Анна Кейв – Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (страница 24)
– Ты просишь меня о помощи? – растерянно пробормотала Лиз.
– Никто тебя не заставляет, – спокойно сказала Ная, но в ее голосе зазвучало отчаяние. – Это твое решение. Но если ты не поможешь… Мы никогда не сможем вернуть себе то, что принадлежит нам по праву рождения. Другого шанса у нас может уже не быть.
Лиз почувствовала, как ее накрывает волной чужой боли и страха. Она знала, что это безумие. Но в глубине души что-то откликнулось – какой-то тихий, упрямый голос, который шептал: «Ты уже впуталась. Так чего тебе стоит зайти дальше?».
– Это сложно? – уточнила Лиз, все еще сомневаясь, стоит ли проводить обряд. Она не собиралась участвовать ни в чем подобном, но ей захотелось отплатить «Лостширским ведьмам» за их помощь и все то время, что она над ними насмехалась в стенах школы.
– Для тебя сложностей не возникнет, – мотнула головой Ная. – Проведение обряда я беру на себя. От тебя нужна всего лишь энергия.
– И как я ее отдам?
– Тебе нужно будет встать в круг, а я сделаю все за тебя – прочту заклинание, направлю нашу энергию в нужное русло. Тебе не о чем беспокоиться.
Лиз поджала губы. Она знала, что решение нужно принять молниеносно. Если она будет обдумывать и взвешивать все за и против, то откажется от этой сомнительной затеи.
– У меня есть условие, – твердо произнесла она. – Я помогаю с обрядом. Независимо от того, простит вас Мистерия или нет, с моей стороны будет сделано все необходимое. И в ответ я прошу вычеркнуть мое имя из клуба «Лостширских ведьм».
Ная тут же кивнула, соглашаясь:
– Идет. – Она поднялась с валуна и отряхнула джинсы. – Можешь идти домой. Отдохни, наберись сил, а вечером приходи в чертог – проведем обряд, пока твоя энергия не сошла на нет, как у нас.
Лиз запротестовала:
– У меня планы на вечер. – Она соскочила с камня и предложила: – Давай проведем сейчас. Зачем тянуть?
– Мы не можем, – покачала головой Ная. – Нужно все подготовить, настроиться. Мы с Молли и Карлой возьмем все на себя. Встретимся через три часа. И не говори ничего Льюису.
– Почему? – замерла Лиз.
– Расскажем, когда все получится, – терпеливо пояснила Ная. – Если облажаемся… Не хочу, чтобы он знал.
Лиз понимала Наю. Ударить в грязь лицом – это одно. Совсем другое, когда есть тому свидетели.
Они вернулись в чертог, и Лиз поманила за собой Льюиса, махнув на прощание остальным. В этот раз они дошли вместе только до окраины леса. Лиз нравилось, что Льюис изо дня в день провожал ее после обучения домой, но Ксавьер был прав – это не могло продолжаться. Со стороны выглядело максимально странно, что, встречаясь с одним, по вечерам она гуляла с другим.
Когда они с Льюисом неуклюже обнялись и разошлись, Лиз написала Ксавьеру:
Она видела, что сообщение было моментально прочитано. Но Ксавьер оставил его без ответа. Даже не отправил эмодзи. Это поселило в груди Лиз неприятную тревогу, которая до щемящей боли стискивала сердце и саму душу.
«Я должна вернуть все на свои места», – проговорила про себя Лиз, все больше убеждаясь в правильности своего решения. Ей ничего не стоило помочь ведьмам с обрядом, если после этого они оставят ее в покое. Она уже многому научилась и больше не нуждалась в ежедневных занятиях. Еще несколько встреч, и Лиз могла вычеркнуть из своей жизни эту черную полосу.
Впрочем, она не могла не признать, что ее что-то беспокоило. Что-то, из-за чего она просыпалась посреди ночи и ворочалась в попытках уснуть, несмотря на усталость. Лиз не могла отделаться от мысли о пророчестве. Правдиво ли оно? Лиз надеялась, что ведьмы неверно растолковали найденные записи.
В любом случае это ее мало касалось. Она не собиралась спасать мир или что-то в этом роде. Лиз хотела малого – вернуть свою жизнь. Идеальную жизнь, которую она с таким трудом построила.
Вернувшись домой, Лиз попыталась сосредоточиться на уроках, но мысли постоянно ускользали. Волнение перед обрядом сковывало ее, как невидимая сеть. Она то и дело ловила себя на том, что перебирает прядь волос или барабанит пальцами по столу. В какой-то момент терпение окончательно лопнуло, и она решила переключиться на что-то более осязаемое.
Лиз достала из ящика косметику и заколки для волос. Она понимала, что может так и не дойти до Ксавьера, но процесс создания образа всегда помогал ей успокоиться. Волосы она уложила в элегантные волны, закрепив несколько прядей жемчужной шпилькой на затылке. Затем она перешла к макияжу, тщательно подбирая цвета, чтобы подчеркнуть яркость глаз и придать коже здоровое сияние.
