней в ее руках вспыхнула синим потусторонним пламенем, который, однако, не обжигал ее рук. Одновременно с этим Латхима стала поочередно вспыхивать и сгорать, словно в ускоренном съемке, оставляя после себя лишь лужицы воска. Чаша пошла трещинами, а Камень рассыпался в пыль. Зеркало же потускнело, переставая отражать то, что происходило в подвале.
В руках Аманды остался пепел. Артефакты были уничтожены. Лишь символы продолжали слабо пульсировать, но и их вибрация утихала. Опасность миновала. Защита больше не требовалась.
– Проклятие снято, – выдохнула Аманда. – Мы сделали это.
У них не осталось сил на то, чтобы обсуждать произошедшее. Они обнялись, упав в объятия друг друга, а затем поспешили покинуть подвал. Аманда была убеждена, что в ближайшие же дни очистит его от всего, что там хранилось, чтобы больше ничего не напоминало о творившихся там ужасах.
Выйдя в зал, обессиленные, но довольные, они встретились лицом к лицу с Элинор. Та обвела взглядом компанию и остановилась на Аманде. В ее глазах сверкнуло удивление, а затем недоверие.
– Вы провели ритуал? – потребовала она ответ.
Крис хотел ответить, но Аманда сделала это за него:
– Да. Проклятие снято. Артефакты – все до единого – самоуничтожились после того, как все закончилось. И Книга Теней тоже. Ее больше нет.
Элинор осела на стул и запричитала:
– Этого не может быть… Проклятие должно было забрать последнего Фелтрама.
Крис нахмурился:
– О чем ты говоришь?
Элинор вскинула на него несчастный взгляд:
– Вы не могли провести ритуал. Я намеренно не указала в инструкции, что на Латхиме, несущей проклятие, должна быть кровь Фелтрамов. Духи должны были забрать Аманду, не тронув остальных. Как вы… Как это возможно?
Аманда и Крис переглянулись. Теперь они понимали, почему Элинор согласилась им помочь. Она жаждала возмездия, которое должно было свершиться из-за одной недомолвки.
Крис взял в свои руки ладони Аманды и провел большими пальцами по царапинам от осколков тыквенного фонаря, которые почти зажили. Аманда ахнула:
– Когда мы нашли огарок Латхимы… Я порезалась, у меня пошла кровь. Прежде чем ты перебинтовал мне ладони, я держала в руках Латхиму и оставила на ней кровь Фелтрамов.
Элинор прикрыла глаза, понимая, что все кончено. Месть, которой она жила все эти годы, так и не свершилась до конца. И если предательство Элинор было ожидаемым, то слезы, проступившие в уголках ее глаз, удивили всех. Элинор Дейкворт – жесткая и беспринципная женщина – плакала.
Николь опустилась перед ней на колени и нерешительно коснулась ее ладоней, сжав их, привлекая к себе внимание. Элинор уставилась на нее, не понимая, чего она от нее хочет.
– Элинор, – мягко начала Николь. – Пора перестать жить прошлыми обидами. Аманда не должна нести крест за то, что произошло задолго до ее рождения. Я это поняла сразу, как только узнала ее поближе. Благодаря Аманде случилось то, чего вы так хотели – Книга Теней уничтожена, она больше не причинит никому зла.
– Вы не понимаете, – мотнула головой Элинор.
– Понимаю, – настойчиво проговорила Николь. – Милли была моей двоюродной бабушкой. И я понимаю вас, как никто другой. Я знакома с Миллисент только по рассказам своей бабушки, но уверена, что она бы не хотела, чтобы из-за случившегося столько лет тянулась вражда, унесшая столько жизней.
Взгляд Элинор изменился. Впервые в нем проступила… нежность. Она погладила Николь по щеке, а затем тяжело поднялась, опираясь на трость.
– Аманда, – величественно произнесла она. – Простить вас и весь ваш род будет непросто. Но я постараюсь.
Аманда медленно выдохнула, отпуская страх, который грыз ее изнутри при виде Элинор. Она шагнула вперед и обняла Криса, сжимая его так крепко, словно он был ее якорем в бушующем море.
