Анна Кэмпбелл – Во имя любви (страница 42)

– Но я вовсе не пытаюсь тебя соблазнить, – добавила Пенелопа.

– И все же я чувствую себя так, словно ты меня соблазнила. – Кэмден шевельнул бедрами.

Пенелопа громко вскрикнула. Наверное, ей следовало бежать отсюда, – но наслаждение оказалось сильнее страха. Теперь руки Кэмдена скользили по ее обнаженному животу, а пальцы Пен вонзались в бедра мужа.

– Я не стану тебя останавливать, – хрипела она.

– Никакой спешки не будет, не бойся. – Кэмден покрывал ее шею поцелуями до тех пор, пока она не увидела звезды вместо старомодной спальни покойной герцогини.

– Чего ты хочешь? – спросила, наконец, Пен, совершенно сбитая с толку. Сейчас ей казалось, что по ее телу прокатывался расплавленный огонь.

– Хочу сделать так, чтобы ты сгорала от желания.

– Уже сгораю. – После прошлой ночи Пен думала, что никогда не сможет произнести этих слов.

– Недостаточно.

– О, еще чуть-чуть, – и я взорвусь, – пролепетала Пенелопа.

– Если взорвешься, я соберу тебя воедино и начну сызнова, – последовал ответ.

– Кэм, ты заставляешь меня страдать.

– Заставляю, потому что не хочу рисковать.

Тут он вдруг коснулся лона жены, и из его горла вырвался глухой возглас удовлетворения. Когда же пальцы его раздвинули шелковистые складки и коснулись чувствительного бугорка, по телу Пен прокатилась дрожь возбуждения. Ей казалось, что оно накапливалось в ней на протяжении многих часов – и вот теперь, наконец, сосредоточилось в одном-единственном месте. Она со стоном затрепетала, желая ощутить еще больше этого восхитительного давления. Но, к ее величайшему разочарованию, Кэмден вдруг отстранился.

– Нет, Кэм! – воскликнула Пенелопа; сейчас ей казалось, что она ко всему готова.

На какое-то мгновение Кэмден прижал жену к себе, и его дыхание обожгло ей ухо. А потом он резко развернул ее и впился в ее губы страстным поцелуем.

Глава 22

Пен почти тотчас же ответила на поцелуй мужа и прижалась к нему так крепко, словно хотела слиться с ним воедино. И в тот же миг Кэм осторожно уложил ее на кровать. Ему ужасно хотелось насладиться ощущениями, хотелось запечатлеть в памяти каждый дюйм тела Пенелопы, однако внутренний голос подсказывал, что если он сейчас будет медлить, то она вспомнит кошмар прошлой ночи.

– Немного повернись, Пен, – тихо произнес он, поднимая ногу, чтобы снять ботинок.

Пенелопа мгновенно повиновалась, изящно выгнув молочно-белые ножки. Кэмден же снял второй ботинок и отбросил его в сторону. Его пальцы замерли на пуговицах брюк, и в конце концов он решил пока что оставить их на себе. Вынужденная сдержанность убивала, но Кэм понимал: опустившись рядом с женой на постель полностью обнаженный, он не выдержит и сорвется.

Чуть помедлив, Кэмден осторожно лег на матрас. Когда же он поцеловал жену, его кровь словно вспыхнула. Несмотря на испепеляющий жар в груди, ему хотелось ухаживать за женой ласково и неспешно. Его вдруг охватила невыразимая нежность… Он лег набок и, подпирая рукой голову, легким движением пальцев откинул со лба Пен непокорный локон.

А она, в свою очередь, с жадностью пожирала мужа глазами. Кэмден не знал, что жена хотела в нем разглядеть, но надеялся, что она найдет искомое. Во всяком случае, он разглядел в ее глазах желание. И теперь, находясь всего в нескольких дюймах от нее, он заметил, насколько она уязвима. В эти мгновения ему больше всего на свете хотелось сделать ее счастливой, и он, коснувшись ладонью ее щеки, прошептал:

– Пен, я…

– Нет, ничего не говори. – Она прижала палец к его губам.

Кэм невольно вздохнул. Совсем недавно он подчинился ее требованию и дорого за это заплатил.

А Пенелопа вдруг перекатилась по постели и, оказавшись сверху, принялась неспешно целовать его, явно наслаждаясь поцелуями. Запустив пальцы в темную копну ее волос и не прерывая поцелуя, Кэмден перекатился вместе с женой – и теперь он навис над нею. Пенелопа, ошеломленная, ахнула, когда он прижался к ней бедрами. Но что она сейчас испытывала? Страх или удовольствие?

Прошлой ночью он принял ее пылкость за готовность. И теперь ему ужасно не хотелось повторять вчерашнюю ошибку.

Немного помедлив, Кэмден осторожно раздвинул ноги жены и погладил ее лоно. Ощутив под пальцами влагу, он коснулся сосредоточия ее страсти, и Пенелопа вздрогнула от этого прикосновения.

Однако Кэмден дотрагивался до нее снова и снова. И тут глаза ее вдруг расширились, и она пробормотала:

– Но это же безнравственно…

Кэмден улыбнулся. Он продолжал ласкать ее до тех пор, пока Пен не выгнулась ему навстречу.

– Так и есть, дорогая, – прошептал он, снова улыбнувшись.

Отчаянно борясь с желанием немедленно овладеть женой, Кэм погрузил палец в ее лоно. Осторожно, точно ювелир, вставляющий в оправу бриллиант, он продвинулся чуть дальше. При этом Кэмден внимательно следил за выражением лица жены – дабы тотчас же увидеть признаки того, что ей неприятно.

