Анна Кейв – Ресторанчик «Тыквенный фонарь» (страница 4)

– Похолодало-то как, – съежилась Аманда, вышедшая на крыльцо в одном свитере поверх футболки. – Пойдем скорее внутрь.

Она потянулась, чтобы сложить стремянку, но Вильям ее опередил, попросив:

– Придержите мне дверь, я сам занесу.

Николь кивнула Аманде:

– Забегай внутрь, не мерзни, мы справимся.

Аманда послушно зашла в закусочную, натягивая шерстяные рукава на пальцы. После завтрака поднялся ветер, который пронизывал до костей и срывал с деревьев последние желтые листья, а небо – такое ясное с утра – стало серым, как газетная страница. Теплых выходных можно было не ждать. А это значило только то, что вечер в закусочной пройдет спокойно и размеренно. В плохую погоду редко кто выбирался, чтобы поужинать в «Тыквенном фонаре», предпочитая заказать доставку. Крис как-то предложил заняться ею, и Аманда, подхватив идею, тут же поделилась мыслью с бабушкой. Лидия оказалась категорически против:

– Нет души в том, что тебе привезут еду в пакете.

– Но мы же работаем на вынос, – напомнила Аманда, упаковывая в это время сэндвичи с томленой говядиной и карамелизированной тыквой для Джереми Джонса – он всегда предпочитал их на ланч.

– Это другое, – покачала головой бабушка, проворно шинкуя лук. – К нам приходят гости, мы видим их, а они нас, мы разговариваем и обмениваемся не только новостями, но и настроением. Доставка – это что-то безликое.

Аманде оставалось только согласиться с этим, добавив:

– В принципе, у нас и так много заказов, еще и доставку мы бы просто не потянули.

Такие тихие вечера были редкостью в закусочной, и Аманда в равной степени любила их, как и ненавидела. С одной стороны, они с бабушкой могли передохнуть и в полной мере насладиться концом дня, устроить семейный вечер с горячим шоколадом, тыквенным печеньем и настольными играми. С другой – какое может быть наслаждение, когда зал пуст или занята всего пара столов? Слишком скучно и тихо. Слишком одиноко.

Больше всего Аманда боялась одиночества. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы ее окружал шум и суматоха. В противном случае ее начинали охватывать навязчивые мысли и тревога, а сердце неприятно ныло. В голове крутились образы родителей. Как папа катал ее на спине и фырчал, словно настоящий конь. Как они с мамой устраивали забег, держа перед собой на вытянутой руке ложку с сырым яйцом. Побеждал тот, кто пробежит дистанцию и не разобьет его. Сколько они переколотили яиц… и не пересчитать! К счастью, на кухне закусочной их всегда было с лихвой.

У Аманды были лучшие родители…

Она глубоко вздохнула, стараясь прогнать подступившую тревогу, но ее мысли вновь вернулись к родителям. Их отсутствие было невыносимо тягостным. Когда папа исчез, ее мир потускнел, а детство резко кончилось, словно кто-то подвел черту. С восьми лет Аманда больше не испытывала беззаботной радости детства, а стала переживать те же взрослые чувства и страхи, что и мама с бабушкой. А когда пропала мама, Аманда, казалось, и вовсе перескочила подступающий подростковый возраст и сразу стала взрослой.

Аманду не покидали вопросы о том, что случилось с родителями и тетей Эбби. Не могли же они просто испариться, это невозможно. Но все же их случаи исчезновения не были похожи на похищение или нападение маньяка… Комиссар полиции всегда пытался найти правдоподобное объяснение. Аманда могла поверить в то, что тетя Эбби сбежала, а с отцом случился несчастный случай, но что тогда произошло с мамой? Было такое чувство, что напасти преследовали только одних Фелтрамов! И это пугало до дрожи. Волей-неволей начнешь верить в проклятие. О нем, впрочем, в Лостшире давно не заговаривали – из уважения к Лидии и Аманде.

Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, она проследила взглядом за Вильямом и Николь, входящими вместе со стремянкой. Здесь, в закусочной, Аманда чувствовала себя при деле, и это всегда приглушало ее страх одиночества.

Стараясь не поддаваться нахлынувшей меланхолии, она отвела взгляд от смеющейся пары и посмотрела на бабушку, погруженную в свою работу. Та заботилась о внучке и старалась сделать ее тусклый мир ярче, подарить чувство защищенности. Бабушка не раз говорила, что никому не даст причинить ей зла. Но эти слова нередко только усиливали тревогу Аманды, будто бабушка знала что-то, но не рассказывала ей.

Глава 3

Последний вечер в «Тыквенном фонаре»

– Вильям, Николь! – радостно встретила их Лидия, прервав тревожные мысли Аманды. Это вывело ее из оцепенения и заставило улыбнуться, возвращаясь в реальность. Пора было включаться в работу: близилось время обеда, когда закусочная вновь наполнится шумом, а на кухне не будет отбоя от заказов.

