Анна Каньтох – Предлунные (страница 56)
Результатом поспешных и во многом хаотических поисков стали три проекта лекарств, которые она вынула из тубусов и сложила пополам, с трудом сгибая плотную бумагу, а затем сунула под блузку. «Я должна выглядеть как обычно, – подумала она, жалея, что здесь нет зеркала. – По крайней мере издали, а если кто-то подойдет ближе…» Что ж, Каира уже один раз сказала, что готова рискнуть.
Пора было собираться.
Подойдя к двери, она окинула зал последним, полным сожаления взглядом. Будь у нее достаточно времени…
Выйдя, она повернула ключ в замке и полезла в карман. Несколько мгновений спустя ее глаза привыкли к темноте, нарушаемой лишь слабым сиянием светлячкового стекла.
«Ты там?» – мысленно спросила она, считая удары сердца. На семнадцатом, когда она уже начала бояться, в глубине ее черепа послышался знакомый голос:
«Я тут. У тебя есть свет?»
«Да».
«Хорошо. Теперь сверни…»
«Погоди».
«Что еще? У нас кончается время».
«Как тебя зовут?»
«Нияри. Сверни во второй коридор направо… Быстрее, девочка, перебирай ногами, иначе всерьез тут застрянешь!»
Утро выдалось пасмурным и сырым, воздух своей консистенцией напоминал мокрую марлю, то тут, то там плыли полосы бело-серого тумана, подсвеченные все еще непогашенными фонарями. В их свете, полумраке и тумане восьмиугольное здание походило на притаившегося паука.
Именно так подумала Каира, стоя снаружи и грея озябшие руки в карманах пальто. Притаившийся паук с тысячей ног.
Ей стало смешно – получилось похоже на заглавие скверного рассказа.
Естественно, на самом деле ног была не тысяча, самое большее несколько десятков, но вместе все равно впечатляло. Медные трубы торчали из стен здания, оставив лишь ровно столько места, чтобы не заслонять узкие окна, и уходили вниз, сплетаясь под замысловатыми углами. Некоторые были толщиной с мужское туловище, другие тонкие, словно веточки.
Каира прошла под ними, направляясь к главному входу.
От царившего внутри холода ее пробрала дрожь. Окно между первым и вторым этажами было открыто, туман конденсировался на заканчивавшихся головами медуз перилах и световодах, имевших форму змей или шипастых стеблей роз. Каира осторожно потянула носом – пахло холодной каменной влагой и чем-то еще, отдаленно напоминавшим ладан.
«Слишком рано», – подумала она, вслушиваясь в темноту, но возвращаться не стала. На четвертом этаже остановилась перед дверью, решетку которой украшали три луны, вытерла вспотевшие ладони о пальто и позвонила.
«Сейчас мне откроет какой-нибудь заспанный несчастный, который вообще понятия не имеет, о чем речь», – шепнула менее оптимистичная часть ее разума.
Загнав поглубже эту мысль, она позвонила еще раз.
Каира долго ждала, почти слыша в тишине биение собственного сердца. Ничего. Никакой реакции.
Схватившись за ручку, попробовала открыть дверь – о чудо, та без труда поддалась. Мысли о каких-либо шутках тут же вылетели из головы, сменившись куда более мрачными и жестокими.
– Есть тут кто? – спросила она, шагнув в квартиру и чувствуя, как душа уходит в пятки. – Это я, Каира! Извини, если я тебя разбудила.
Царившая внутри тишина не предвещала ничего хорошего. Вернулись воспоминания из дома Джайны – мертвое бледное тело и красная, пахнущая железом кровь.
Каира сглотнула внезапно загустевшую слюну. В горле пересохло.
– Эй, Нияри! Отзовись, пожалуйста!
В голосе ее звучал страх, и она его слышала, но ничего не могла с этим поделать. Чувствуя дрожь в коленях, она медленно обошла все комнаты, каждая из которых от пола до потолка была отделана деревом разного цвета – золотисто-медовым, красноватым, серо-коричневым или зеленым будто мох.
Все были пусты, а в глаза бросался невероятный беспорядок.
На полу валялось содержимое выпотрошенных ящиков, какие-то бумаги, фотографии, документы и письменные принадлежности были перемешаны с разбросанной одеждой, осколками стекла и губкой из распоротых матрасов. Окно в одной из комнат было открыто; дождь успел залить стол и большую часть ковра, и порывы ветра заносили внутрь клубы белого тумана.
Каира прикусила губу, пытаясь понять, что тут произошло.
Со стены на нее смотрела фотография меланхолично улыбавшейся девушки. Она тоже явно не понимала, что все это может означать.
