Анна Кейв – #совершеннолетние (страница 42)

– Сейчас уже поздно все отменять? – глухо проронила Мира.

Мама обняла ее:

– С чего ты это взяла?

– Уже почти все готово, даже приглашения разосланы. Если все отменить, такие слухи пойдут…

Папа резко встал на ноги, маша рукой:

– Да пусть что хотят думают, я свою дочь в обиду не дам! Если моя красавица не хочет замуж, она не выйдет замуж. С Ильдаром и его родителями я поговорю и все объясню, они поймут. Только не грусти, прошу, я не могу смотреть на то, как моя девочка изводит себя! Я все решу. Только пообещай, что больше не будешь все держать в себе. Если тебя что-то тревожит, если ты чего-то хочешь – подойди к нам с мамой и расскажи об этом.

На глаза Миры навернулись слезы.

– Я бы хотела кое-что еще, – призналась она.

Мама отстранилась, вопросительно глядя на дочь. Папа, кряхтя, присел на корточки перед Мирой и взял ее за руки:

– Чего ты хочешь, красавица моя?

– Можно я возьму свободный год? – пролепетала девушка, боясь, что просила слишком многого.

– А что это такое? – уточнил папа.

– Я хочу поступить в университет на следующий год. А этот посвятить самой себе. Хочу куда-нибудь поехать, например, в Ирландию или Мексику. Может, поживу на нашей вилле в Испании. У меня еще нет четкого плана, только мечты. Можно?

Она с надеждой обвела взглядом родителей. Папа с сомнением протянул:

– Одна? Самира, это неразумно…

Мама перебила его:

– Дорогой, мы уже об этом говорили, когда обсуждали поездку нашей дочери с подругами. Давай не будем начинать его снова? Наша малышка уже выросла, и мы не должны мешать ей расправлять крылья. Мы с тобой всегда и во всем поддерживали Тимура, во всех его начинаниях, так же мы должны поступить и с дочерью. Я знаю, что ты хочешь сказать – он мужчина, а она хрупкая беззащитная девушка. Но ты же хочешь, чтобы наша дочь была счастлива?

Папа грузно вздохнул, поднимаясь на ноги. Он задумчиво прошелся по комнате, переваривая разговор. Мира сжалась, как пружина, в ожидании ответа. И, наконец, папа произнес:

– Я тебя отпущу, но с одним условием. Привезешь папе по бутылочке из каждой страны? Хочу собрать коллекцию.

Мира расплылась в улыбке. Камень, в который превратилось ее сердце, пошел трещинами, рассыпаясь в мелкую пыль. Ничего больше не душило девушку, не тяготило и не заставляло ее сжиматься от страха перед будущим. Теперь онахотела,чтобы оно наступило.

– Привезу, – пообещала Мира, растворяясь в родительским объятиях.

Глава 19

– Передай чипсы, пожалуйста, – нарочито вежливо проговорила Илона и потянулась к пачке на соседнем сидении. – О, спасибо, Рига, как мило с твоей стороны. Мир, подай из холодильника энергетик. Девчонки, как здорово, что вы всегда рядом.

Девушка яростно захрустела, попутно запивая остроту энергетиком. В моменты, когда злость снова захлестывала ее, она начинала общаться с воображаемыми подругами. Нет, она не поехала крышей. Таким образом она доказывала самой себе, что у нее больше не осталось подруг. А когда слезы застилали глаза, Илоне приходилось сворачивать на обочину. От базы до Новосибирска, через который она решила ехать, было всего четыре часа езды, но благодаря эмоциональным всплескам этот путь растянулся на всю ночь.

Она видела сообщения, которыми подруги закидали ее. Ради интереса Илона пролистала их, не заходя в чат. Так получалось оставить сообщения непрочитанными. Илона хотела исчезнуть из жизни Миры и Риги, чтобы те увидели – какого это, когда с тобой не считаются.

– То есть свадьба, то ее нет, – пробурчала девушка, устало сжимая руль. Перед глазами все еще стояло то сообщение, в котором Мира сумбурно оправдывалась и делилась последними новостями. – Да делайте вы что хотите, вообще плевать!

Илона даже гуглила, где можно свести татуировку, но все как один источники твердили, что свежую тату не рекомендуется удалять. Тогда девушка загорелась идей перебить миску с рисом на, скажем, Чак-чака. Уж он-то ей никогда бы не соврал и не подвел! Но эта услуга оказалась слишком дорогой – в конце путешествия денег оставалось катастрофически мало. Выбирая между тем, чтобы перекрыть миску с рисом в Новосибирске и остаться там бомжевать или все-таки доехать до Красноярска, Илона выбрала второе. Можно было, конечно, снова попросить родителей или братьев пополнить баланс на карте, но девушка уже столько раз к ним обращалась, что писать еще раз она бы просто не решилась.

В конце концов, Илона сошлась на том, что миска с рисом должна остаться ей в назидание – никогда в жизни не заводить ни с кем дружбу. Одногруппники, знакомые, коллеги, товарищи… Да кто угодно, но липовым друзьям в ее жизни делать нечего.