Но даже эта привычная рутина не могла заглушить гул ее мыслей. Ее взгляд то и дело останавливался на часах, как будто они двигались быстрее обычного. Время шло, а вопросы множились: хватит ли ей сил после обряда? Успеет ли она на вечеринку? Стоит ли предупреждать о ней папу или впервые в жизни проигнорировать его правила? Получится ли помириться с Ксавьером?
Но самый главный вопрос заключался в другом.
«Что, если Ная ошибается? Что, если я просто трачу время и силы на то, что ничего не изменит? Или даже навредит?» – Лиз облокотилась на стол, невидящим взглядом уставившись в свое отражение в зеркале. Ее рука замерла с кистью для румян.
Она вспомнила слова Наи: «Твоя энергия может перевернуть мир». В этом утверждении была и лесть, и откровенная манипуляция. Уж Лиз умела это различать, иначе бы не стала самой популярной девушкой в старшей школе. Но что-то в голосе Наи все же звучало искренне.
Лиз вздохнула и попыталась собраться. Она закончила макияж и встала из-за стола. Ее отражение в зеркале выглядело идеально – спокойное лицо, ровные стрелки, блеск на губах. Но это была лишь маска, под которой бушевала буря сомнений и страхов.
«Если Ная ошибается, я всегда могу уйти» – решила она. Лиз поправила шпильку в волосах и посмотрела на часы. До назначенного времени оставалось меньше часа.
Она взяла телефон и написала еще одно сообщение Ксавьеру:
Сообщение снова осталось без ответа. Она отправила смартфон в карман и вышла из дома. Вечерний Лостшир встретил ее прохладой, но волнение бросало Лиз в жар.
Путь до чертога показался ей короче, чем обычно. Лиз не заметила, как оказалась перед сросшимися деревьями, которые скрывали дверь с недоверчивым глазом. Ее уже поджидала Ная с сосредоточенным видом.
– Ты готова? – спросила она, и в ее голосе звучала надежда и нотки страха. Ная боялась столкнуться с отказом, когда обряд был уже у нее в руках.
– Нет, – честно призналась Лиз, заходя следом за Наей. Она по-прежнему не доверяла ей пользоваться дверью самостоятельно, будто под глазом могла неожиданно возникнуть пасть и откусить Лиз руку. Впрочем, Лиз не была уверена, что такое не могло произойти. – Но, как видишь, я все равно здесь.
Она потянулась к серебристо-золотому шнурку и дернула за него. Чертог преобразился. Все витражи засияли яркими красками. Свет был мягким и теплым, словно лучи закатного солнца, проникающие сквозь прозрачную ткань. Он переливался оттенками, как перламутр, создавая иллюзию движения, будто волны света касались каждой поверхности. Волшебное сияние было нежным, не ослепляющим, и в нем чувствовалась какая-то сказочная глубина, словно он хранила в себе тайны древних историй.
– Запомнила, – похвально улыбнулась Ная. – Для обряда нам нужен именно этот свет. А вот для подготовки к нему я использовала тот, что тебя всегда пугает.
Лиз невольно поежилась и бросила взгляд на черный шнурок, который свисал подобно юркой ядовитой змейке.
– А где Молли и Карла? – спросила она, с настороженным любопытством осматривая приготовления к обряду.
Ная нервно дернула плечом:
– Они нам не понадобятся.
– В смысле? – округлила глаза Лиз и машинально сунула руку в карман, схватившись за смартфон. Что папа, что Ксавьер постоянно напоминали ей о том, что, если она окажется в передряге, сразу звонила. Она всегда считала это излишней осторожностью, но сейчас, ощутив дискомфортное напряжение в воздухе, поняла, как много значит чувство безопасности.
– Не нервничай, – поспешила успокоить Ная, заметив движение Лиз. – Все под контролем. Я изучила обряд вдоль и поперек. Молли и Карла просто не справились бы с настройкой потоков энергии, их вмешательство могло бы все испортить. Твоя помощь – это все, что нужно.
Но Лиз не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. То, как Ная избегала смотреть ей в глаза, какие суетливые были ее движения… Все это напоминало Лиз ее детский трюк, когда она пыталась убедить папу, что ничего не сломала, в то время как осколки валялись прямо на видном месте.
– Ладно, – сказала Лиз, стараясь не выдать своей тревоги. Она опустила руку и позволила себе расслабить плечи. – Что мне делать?
Ная улыбнулась, но улыбка выглядела немного натянутой. Она шагнула к одному из витражей, где на полу был нарисован сложный символический круг из белого мела.
Круг выглядел вполне обычно, но было в нем что-то необычное. Линии, хоть и нарисованные мелом, казались пульсирующими, как вены на коже, только вместо крови в них текла энергия. Внутри круга расположились четыре свечи, каждая на своем кардинальном направлении. Север представляла свеча глубокого темно-синего цвета, почти черного, как бездна ночного неба. Восток сиял ярко-желтым пламенем, будто захватил первые лучи рассвета. На юге горела свеча алого цвета – кровавого, насыщенного, как раскаленная сталь. Западная свеча была белой, но ее свет мерцал неравномерно, словно отражение луны в неспокойной воде.