– Прошу прощения! – Каира нервно вздрогнула. Голос доносился снаружи, с лестничной клетки. – Прошу прощения! Вы не могли бы подойти сюда на минутку?
На лестничной площадке стояла статная женщина в кричаще ярком халате, с небрежно завязанными на затылке темными волосами, она с неприкрытым любопытством глядела на Каиру большими влажными глазами.
– Я видела, как вы туда зашли, но не сразу решилась позвать, в конце концов, это не мое дело, – сказала она. – Нияри – ваш знакомый?
– Да, – ответила Каира, хотя это было не совсем правдой. – Не знаете, что тут случилось?
– За ним пришли на рассвете, едва он вернулся с работы.
– Кто?
– Не знаю. Можно было бы подумать, что полиция, но они были не в форме, и вообще…. Я даже испугалась, – честно призналась женщина.
– Вы его хорошо знали?
– Да что вы – едва успела парой слов перекинуться. Он здесь поселился всего несколько дней назад.
Нияри действительно упоминал, что на лестнице Оружейников живет недавно. Еще он говорил, что место безопасное, в чем, судя по всему, ошибся.
– Идите домой и забудьте про этого парня, – доброжелательно посоветовала ей женщина. – Не стоит совать нос в такие дела.
– Знаю, но мне нужно…
Каира не стала объяснять, что ей нужно, и вернулась в квартиру Нияри, оставив на лестнице темноволосую женщину, которая задумчиво и с сочувствием смотрела ей вслед.
Вызвав через открытое окно механическую птицу, она отправила сообщение Финнену, а затем уселась на пол посреди разбросанных вещей, вдруг сообразив, что даже не знает, как выглядит Нияри. Она жалела, что не спросила соседку, но, поскольку сама призналась, что тот ее знакомый, сделать этого уже не могла.
Она жалела, что не договорилась встретиться с Нияри перед Архивом, когда закончит работу последняя смена. Она жалела, что не придала значения словам «безопасное место», ибо человек, у которого нет причин опасаться за свою жизнь, не стал бы использовать подобное определение.
Она жалела о многих вещах, но больше всего – о потерянном шансе найти тех, кто думал так же, как и она, и хотел того же самого.
Каира вздохнула, подтянув колени к подбородку. Ее все еще пробирала легкая дрожь, и не только от холода. Пустая, тихая и пахнущая разноцветной древесиной квартира была помечена клеймом насилия и страха, и Каира предпочитала не думать о событиях, разыгравшихся здесь на рассвете.
Вместо этого, вытащив из-под левой ягодицы пачку фотографий, она начала их просматривать, надеясь отыскать Нияри.
– Не смотри на меня так, пожалуйста.
– Как?
– Будто я фокусник на сцене, который сейчас вытащит из уха розу.
– Я вовсе так не смотрю. Ну, может, чуть-чуть, – призналась Каира. – Я просто подумала, что Нияри успел оставить мне какую-то весточку…
– Если так, – Финнен поднял взгляд от замка входной двери, – то нужно искать в кладовке.
– Почему там? – неуверенно нахмурилась она.
Он выпрямился.
– Потому что, боюсь, твой новый знакомый не отличался особым умом или в панике потерял голову. Он наверняка слышал, что кто-то врывается в квартиру, но вместо того, чтобы попытаться сбежать через окно, заперся в кладовке, то есть единственном помещении, где окно настолько маленькое, что даже ребенок бы через него не протиснулся.
– Откуда ты знаешь?
– Замок на входной двери выломан, и замок в кладовке тоже. Все остальные целы. Кроме того, в кладовке я видел следы крови, немного, но все же… Каира? Нашла что-то интересное?
– Нет… кажется, нет, – девушка с трудом отвела взгляд от погруженного в тень угла коридора. – Ладно, поищем.
В кладовке со стен свешивались связки сушеного инжира и фиников, а на полках стояли большие разноцветные банки с рассыпчатым печеньем. На шкафу лежала круглая буханка сладкого хлеба с воткнутым в нее ножом. Из плетеных корзин высыпались красные яблоки и желто-зеленые груши; часть из них валялась раздавленная на полу, где фруктовый сок смешивался с кровью.
Финнен сосредоточенно смотрел на розовую размазанную полосу, а Каира столь же сосредоточенно смотрела на Финнена.
– Крови слишком мало для серьезных повреждений, – сказал он. – В худшем случае ему разбили нос. Или… – он поднялся и провел пальцем по краю узкого подоконника. На коже остался ржавый след. – Или Нияри поранился раньше, еще во время бегства, до того, как сюда ворвались. Он мог споткнуться и удариться о подоконник. А в таком случае…
– Думаешь, он своей кровью написал мне записку?