Элинор посмотрела на них в последний раз. В ее взгляде мелькнуло что-то новое – не злость, не обида, а, возможно, странное облегчение. Она медленно кивнула.
– Берегите друг друга, – неожиданно произнесла она, и ее голос прозвучал мягче, чем кто-либо из них привык слышать. Затем она, опираясь на трость, развернулась и ушла, не оглядываясь.
Молчание наполнило зал, но оно больше не казалось гнетущим. Напротив, в нем была тишина завершенности. Николь, улыбнувшись, подняла взгляд на своих друзей.
– Не знаю, как вы, а я не смогу сейчас подняться в комнату и просто уснуть. Как насчет того, чтобы отпраздновать? – спросила она, озорно сверкая глазами. – Я могу приготовить горячий шоколад.
Аманда засмеялась, впервые за долгое время почувствовав, как тяжесть спадает с ее плеч.
– Горячий шоколад? – переспросила она, качая головой. – После всего этого? Думаю, мы заслужили нечто большее. Как насчет большого пирога?
Николь с сомнением произнесла:
– Его долго готовить. Даже вчетвером у нас не хватит на это сил.
Вильям припомнил:
– Мы же рано закрылись. У нас осталось много еды, не только пирог.
Крис улыбнулся, не выпуская из объятий Аманду:
– Пожалуй, стоит устроить ночной пир. Мы заслужили это.
Они направились на кухню, оставляя за собой остатки старых страхов и горечи.
«Это конец» – подумала Аманда, широко улыбаясь.
Эпилог
На улице уже стемнело, и свет старых фонарей мягко освещал заснеженные дорожки Лостшира. Снег лежал нетронутым ковром, искрясь под редкими огоньками гирлянд, развешанных на ветвях деревьев. Сквозь морозный воздух доносились приглушенные звуки – где-то вдалеке пели рождественские песни, а в чьих-то окнах виднелись теплые отблески каминов.
Внутри закусочной «Тыквенный фонарь» царила особая атмосфера – уют и тепло, которые могли согреть даже самые холодные сердца. Полумрак зала разгоняли огоньки гирлянд и свеч, стоявших на столах. Главный стол был нарядно украшен – веточки ели, ленты и маленькие свечи в стеклянных подсвечниках создавали впечатление настоящего рождественского праздника. В центре зала возвышалась елка, наряженная с особой заботой: разноцветные шары, бусы и мерцающие огоньки казались отражением той радости, что витала в воздухе.
Сегодня закусочная была закрыта для посетителей. Этот вечер был особенным – он принадлежал только семье и друзьям, собравшимся вместе, чтобы встретить канун Рождества.
Аманда, стоя в дверях кухни, с улыбкой наблюдала за суетой близких ей людей. Джослин и Джорджия уже успели попробовать пару кремовых завитков, о чем свидетельствовали их озорные улыбки и перепачканные губы. Джереми расставлял блюда на столе, время от времени посматривая на Дженнифер, которая, сидя у окна, с нежностью гладила свой живот.
– А можно кусочек тыквенного торта? – попросила Джослин, хитро мигая глазами и поглаживая Мадам Жирок, для которой был поставлен отдельный стул.
– Или кексик, – взмолилась Джорджия, умиленно сложив ручки под подбородком.
Джереми, ставя на стол поднос с запеченной ветчиной, покачал головой:
– Сладкое только на десерт.
Дженнифер, которая из-за огромного живота весь день просидела на диванчике, подмигнула девочкам:
– Сегодня можно.
После того, как проклятие пало, Аманде пришлось сознаться в том, что она осталась сиротой. Эта новость быстро разошлась по Лостширу, и первыми, кто пришел ее поддержать, были Джонсы. Джереми и Дженнифер незамедлительно предложили Аманде оформить над ней опеку. И она согласилась.
Документы оформили быстро, и сразу после этого семья Джонсов перебралась в коттедж Фелтрамов. Это было временно – лишь до совершеннолетия Аманды. Они не хотели ее стеснять.
Прошло всего несколько недель с тех пор, как Аманда стала полноправной владелицей «Тыквенного фонаря». Она полностью погрузилась в управление заведением, находя в этом утешение и радость после ужасающих событий.