Анна Каньтох – Предлунные (страница 38)

Угроза выглядела не слишком реальной, поскольку тройняшки приходились внучками главному администратору.

Они отошли от машины, но остановились возле двери, определенно не собираясь уходить. Джайна Наруми посмотрела на них и тут же отвела взгляд, предпочитая сделать вид, что не замечает явного непослушания, нежели в очередной раз стать объектом злорадных насмешек. Каире вдруг стало ее жаль.

И зря – Джайна не обратила внимания на тройняшек, зато набросилась на Каиру.

– А ты что тут делаешь? Почему не работаешь?

– Я только на минутку заглянула, посмотреть… – девушка инстинктивно попятилась к двери.

– Посмотреть? Тебе положено сидеть на заднице и работать, а не смотреть. Если ты немедленно отсюда не уйдешь, я позову начальника твоего зала.

Внезапно Каира ощутила злость, а вместе с ней – растущую уверенность в себе. Подняв голову, она взглянула Джайне прямо в глаза.

– Пожалуйста, – сказала она, прекрасно зная, что никто в здравом уме не оторвет начальника от дел по причине столь мелкого проступка. – Мне ждать стоя, или я могу сесть и выпить чаю? Вряд ли у начальника скоро найдется время, чтобы прийти сюда и лично сообщить мне, что мне положено сидеть на заднице и работать.

Тройняшки у двери засмеялись громче, и Каира почувствовала в их смехе уважительные нотки.

Шрамы на лице аниматорки напоминали толстые скрученные веревки иссиня-лилового цвета, губы искривились в злобной гримасе, а в глазах виднелась тень немого, полного боли удивления.

Вопреки прежней злости, Каире снова стало ее жаль.

Они еще несколько мгновений мерились взглядом, а потом девушка молча вышла – никаких подходящих слов у нее не нашлось.

Под конец смены Каира решила извиниться – не потому, что чувствовала себя виноватой, просто решила, что это могло бы ей помочь. Девушка жалела, что не выслушала со смирением выговор Джайны, и если бы удалось таким образом ее задобрить, все стало бы намного проще.

«Возможно, еще не поздно, – думала Каира. – Я могу пойти к ней и сказать, что наше знакомство началось не лучшим образом, что мне очень жаль, и так далее. Даже если она на меня накричит – что с того?»

Каира пожала плечами. У нее имелось десять старших сестер, большинство из которых иногда на нее кричали, а Каире их брань была как с гуся вода. Она боялась лишь слов Брина Иссы, ибо только он умел достаточно глубоко проникнуть в душу дочери, чтобы ее ранить.

Теперь ее скорее беспокоило, что она снова может что-нибудь испортить. В общении с людьми ей не хватало чутья, а также, пожалуй, определенной доли личного обаяния, способного хотя бы отчасти прикрыть неловкость. К тому же она все еще жалела Джайну и знала, что, если хочет снискать симпатию аниматорки, нельзя допустить, чтобы та об этом догадалась.

Обо всем этом Каира размышляла, сидя за столом и переводя последние слова, как можно более тщательно и медленно. Она специально тянула время, так как Джайна обычно уходила из Архива последней.

Старший сотрудник немного постоял рядом, а потом слегка раздраженно велел передать перевод третьей смене. Архив постепенно пустел, машины переключались на ночной режим.

Каира положила перевод на край стола, снабдив его адресованной сотруднику ночной смены запиской, и направилась к двери. В зале громко раздавался стук ее каблуков. Сотрудники за несколькими столами подняли головы, какой-то мужчина улыбнулся и помахал девушке. Как раз в этот момент лопасть вентилятора отбросила тень не его фигуру, и Каира не сумела как следует разглядеть лицо. Впрочем, возможно, она все равно бы его не узнала – в зале работало слишком много людей, чтобы всех помнить.

Она взяла в гардеробе пальто, уже начиная спешить – возможно, Джайна успела уйти. Спустившись по движущейся лестнице на первый этаж, она увидела ту, которую искала. Женщина стояла в открытых дверях пустого темного холла, ее силуэт резко выделялся на фоне светлого прямоугольника. Снаружи шел снег, в желтоватом свете фонаря кружились белые хлопья.

Каира хотела ускорить шаг, собираясь ее остановить, и лишь потом сообразила, что аниматорка разговаривает с кем-то, стоящим за порогом. Слегка заинтригованная, она неслышно подошла ближе, не зная, стоит ли вмешиваться в беседу.

Она уже слышала слова, произносимые шепотом, но при этом полные напряжения и эмоций – то умоляющие, то злые. Или похоже на то, поскольку содержания слов Каире разобрать не удавалось. Говорила в основном Джайна, а ее собеседник если и отвечал, то только коротким бурчанием. Судя по голосу, Каира решила, что это мужчина, хотя голову бы на отсечение не дала.