Раньше, когда Аманда еще не родилась, в закусочной подавали только выпечку, десерты, готовили сэндвичи, заваривали согревающий чай и разливали бодрящий кофе. Позже в меню вошли завтраки из тостов, омлетов, яичниц, каш и оладий. Гостям так понравился новый формат, что бабушка решилась расширить меню до обедов и ужинов. И тогда сами жители начали называть «Тыквенный фонарь» ресторанчиком. Бабушка смущенно отмахивались, мол, в Лостшире только один ресторан – тот, в котором заправлял кухней настоящий шеф-повар. А у них так, скромное заведение. Чтобы лишний раз не вгонять Лидию в краску, гости придумали новый статус – ресторанчик-закусочная. И он прижился.

Вильям неловко улыбнулся – так же неловко, какими были его движения, словно он так и не привык к своей долговязости:

–Здравствуйте, миссис Фелтрам. Мама просила передать вам flatbrød[7] и lefse[8] с новыми начинками. Она говорит, что нашла удачное сочетание.

Он стянул с плеч рюкзак и открыл отдел для документов, который никогда в жизни не видел внутри себя ни одного листка бумаги. Этот отдел парень использовал исключительно для лепешек, бережно складывая их в него, чтобы не помять.

Бабушка притворно погрозила пальцем:

– Просто Лидия, никакой миссис Фелтрам.

Вильям снова неловко улыбнулся и протянул лепешки, аккуратно упакованные в коричневый пергамент.

– Одни с пармезаном и розмарином, другие с консервированной скумбрией и фасолью.

Бабушка взяла свертки:

– Передай маме спасибо.

Мама Вильяма часто готовила что-то, что напоминало семье о доме в Норвегии, откуда они переехали четыре года назад. Обычно она сама заходила в закусочную, чтобы угостить Аманду и ее бабушку, но после того как Николь привела Вильяма на стажировку, передавала угощения через сына.

Однажды они с бабушкой даже устроили неделю норвежской кухни в «Тыквенном фонаре». В меню появились свеле[9], вафли, рыбные котлеты… Аманде даже начало казаться, что она чувствует солоноватый аромат с фьордов[10], хотя ни разу там не была. А Нордены прослезились в первый же вечер. Они до сих пор были благодарны гостеприимству «Тыквенного фонаря». Но не только из-за недели норвежской кухни.

Четыре года назад бабушка приютила их на втором этаже коттеджа, хотя уже много лет не сдавала комнаты и зареклась, что никогда этого не сделает. Но семья Норденов стала исключением.

Они переехали в Лостшир, когда отцу Вильяма предложили здесь хорошую работу. Норденов обещали встретить еще в аэропорту Лондона, обеспечить трансфер и заселить в дом, который будет оплачивать компания. Но из-за накладки Норденам, которые не только впервые оказались в стране, но и не так хорошо владели английским, пришлось самим добираться до Лостшира. А затем они столкнулись с тем, что их, оказывается, ждали только через месяц, и сейчас ничем не могли помочь: ни взять отца Вильяма на работу, ни устроить его – пятнадцатилетнего подростка – в школу, ни обеспечить жильем. Несмотря на то, что вина полностью лежала на компании – они указали неверные даты в письме, – свою ошибку они исправлять не спешили.

Норденам повезло зайти вместе со всем своим немалым скарбом в «Тыквенный фонарь».

Бабушка не любила лезть в душу, что-то выпытывать и тем более собирать слухи и сплетничать. Но она не смогла закрыть глаза на беспомощных Норденов, которые выглядели потерянными и напуганными, как заблудившиеся дети. У бабушки было доброе сердце, и оно не позволило ей просто накормить их ужином и отпустить скитаться по Лостширу.

В тот вечер она закрыла глаза на обещание никогда не брать постояльцев и пригласила Норденов остаться у них с Амандой.

– Ничего страшного, вы можете пожить этот месяц у нас с внучкой. На втором этаже полно свободных комнат, которыми мы не пользуемся. Вас устроят две комнаты с видом на наш тыквенный сад? – предложила Лидия. Позже она призналась Аманде, что боялась их вежливого отказа. Она бы не простила себе, если бы не уговорила их остаться.

– Мы ограничены в деньгах, – медленно произнес тогда глава семейства.

Из-за акцента он ярко произносил гласные и почти в каждом слове ставил ударение на первый слог на норвежский манер. Спустя четыре года акцент Норденов сгладился, но все равно оставался заметен, в особенности у Вильяма, когда тот волновался или торопился. Ему до сих пор приходилось мысленно проговаривать фразу, а затем озвучивать ее, из-за чего его речь была медленной и часто немногословной.

– Бросьте, вы меня оскорбите, если решите, что я буду просить с вас деньги в такой ситуации! – всплеснула руками бабушка. – Давайте договоримся, что вы будете помогать нам с внучкой в закусочной. А в свободное время Аманда сможет подтянуть английский Уильяма, чтобы ему было проще в школе.