Анна Кейв – Закусочная «Тыквенный фонарь» (страница 32)
Элинор прервала его:
– Кристофер, тебе никогда не хватало манер и терпения. – Она потянулась к ящичку и вытащила из него шкатулку, которая была до верху наполнена символами защиты. – Я годами собирала их по всему миру, как и остальные артефакты, таящие в себе огромную силу и мощь. Я не расстанусь со своей брошью – со своей памятью, – но ты можешь взять любую побрякушку. Подвеска? Кольцо? Браслет? Выбирай.
Смутившись, Крис буркнул:
– Извини.
Порывшись в шкатулке, он выудил массивное кольцо и примерил на указательный палец. Оно оказалось в пору. Элинор удовлетворенно кивнула и захлопнула шкатулку. Аманда и Крис, обменявшись взглядами, выдохнули, почувствовав, как напряжение слегка ослабло. Но это было лишь временное облегчение.
– Идите уже, пока я не передумала, – бросила Элинор, открывая дверь, словно боялась разрушить зыбкое перемирие Дейквортов и Фелтрамов, которое они только что создали. – И помните: у вас мало времени.
Глава 14. Миллисент
Вернувшись в закусочную, Аманда отправила Криса на кухню и подменила Николь в зале. Обоим нужно было подумать над тем, где искать недостающие артефакты.
Исповедь Элинор до сих пор не могла уложиться в голове Аманды. Столько лет она считала бабушку Криса ворчливой старухой, ведьмой и манипуляторшей, держащей всех вокруг в страхе, скрывая за язвительными репликами и пронзительным взглядом зловещие намерения. Аманда была уверена: за всем, что случилось с ее семьей, стояла именно Элинор. Секреты, интриги, странные совпадения и трагедии – все это, казалось, вело к одному источнику, и этим источником была она, матриарх семьи Дейкворт.
Но теперь… Теперь все оказалось совсем не так. Слова Элинор перевернули ее мир с ног на голову. В течение всего разговора Аманда тщетно пыталась найти трещины в истории бабушки Криса, уловить хотя бы намек на ложь. Но Элинор говорила слишком убедительно, а ее голос срывался то на гневную дрожь, то на печаль от преследовавших теней прошлого, что даже сомневаться становилось трудно. Элинор, в бесконечной борьбе с древним культом, стала жесткой и беспринципной. И такой ее сделали обстоятельства.
И самое горькое открытие заключалось в том, что все это время Аманда была ослеплена враждой Дейквортов и Фелтрамов и обвиняла не того человека. Настоящая вина лежала на плечах ее собственной бабушки. Это Лидия, своими необдуманными действиями, впустила тьму в их род, подарив культу ту силу, что преследовала их поколения спустя.
Она облокотилась о стойку, машинально протирая стаканы, чтобы скрыть дрожь в руках. Мысли роились в голове, словно разъяренные осы. «Моя бабушка…» – повторяла она про себя, как мантру, но это не приносило никакого утешения. Наоборот, каждое повторение будто вонзало кинжал все глубже.
Она стиснула зубы и с силой сжала стакан, едва не разбив его. Аманда понимала, что именно бабушка ненароком запустила цепочку исчезновений Фелтрамов. Но она не могла ее винить и тем более ненавидеть. Бабушка была всего лишь юной и наивной влюбленной школьницей, которая повелась на убеждения глупого парня, который сам не знал, что творит и во что ввязывает остальных.
И теперь она, Аманда, оказалась на перепутье. С одной стороны, она могла бы отказаться верить в откровения Элинор и, сняв проклятие, продолжать жить в своей старой системе координат, где все было четко и понятно. Но сердце подсказывало ей, что, возможно, пришло время оставить ненависть позади и попытаться понять Элинор.
Она бросила взгляд на дверь кухни, за которой скрывался Крис, и вздохнула. Ей нужно было думать об артефактах, звоне колоколов и снятии проклятия, но раз за разом в мыслях вспыхивал образ, который защищал ее в кабинете Элинор. Когда та с презрением обвинила внука в том, что он влюбился в Аманду, Крис ни словом не обмолвился об этом, но его глаза тогда сказали больше, чем могли бы любые слова. В этот момент, под тяжелым взглядом Элинор, Аманда на мгновение увидела в Крисе что-то, что было ей незнакомо – уязвимость. Он стоял перед своей бабушкой, словно мальчишка, застигнутый врасплох. Но это смятение длилось лишь миг – Крис быстро взял себя в руки, и его лицо вновь приняло привычное невозмутимое выражение.
С тех пор этот короткий момент не давал Аманде покоя. Действительно ли он… чувствовал что-то большее? Или это была лишь случайная реакция на жестокие слова Элинор?
Аманда вернула стакан на место и взялась за следующий. Она не могла позволить себе роскошь увлекаться чувствами, когда на кону стояла ее жизнь. И все же…
Мысли снова вернулись к его взгляду. Аманда почувствовала, как сердце сжалось в груди, словно предупреждая ее, что она ступает на опасную территорию – новую и неизведанную, но такую манящую.
