Анна Кейв – Та самая старшеклассница (страница 4)
– Анжела!
– Да иду я! – обернулась Желе. Подхватив скейт, она пообещала Коралине: – Мы зайдем за тобой!
Кивнув ей в спину, Коралина развернулась и трусцой побежала обратно. Настрой для пробежки пропал, и стартовать заново не хотелось.
На Лимонной улице забрезжил более уверенный солнечный свет. Он бликовал на асфальте и домах, на окнах и зеркалах припаркованных во дворах машин. Раннее утро покидало Лимонную улицу, сдаваясь яркому солнцу.
Коралина снова пересеклась с пожилой соседкой в спортивном костюме и ее собакой. Та выглядела заметно бодрее и даже, казалось, улыбалась. Коралина тоже слегка улыбнулась – одним краешком рта. Люди здесь казались на удивление радушными. Разумеется, если не считать Мишу. Но после разговора с Желе дуться на него так сильно уже не хотелось.
Она задумалась о том, почему ее здесь так тепло приняли. Уже трое человек пригласили ее в свою компанию – невообразимо! Раньше она могла только мечтать о таком, с завистью наблюдая за школьными компашками со стороны. Коралиина и сама не раз пыталась к кому‐нибудь присоединиться, но на нее всегда смотрели как на навязчивого младшеклассника, лезущего к более старшим ребятам с дружбой, которая была явно ему не по возрасту.
Может, все дело в теплом климате, море и пальмах? Невозможно озлобиться в таких условиях. Вся жизнь как на курорте! Впрочем, почему «как»? До сих пор не верилось, что теперь она живет в Сочи. Живет, а не просто приехала с мамой в отпуск! Все равно что перейти через портал и попасть в другой мир на далекой планете.
Вернувшись домой, Коралина тут же пошла в душ. Смыв с себя липкий пот, смешанный со следами неловкости из-за знакомства с Мишей, она переоделась в пижаму и набросила на плечи самое большое полотенце, которое было в новом доме. Она всегда сушила волосы естественным путем, чтобы не портить их феном, но из-за этого одежда и все, к чему прикасалась, тут же становилось мокрым. Часа через три, когда волосы полностью высохнут, можно будет переодеться в сухое.
Смартфон завибрировал – пришло сообщение от папы.
Папуля
В следующем сообщении были данные для получения доставки.
Коралина грустно поджала губы. В прошлом году родители долго тянули с новостью о разводе, чтобы не портить дочери пятнадцатилетие. Сообщили спустя два дня. Но она и без того понимала, к чему все шло: по натянутым улыбкам и притворно беспечным разговорам.
Стоило отдать родителям должное – они в самом деле старались не вмешивать ее во все, что между ними происходило. Мама без конца повторяла, что они разводятся друг с другом, а не с Коралиной, и у нее по-прежнему есть оба родителя. Она была благодарна им за это. Всегда чувствовала, что в семье ее любят. Пусть даже в это число не входила бабушка.
Заслышав шум на первом этаже, Коралина вышла и оперлась о перила. По приглушенному разговору мамы и дяди Яши стало понятно: они спорят о том, прийти с тортом к ней в комнату или позвать именинницу на кухню. Дядя Яша выступал за второй вариант, чтобы не мешать личному пространству Коралины. И она в который раз про себя отметила, что мама не ошиблась в своем выборе.
Она поплотнее закуталась в полотенце и сама спустилась к ним. Мама, завидев ее, тут же переполошилась.
– Торт! Свечи! Так, куда я дела зажигалку? Яша!
– Мам-мам, да не надо свечей, – осадила ее Коралина. Дядя Яша, похлопав себя по карманам, принялся судорожно искать зажигалку. – Дядь Яш, ну правда, не надо!
На поиски зажигалки ушло несколько минут, но найти ее среди коробок и пакетов, которые еще не успели разобрать, оказалось невозможным.
– Ну ладно, в этот раз без свечей. – Смутившись, мама скрылась на кухне. Коралина услышала пластиковый «чпок», а через минуту мама вернулась, протягивая шоколадный торт и виновато улыбаясь. – В этот раз все не так. Не смогла найти в вещах форму, представляешь? Обещаю, я испеку твой торт сразу, как освоимся. На первое сентября, а? Что скажешь?
Коралина кивнула. Конечно, она понимала. Переезд в другой город давался нелегко.
Она перевела взгляд с улыбающихся мамы и дяди Яши на «Прагу» из супермаркета. Обычно мама пекла для нее «День и ночь»: шоколадные коржи чередовались с ванильными и были щедро пропитаны сметанным кремом, а сам торт покрывала шоколадная глазурь. Но «Прага» тоже ничего.