Каира затаила дыхание, все больше удивляясь – она не думала, что Джайна Наруми может кого-то о чем-либо просить. А потом раздался звук пощечины – короткий, сильный, казавшийся невероятно громким в тишине. Аниматорка отшатнулась, схватившись за дверной косяк. Из-за ее плеча Каира увидела лицо молодого мужчины, со злобно сжатыми губами и прищуренными глазами.

Девушка ничего не понимала, но знала одно – если сейчас она выдаст свое присутствие, Джайна не простит ей, что она стала свидетельницей подобного унижения.

– Каира! – раздался в то же мгновение с верха лестницы голос одной из тройняшек. – Каира, ты тут?

Аниматорка обернулась. Одна ее щека побледнела, другая побагровела и уже слегка опухла.

– Каира?

Прижавшись к колонне, девушка обругала ту, кто ее звала, а также двух ее сестер-близнецов. Глупые девчонки! Им давно уже пора быть дома или болтаться по городу, или чем они там занимаются после работы.

Джайна окинула холл подозрительным взглядом и вышла. Облегченно вздохнув, Каира еще немного подождала, а потом побежала наверх по ехавшей вниз лестнице, перескакивая через три ступеньки. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть подъем.

Ирла (кажется) удивленно уставилась на нее.

– Эй, мы уже четверть часа тебя ищем. Надо поговорить. Ты где была?

– Разговаривала с Джайной.

– Старая корова снова хотела оттрахать тебе мозги?

– Она вовсе не старая, – Каира ощутила внезапную неприязнь к девушке. – На самом деле она, похоже, ненамного старше меня.

– Ну и что? – пожала плечами Ирла. – Все равно она ведет себя будто старуха. И будто у нее давно не было ни одного мужика, что, впрочем, наверняка так и есть. Слушай, Каира, мы сегодня идем развлечься, хочешь с нами?

– Куда?

– Увидишь, – усмехнулась та. – Обещаю, тебе понравится. Ну так как?

Каира вовсе не была уверена, что ей понравится. Собственно, она почти не сомневалась в обратном.

Ирония судьбы – в конфликте между Джайной Наруми и тройняшками она заняла сторону первой. У Джайны, несомненно, имелся некий пунктик по поводу ее внешности, из-за чего она выглядела злобной и неприступной, но детская жестокость сестер воспринималась еще хуже.

С другой стороны, у внучек главного администратора наверняка был доступ ко многим секретам Архива, а может, и к последнему этажу.

– С удовольствием.

Ирла просияла.

– Приходи в полночь к боковому входу в Архив. Нам нужно попасть на десятый этаж. В это время там никого не будет.

Каира, поколебавшись, кивнула. Десятый этаж? Что им там понадобилось?

Она надеялась, что они не собираются что-то украсть.

Ирла повернулась, намереваясь уйти, но Каира ее остановила.

– У Джайны Наруми есть ребенок?

– Ага, есть. А что?

– Ничего, я просто так спросила.

– Что, не очень-то она похожа на мамашу? – Ирла снова издала пискливый смешок, крайне раздражавший Каиру. – Я тоже удивилась, когда в первый раз услышала. Ребенка ей подарили, на прощание, еще в те времена, когда у Джайны не была так изуродована рожа. Она… кстати, любит и парней, и девушек. Вернее, любила бы, будь у нее хоть какие-то шансы, поскольку теперь их больше нет. Кстати, знаешь, что ее бывшая любовница была на тебя немного похожа?

По пути домой Каира тешила себя размышлениями, в самом ли деле она могла бы понравиться Джайне. С одной стороны, подобное предположение приводило ее в замешательство, а с другой – немного льстило. Аниматорка действительно выглядела кошмарно – порой Каире приходилось прилагать усилия, чтобы не отвести от нее взгляд. Но она также отличалась умом, гордостью и значительно большей восприимчивостью, чем сама готова была признаться, и все это вызывало у Каиры смешанные чувства – уважение, симпатию, осторожное любопытство.

Джайна с широкими шрамами на лице, запертая в тесной клетке собственной боли. Джайна, которой эта боль по-своему придавала силы, одновременно отгораживая ее от других людей.

И наконец – что, пожалуй, было интереснее всего – Джайна, скрывающая некую тайну.

После невероятного ужаса, паники и бегства сломя голову Даниэль Панталекис наконец вновь обрел способность думать.

Он начал с претензий к судьбе. Несправедливо, что такой везунчик, как он, внезапно стал целью невидимого убийцы.

Почему? Ведь он не сделал ничего дурного, никого не обидел, никому не причинил вреда.

Ему пришло в голову, что, возможно, причиной была светловолосая девушка, которая умирала на его глазах, пронзенная острыми львиными когтями. Но чем он мог бы ей помочь? Добить, или, наоборот, попытаться спасти? И то, и другое было в равной мере лишено смысла – в первом случае он сократил бы ее страдания самое большее на несколько минут, а во втором лишь бы их продлил.