Она верила в дружбу. Радовалась, что ей повезло иметь сразу двух лучших подруг. Но Рига была права – они выросли. И переросли дружбу. Отныне Илона по себе. Если Миру и Ригу устраивало вранье и недомолвки, то ее – нет.

Илона жалела себя. Жалела, когда рыдала в подсолнечном поле, отпугивая своими завываниями проезжающих дальнобойщиков. Жалела, когда вгрызалась в жирный чебурек из придорожной кафешки. Ей было все равно, что ее ждало после этого. А ждали снова кусты и рулон туалетной бумаги. Она жалела себя, когда, выбирая между нелюбимыми острыми и нелюбимыми крабовыми чипсами выбрала первые. Других вкусов просто не было. Жалела, когда на заправке не оказалось ее любимого энергетика. Жалела, когда проезжала мимо озера и завидела на берегу компанию молодых людей. Ей подумалось, что они, наверное, тоже дружили. И со временем их дружбу наверняка должна была постигнуть та же участь, что и ее.

Перед самым Новосибирском Илона остановилась и, выйдя из машины, начала прыгать и яростно отбивать пятки об асфальт, будто бы он был в чем-то виноват перед ней. Пару раз проезжающие машины притормаживали, озабоченно уточняя, не требовалась ли ей помощь, но девушка посылала их, размазывая слезы и сопли по красному опухшему личику.

Когда на глаза Илоне попалась вывеска хостела «Тридцать три подушки», она, не раздумывая, резко свернула к нему. Попытка снять номер до вечера не удалась, и ей пришлось оплачивать суточное проживание вместе с завтраком несмотря на то, что она планировала только отоспаться и вечером двинуть домой в Красноярск.

Девушка была уверена, что выплакала годовой запас, но как только горячие упругие струи душа коснулись ее уставшего тела, она снова заревела. После этого ей пришлось выслушивать замечание от администрации хостела. Оказалось, что жалеть себя и реветь белугой в душе, к которому уже выстроилась очередь, было запрещено. Неофициально, конечно. Илона бы с радостью оспорила этот укор, если бы не чувствовала себя изможденным дельфином, выброшенным на берег.

Как только ее голова с мокрыми волосами-сосульками коснулась одной из тридцати трех подушек, девушка уснула беспокойным сном. Ей снилась Мира в свадебном платье. И то, как Рига кинула в лицо Ильдару свадебный торт, чтобы отвлечь внимание. А Илона, подогнав машину прямо к алтарю, зазывала подруг внутрь салона. И они мчали в закат, разрезая фату и кромсая платье. Счастливые и свободные.

Жаль, что это был всего лишь сон.

Разлепив глаза, девушку ослепили знойные лучи послеобеденного солнца. Штор в номере не было. Илоне казалось, что она спала несколько суток, а прошло меньше пяти часов. Голова гудела, еще и нос заложило – беспросветные рыдания не прошли даром. Девушка чувствовала себя такой же разбитой, каким были ее сердце и душа после предательства подруг.

Пришлось спуститься к машине и откопать дорожную аптечку. Когда оказалось, что в ней не было спрея для носа, Илона, выругавшись, отправилась за ним в аптеку. Поплутав по пыльным улицам окраин Новосибирска, она все же нашла ее в захолустном торговом центре, в котором даже не было кондиционера, а свет горел через одну лампочку. Попутно девушка купила прозапас туалетной бумаги в дорогу и тоник с лиловой краской.

До вечера Илона просидела в номере, отмечая про себя, что не зря не поскупилась на одноместный стандарт. В нем она могла в волю страдать, стараясь не измазать все вокруг краской из тюбика. Идея покрасить волосы была спонтанной. Илона просто увидела на кассе тоник по скидке. Кажется, до просрочки оставался всего день. Но девушке было все равно, даже если бы она облысела после этой ядреной химии, соплями склеивающей ее волосы.

– Теперь я принцесса Пупырка, – ничего не выражающим голосом протянула Илона, глядя на себя в зеркало общей душевой.

Опустив взгляд на раковину с лиловыми подтеками, она вздохнула. Можно было сбежать с места преступления, но оставлять после себя такое уродство просто непростительно. Осмотревшись, девушка не нашла ничего подходящего, поэтому просто налила жидкое мыло в ладошку и принялась оттирать следы после смывки тоника. Оставалось порадоваться, что она поленилась мыть голову под душем и склонилась над раковиной. Отмывать душевую было бы куда сложнее. А если бы краска попала еще и на кафель, то пришлось бы возиться до ночи.

Когда следы преступления были стерты, а мыло в диспенсере закончилось, Илона устало выдохнула и посмотрела на свое отражение. Лиловые волосы уже подсохли и даже неплохо смотрелись.

Девушка вздрогнула, когда в дверь требовательно постучали. К счастью, это был один из гостей, а не администратор. Илона спешно скрылась в своем номере и принялась собирать вещи, не желая задерживаться. Спустя двадцать минут он сдала ключи от номера и, шмыгнув покрасневшим носом, направилась к машине.