Анна Каньтох – Предлунные (страница 29)

Мысленно выругавшись, Финнен наклонился, подобрал камешек и швырнул им в стекло, чтобы разбудить заспавшегося аниматора. Тот поднял голову, ошеломленно огляделся и потер глаза. Серебристая собака двинулась по прямой.

Пользуясь тем, что его заглушали скрежещущие шаги механизма, парень вскочил на извивавшуюся вокруг университетской башни узкую лестницу из металлических плит. Он мог бы привести ее в движение, но выдал бы этим свое присутствие, и потому просто неслышно шел, пригнувшись, чтобы его не было видно над поручнями. Кто знает, насколько острым было зрение тех, кто шел за ним следом?

На высоте третьего этажа он решил, что можно выпрямиться.

Четвертый этаж, пятый. От хождения по кругу начала кружиться голова. На шестом этаже он остановился и немного подождал, проверяя, продолжает ли механоид следовать за ним.

В тишине слышалось лишь его собственное беспокойное дыхание.

Наконец он поднялся выше уровня тумана. Внизу простирался спящий под слоями холодной белизны город. Финнен пригладил мокрые от пота волосы; в лицо ему ударил более резкий на этой высоте порыв ветра. Застегнув куртку доверху, он сунул руки в карманы. Над ним горели звезды и ярко светили две луны; третью заслоняла черная туча с неровными, подсвеченными розовым краями.

Внизу остался человек, наделенный нечеловеческой неуязвимостью машины, слуга, заключенный в металлическом теле вместе с еще несколькими личностями. В наказание его лишили шанса достичь Пробуждения, но теперь ему не нужно было больше участвовать в смертельной гонке за совершенством – он мог не бояться Скачков, зная, что переживет каждый из них, кроме последнего. Учитывая, сколько жителей Лунаполиса окажутся отвергнуты до того, выглядело это не так уж плохо.

Мысль эта обрушилась на Финнена словно неожиданный удар. Прежде ему никогда не приходило в голову, что судьбе механоидов можно в чем-то позавидовать. Он с легкостью мог представить кого-то, кто преднамеренно попадается на преступлении лишь затем, чтобы обменять ничтожный шанс Пробуждения на долгую, относительно спокойную жизнь металлического слуги. Странно, что он никогда о ком-то таком не слышал.

А может, такие люди существовали, просто официально о них не упоминалось? После сегодняшнего разговора с Иссой до Финнена начало кое-что доходить.

«Передо мной человек, который подрывает сам смысл существования нашего общества», – сказал отец Каиры, и Финнен не знал, говорит ли тот с иронией или с восхищением. Он предпочитал верить во второе. Ему всегда хотелось прослыть непокорной душой, но пока что у него не особо это получалось.

Опасная мысль. Вряд ли своими словами Исса хотел доставить Финнену удовольствие.

Из задумчивости его вырвал звук вращающихся на крышах расположенных ниже зданий дисков – протяжный и вибрирующий, будто жужжание огромных насекомых, оказавшихся в плену тумана. Диски сходили с ума, когда не могли нацелиться в сторону лун.

Взобравшись на самый верх, Финнен перешел на мост, соединявший университетскую башню с другими. Мост был широкий – на нем с легкостью могли разминуться двое, идущие друг другу навстречу. По обеим сторонам тянулись перила, на которые можно было удобно облокотиться, любуясь видом с высоты птичьего полета.

Финнен не собирался любоваться видами. Миновав развилку над площадью Палачей, он свернул в сторону Купола. По поднебесным дорогам часто путешествовали в паланкинах богачи, сокращавшие таким образом путь, но в это время суток здесь было безлюдно. Финнен ускорил шаг. Холодный ветер свистел в ушах, щеки заледенели. Он уже опаздывал.

С противоположной стороны к нему приближалась чья-то стройная высокая фигура. Она не шла по мосту, а ступала по перилам – не слишком быстро, но и не слишком медленно, широко расставив руки. Ее волосы цвета смешанного с молоком серебра походили на заблудившийся на этой высоте сгусток тумана.

– Каира, – прошептал Финнен, чувствуя, как замирает в груди сердце. Ему вдруг стало страшно, что, если он вздохнет чуть громче, она упадет.

Девушка спрыгнула на мост.

– Что ты вытворяешь? – раздраженно бросил он, злясь на нее за то, что она его напугала, и на самого себя за то, что поддался страху.

– Перила достаточно широкие, – спокойно ответила она. – Если бы они висели в двух локтях над землей, любой бы без труда по ним прошел.

– Но они не висят в двух локтях над землей. Ты могла свалиться.

Каира тряхнула головой. После поверхностной геномодификации цвет ее волос изменился на белый, а кожи – почти на черный, так что девушка теперь выглядела будто фотографический негатив. Она похудела, пролежав две недели в лихорадке, а лицо ее утратило округлую форму. Приглядевшись внимательнее, Финнен заметил на щеках Каиры свежие шрамы после операции по спиливанию скуловых костей. Даже одета она была иначе – в длинное цветастое платье и короткую накидку, менявшую окраску в зависимости от освещения. Так одевались бедные девушки, полные решимости обратить на себя хоть чье-то внимание, но на Каире этот костюм смотрелся неуместно. Вид ее был полностью серьезен, без следа кокетства или эксцентричного поведения, отчего она напоминала выросшую девочку, которую кто-то одел в платье матери. Точно так же не подходил столь серьезный вид тому, кто только что прогуливался по перилам на высоте в полтора десятка этажей. Зачем? Ради забавы?