– Время подарков! – спохватился дядя Яша и скрылся среди коробок.
Пока он шуршал и чертыхался из-за прилипшего к пальцам скотча, Коралина улучила момент и, набравшись смелости, спросила:
– Мам, можно я после обеда поеду в развлекательный центр? Я познакомилась с нашими соседями по улице, моими ровесниками, и они зовут меня с собой.
У мамы от удивления расширились глаза.
– Ты уже успела с кем‐то подружиться? Так быстро? Это же замечательно! Конечно, поезжай, только возвращайся не позже восьми, ладно? У нас будет праздничный ужин.
– Хорошо, – пообещала Коралина и расслабила плечи.
– Нашел! – радостно воскликнул дядя Яша. – Коралина, это тебе от нас с твоей мамой.
Он протянул ювелирную коробочку из изумрудного бархата. Внутри лежала тонкая золотая цепочка с подвеской в виде ракушки. Через прорези верхней створки проглядывала перламутровая жемчужина.
– Она открывается, – подсказала мама, по-прежнему держа торт.
Коралина подцепила ногтем створку, обнажая раковину. Жемчужина лежала среди мелких фианитов, которые мерцали, стоило только солнечному лучу попасть на них.
– Нравится? – нервно уточнил дядя Яша.
– Очень, – искренне ответила Коралина. – Спасибо!
Мама и дядя Яша выдохнули, как саперы, обезвредившие бомбу.
– Торт на завтрак! – провозгласила мама.
Коралина захлопала в ладоши, поддерживая ее.
Глава 3
«Лимонная» банда
До трех часов дня Коралина не находила себе места. Она успела сходить в пункт выдачи за подарком от папы – новыми беговыми кроссовками и плюшевым брелоком в виде Багза Банни, который сразу повесила на рюкзак.
Вернувшись домой, Коралина со всей ответственностью взялась за разбор коробок и пакетов, чтобы наконец разложить одежду. Заняла руки, чтобы убить время, и заодно нашла то самое платье, в котором хотела поехать в развлекательный центр. Мятного цвета, с короткими рукавами-бабочками, резинкой на талии и юбкой-колокольчиком. Как назло, платье нашлось на дне самой последней коробки и было таким измятым, что пришлось потратить целых полчаса, чтобы избавиться от складок! Еще полчаса ушло на макияж: Коралина подкрасила ресницы и применила тысячу и одну уловку, чтобы замаскировать «лягушачий рот».
Оставалось только решить, что делать с волосами. Собрать в хвост на затылке, а затем заплести косу? Соорудить пучок или лучше два? Оставить распущенными?
Ответ нашелся сам собой. Пока она раздумывала над прической, снизу донесся мамин голос:
– Коралина, к тебе пришли!
Замерев со жгутом из волос, который она намеревалась скрутить в пучок, Коралина молниеносно расправила пряди и прошлась по ним пальцами, наспех расчесывая. Что ж, придется идти с распущенными.
Сбежав по лестнице, Коралина скромно улыбнулась соседу. Маркус – она все‐таки решила называть его именно так – стоял в прихожей с профессиональным зеркальным фотоаппаратом и беседовал с мамой и дядей Яшей:
– …недалеко, в пяти остановках. Это семейный развлекательный центр – там батуты, игровые комнаты, кинотеатр, боулинг, кафе, игровые автоматы…
– Игровые автоматы? – напрягся дядя Яша.
– Аэрохоккей, футбол, танцевальные платформы, – пояснил Маркус. – Не азартные игры. Обещаю, мы присмотрим за Коралиной и не оставим ее одну. Я провожу ее домой и доставлю не позже…
– Восьми, – подсказала мама.
– Не позже восьми, – галантно улыбнулся Маркус.
Коралина привычно стерла с лица улыбку. Пока сосед договаривался с мамой и отчимом, она успела украдкой рассмотреть его. К ее удивлению, у Маркуса была необычайно бледная для Сочи кожа, словно он выходил на улицу только после заката или наносил несколько слоев максимально мощного SPF-крема [4], обновляя его каждый час. Черные волосы и темно-карие глаза резко контрастировали с этой бледностью, а черты лица напоминали молодого Бена Барнса [5]. Чего уж таить, Коралина все детство была влюблена в принца Каспиана [6].
В рубашке цвета хаки Маркус был безумно похож на Молодого человека из «Слов» [7]. Небрежно растрепанные ветром волосы спадали на лоб, как у парней с винтажных фотографий, что придавало лицу творческую меланхоличную мягкость. Коралина невольно засмотрелась на Маркуса, что, наверное, было совершенно неприлично – так долго пялиться на соседа, пусть и исподтишка.