Пенелопа казалась невероятно напряженной. Когда же она вздрогнула, ощутив вторжение, Кэм с трудом подавил желание окончательно сломить ее оборону. Чуть согнув палец, он принялся осторожно ласкать жену. Тихо вскрикнув, она вдруг подалась ему навстречу. Тут Кэмден ее поцеловал, и страстный ответ Пен свидетельствовал о том, что она была готова на большее.

Когда же Кэм убрал руку и немного отстранился, с губ Пенелопы сорвался тихий стон разочарования. А потом она вдруг провела ладонью по его обнаженной груди и прошептала:

– Тебе нравится?

– Да, очень. – Кэмден снова ее поцеловал. При этом ему казалось, что малейшее прикосновение ее рук грозило сжечь его дотла.

Кэмден заскрежетал зубами, когда руки жены внезапно скользнули ниже – одна из них сжала его ягодицу, а другая легла на возбужденную плоть. Когда же Пенелопа сжала пальцы, перед глазами Кэмдена заплясали мириады ярких звезд.

– Сними брюки, – прошептала жена.

Кэм чуть приподнялся на одной руке.

– Но ведь нужно тебя подготовить… – пробормотал он.

К его удивлению, Пенелопа рассмеялась.

– Если я буду готова еще больше, то просто-напросто взлечу на воздух.

Она снова сжала пальцы, Кэм громко простонал:

– О, Пен!..

– Тебе помочь раздеться? – спросила она. И тут же потянула за пояс брюк.

Ее неопытность и спешка оказались невероятно соблазнительными, и, наконец, пульсирующая плоть Кэмдена вырвалась на свободу.

– О, святые небеса… – выдохнула Пен, опустив глаза.

– Но ты же видела меня прошлой ночью…

– Да, видела, но похоже… Похоже, ты стал еще больше. – Пенелопа облизала губы и добавила: – Знаешь, кажется, я начинаю нервничать.

Одной рукой поддерживая жену за плечи, а другой стягивая с себя брюки, Кэм накрыл ее губы поцелуем и тут же расположился меж ее ног. А Пен тихонько вздохнула – и подалась вперед. Еще одно движение – и Кэмден вошел в нее.

У Пенелопы перехватило дыхание, и она замерла. Кэмден жаждал продолжения, но все же нашел в себе силы остановиться. Он знал, что Пенелопа не должна была вновь испытать боль.

А она по-прежнему не двигалась. Но такого развития событий Кэм никак не мог принять. Ведь он точно знал, что Пен создана для удовольствия. И он твердо решил сделать так, чтобы она его получила.

Дрожащей рукой Кэмден коснулся сосредоточия ее страсти и легонько погладил. Пенелопа со стоном выгнулась, поглубже принимая его в себя. Этот внезапный ответ заставил Кэмдена шевельнуть бедрами. И в тот же миг Пен со вздохом, подобным чудесной музыке, крепко обняла мужа, и ее тело гостеприимно распустилось точно бутон, потянувшийся навстречу солнцу.

Пен приготовилась снова терпеть боль, но оказалось, что тело ее в промежутке между вчерашней и сегодняшней ночью, уже привыкло к Кэму. И на сей раз вторжение оказалось… очень даже приятным. Настолько приятным, что ей совершенно не хотелось останавливаться, – напротив, ужасно хотелось, чтобы все это продолжалось как можно дольше.

Тут Кэмден, наконец, начал двигаться, и, к удивлению Пен, от его осторожных движений по ее телу то и дело пробегала сладкая дрожь. И дрожь эта становилась еще более ощутимой, когда он ее целовал.

В какой-то момент Кэмден приподнялся чуть выше и замер на мгновение. И в тот же миг Пенелопа что-то пробурчала, явно протестуя. Когда же Кэм снова подался вперед, она вздохнула с облегчением – ощущение сладостной наполненности тотчас вернулось.

А Кэмден между тем начал двигаться все быстрее, и напряжение в теле Пен все росло, закручиваясь точно пружина. Инстинкт подсказывал ей, что следовало приподнимать бедра, – но тут Кэм вдруг погрузился в нее столь глубоко, что, должно быть, коснулся сердца. С его губ сорвался хриплый стон, и в тот же миг он резко приподнял колени жены, немного изменяя угол движения.

Пенелопа же содрогалась всем телом, обливалась потом и отчаянно впивалась ногтями в плечи мужа. А напряжение в ее лоне все возрастало, то превращалось в тугой комок, то распускалось точно пышный летний цветок. Ничего подобного она никогда еще не испытывала. И эти новые ощущения были сродни облегчению после долгой и утомительной борьбы.

А движения Кэма, казалось, все ускорялись и становились все более порывистыми. В какой-то момент Пен резко приподняла бедра, словно умоляя мужа заполнить ее до отказа. И почти в ту же секунду она громко вскрикнула и содрогнулась всем телом от охватившего ее всепоглощающего наслаждения. Какой-то яркий свет, казалось, ослепил ее, и она со стоном закрыла глаза, чтобы не ослепнуть от буйства красок. Расплавленный огонь прокатывался по всему ее телу, не оставляя без внимания ни одного дюйма кожи и плоти, и сквозь оглушительный шум в ушах Пен услышала хриплый стон Кэмдена и почувствовала, как он содрогнулся всем телом.