В мыслях Финнена возник образ Иссы, который сперва мучил собственного сына, а потом, уже за столом, показал язык слуге. И эта ассоциация ему не понравилась.

– У меня хорошее чувство равновесия, – сказала Каира. – И мне это было нужно.

– Зачем?

– После пожара я начала бояться высоты и подумала, что если сейчас не сумею себя перебороть, то никогда уже этого не сделаю. Хочешь попробовать? Это легко, достаточно лишь забыть, как высоко находятся перила.

– Нет, спасибо, – он поморщился. – Я и так знаю, что к чему. Ты симпатичная девушка и красуешься передо мной, соответственно, я должен начать красоваться перед тобой и попытаться тебя превзойти. Вот только для этого мне, пожалуй, пришлось бы прыгнуть с этих перил головой вниз, а на это у меня нет ни малейшего желания. Так что я торжественно заявляю, что перестаю стыдиться собственной трусости.

Каира рассмеялась, и Финнен подумал, что чувство юмора у нее все-таки есть. Естественно, сказанное им было не вполне правдой. Ему очень хотелось забраться на перила, ощутить головокружение, дрожь в коленях и комок в желудке, а потом преодолеть все это и пройти вдоль моста. Ему было стыдно, что он струсил, но теперь оказалось слишком поздно.

– За тобой кто-нибудь шел?

– Пытался, но я от него оторвался, – с легкой гордостью ответил Финнен. – Думаю, это был человек твоего отца.

– Отец не верит в мою смерть?

– Не знаю, – после встречи с Иссой в его голове все еще царила сумятица.

– Значит, не верит, – она стиснула пальцами перила.

– Даже если он что-то подозревает, тебе ничего не грозит. Дими перебрался на другую квартиру, а если Исса про него спросит, скажу, что после пожара мы больше не общались.

– Пока не спрашивал?

– Нет.

«Что может означать, – мысленно добавил он, – как то, что Исса – обычный, охваченный горем отец, так и то, что он пытается усыпить мою бдительность».

Финнен тряхнул головой. Уже одно то, что он вообще рассматривал второй вариант, свидетельствовало, что Исса наверняка не просто убит горем.

– Он пригласил меня на турнир, – несколько неуклюже продолжал он. – Купил самые лучше места, и хочет, чтобы я его сопровождал…

Каира взглянула на него. Во взгляде ее не было ни удивления, ни даже страха – лишь напряженная сосредоточенность, словно у кого-то, кто смотрит на пламя, размышляя, как вытащить из него булавку.

– Он тебя околдовал? – осторожно вполголоса спросила она.

– Он меня… ты о чем?

– Мой отец может быть приятным человеком, если захочет. А в его богатстве и положении есть свое очарование.

Финнен покраснел.

– В чем ты меня подозреваешь? Мне пришлось согласиться, поскольку так поступил бы на моем месте каждый, а особенно тот, кто не может себе позволить подобные развлечения.

Он замолчал, осознав, что снова не говорит всю правду – и на этот раз речь шла уже о чем-то посерьезнее. Финнен боялся, что Каира все поймет, но она лишь медленно кивнула. Взгляд ее оставался по-прежнему бдительным.

– Когда начинаешь работать в Архиве? – сменил он тему.

– Послезавтра. У меня уже есть поддельные документы. Имя я оставила то же – оно достаточно популярно, да и глупо бы было, если бы меня кто-то звал, а я бы никак не реагировала.

– Логично. Документы тебе устроил Дими?

– Ага. У него множество разных знакомств.

Дими.

Едва вытащив девушку из огня, они отнесли ее к врачу, который за пять суримов согласился впоследствии забыть об их визите, предварительно накачав Каиру обезболивающими средствами и велев каждые три часа менять повязки на сильно обожженных спине и затылке. Оба, как Финнен, так и Дими, предложили тогда о ней позаботиться, а она, пребывавшая под воздействием тех средств в полном сознании и даже слегка веселая, решила, что ей лучше всего будет поселиться у Дими.

Финнен считал, что это удачный выбор. Во-первых, Исса наверняка уже успел его запомнить, в то время как рыжего отец Каиры видел лишь однажды, на крыше, с заплаканным и искаженным от ужаса лицом, так что, скорее всего, сейчас бы просто его не узнал. Во-вторых, девушка требовала постоянного ухода, а Финнен вряд ли мог полностью посвятить ей все свое время. Дими менял ей повязки, кормил, читал и рассказывал анекдоты, даже ночью, когда боль не давала Каире спать. Финнена это не особо удивляло – дочь Иссы была не первой и наверняка не последней девушкой, вскружившей голову Дими. Он также понимал, что выздоравливающая Каира нуждалась именно в такой полной и безусловной преданности. Но несмотря на это, его мучили тоска и злость.