Прежде чем она успела углубиться в очередной водоворот сомнений, дверь кухни тихо приоткрылась, и Крис выглянул в зал. Его лицо было утомленным, но взгляд по-прежнему остался внимательным.
– Все в порядке? – тихо спросил он, заметив, как Аманда мучает стаканы, которые уже блестели от чистоты.
– Да… — она выдавила улыбку и кивнула. – Просто задумалась.
Крис задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, но ничего не сказал. Лишь коротко кивнув, он снова скрылся за дверью кухни.
Аманда вздохнула. Им обоим теперь предстояло пересмотреть свои отношения, которые до сих пор были исключительно дружескими. Но какими бы ни были их чувства, сейчас им нужно было сосредоточиться на куда более насущных проблемах. Спасение от проклятия – вот что должно стоять на первом месте. Она решительно отбросила мысли о Крисе в дальний угол сознания. Время разбираться в чувствах будет потом. Если оно у них вообще будет…
Оставив стаканы в покое, она приветливо улыбнулась и подошла к Теодору Стэдлеру – шеф-повару единственного ресторана в Лостшире.
– Аманда, – тепло поприветствовал он ее, окидывая взглядом закусочную. – От клиентов отбоя нет?
– Добрый вечер, – кивнула она. – Все как всегда – вечерний ажиотаж.
– Понимаю, у нас также. А я вот решил вырваться из плена кастрюль и сотейников. Давненько не ужинал в «Тыквенном фонаре». Мои поварята как-нибудь справятся с наплывом, а вот я без жаркого в горшочке из тыквы этот вечер не переживу.
Аманда широко улыбнулась:
– Будет сделано! Что-нибудь еще? Десерт? У нас сегодня первоклассные тыквенные кексы с тягучей соленой карамелью и шафраном.
Теодор дернул себя за кончик черного густого уса, как делал всегда, когда речь заходила о кулинарных изысках и фирменных блюдах Фелтрамов.
– Не откажусь, – согласился он. – Аманда, мне не ловко отвлекать Лидию, учитывая, сколько у вас гостей, но, может, она выйдет ко мне на минуточку?
Улыбка Аманды дрогнула. Теодор Стэдлер больше никогда не вступит в их любимую с бабушкой игру «Выведай рецепт».
– Вы правы, она сейчас очень занята, – пролепетала Аманда. Она старалась держаться, но ей это тяжело давалось. И от Теодора это не ускользнуло.
– Лидия на меня не в обиде? – встревожился он. – Раньше она никогда не отказывала мне во встрече.
– Ей нездоровится, – нашлась Аманда. – Она сейчас отдыхает и не сможет к вам спуститься.
– Что ж, передавайте бабушке мои наилучшие пожелания о выздоровлении, – с сочувствием сказал он. – Я обязательно пришлю корзину из нашего ресторана со всем тем, что так любит ваша бабушка. У нее еще не поменялись вкусы?
– Не поменялись, – качнула головой Аманда, мысленно добавляя: «И уже никогда не поменяются».
Она уже собиралась передать заказ на кухню, как Теодор пощелкал пальцами, привлекая ее внимание – привычка, от которой он никак не мог избавиться даже за пределами своей кухни.
– Аманда, милая… – Теодор свел брови к переносице с таким видом, словно за что-то извинялся. – Мне очень не хочется вам указывать, я понимаю, как тяжело справляться, когда капитан фрегата «Тыквенный фонарь» не на капитанском мостике, но… Я бы посоветовал вам присмотреться к тому милому пушистому созданию в углу. Не приведи господь, чтобы к вам на ужин зашли гости из санэпидемстанции и встретились с Мадам Жирок под своим столом.
Переведя взгляд в том направлении, куда кивнул Теодор, Аманда ахнула. Мадам Жирок восседала прямо в зале, совершенно не обращая внимания на суету вокруг. Аманда мысленно обругала себя – утром она забыла дать питомице ее лакомство. Из-за этого Мадам Жирок бесцеремонно спустилась в закусочную, требуя не столько внимания к своей пушистой персоне, сколько бисквитиков из тихоокеанского лосося.
Поблагодарив Теодора Стэдлера, Аманда метнулась к кошке, чтобы подхватить и унести ту на второй этаж в ее личную опочивальню. Но подойдя ближе, она заметила, как что-то сверкнуло в лапках Мадам Жирок. Сердце Аманды пропустило удар.
Полумесяц, переходящий в полную луну, мерцал в лапках кошки, а цепочка, на котором висел кулон, блестела, переливаясь в свете ламп. Аманда сунула руку в карман фартука и нащупала символ, который дала ей Элинор. Впрочем, глупо было полагать, что это она обронила. Символ, данный ей Элинор, давно потемнел и потускнел от времени. А то, с которым игралась питомица, явно начищали до блеска.
Это означало, что находка Мадам Жирок принадлежала кому-то другому…
Аманда подошла к Мадам Жирок и опустилась на корточки. Кошка, заметив, что ее сокровище заинтересовало хозяйку, прижала уши и принялась защищать находку, как истинный страж.