Анна Каньтох – Предлунные (страница 24)
Шаги были важнее всего.
– Идем! – заорал Финнен Дими, как только пришел к выводу, что те миновали девятый этаж. Он прыгнул вниз, не тратя время на спуск по лесенке, но тут же, хоть и с трудом, взял себя в руки. Исса все еще был близко и мог его услышать и вернуться.
Как можно быстрее, но при этом как можно тише, Финнен сбежал по лестнице на девятый этаж, а потом помчался в сторону окна, за которым висела Каира. По крайней мере в ту сторону, где, как ему казалось, это окно находилось.
Прямо, потом направо. И еще раз направо. Он добрался до цели с первого раза, что, учитывая количество коридоров в Архиве, казалось почти чудом.
Девушка висела с закрытыми глазами, без сознания, откинувшись далеко назад. Крылья тянули ее вниз, а волосы… Ее волосы горели.
Бросившись к окну, Финнен открыл его, вскочил на подоконник и, держась за раму, схватил Каиру за плечо и подтянул к себе. Это было только начало – требовалось еще отцепить ремень, которым она пристегнулась к водосточной трубе. И если бы он это сделал, тяжесть ее тела тотчас же увлекла бы его вниз, в пламя.
Проклятье!
И тем не менее, он решил попытаться.
Не раздумывая – ибо на раздумья не было времени – он подтянул девушку еще ближе, так что труба начала трещать, грозя в любое мгновение оторваться от стены. Чувствуя на лице жар от пылающих волос, он крепче обхватил Каиру и потянулся другой рукой к ремню. Дернув, он слегка ослабил ремень, затем дернул еще раз. Наконец пряжка отскочила, а Финнен в последний момент успел снова ухватиться за раму. Вот только девушка с пристегнутыми Крыльями оказалась чересчур тяжелой, и он понял, что втащить ее внутрь ему не удастся.
И не удалось бы, если бы кто-то не схватил его за куртку, с силой рванув назад. Этого вполне хватило. Финнен тяжело рухнул на пол Архива, а вместе с ним и Каира.
Интерлюдия
Таррин
Сразу же после Скачка Таррин спускается на временном лифте в только что отвергнутое прошлое. На нем сетка невидимости, так что даже если бы в нижнем зале кто-то был, тот все равно бы его не увидел.
Пока что зал пуст, и лишь какое-то время спустя в него входят несколько человек.
От возбуждения Таррина охватывает дрожь. Именно их он ждал.
Четверо мужчин и три женщины. Всем им, несомненно, не откажешь в сообразительности, и они полны решимости. Наверняка они подозревали, что во время Скачка останутся позади, и потому ждали не там, где большинство, на Водной площади, но перед Архивом. Ибо именно здесь находятся вещи, которые помогут им прожить дольше.
Лестница не охраняется, так что семерка отчаянных беспрепятственно взбегает на десятый этаж. У бородатого мужчины с собой дозатор с нитроглицерином, с помощью которого он взрывает замок на дверях, за которыми находятся изобретения. Потом вместе со своими сообщниками вбегает в зал, а Таррин незаметно проскальзывает следом.
Невидимый, он наблюдает, как банда бросается на железные клетки, как они разбивают замки и выволакивают в центр зала замысловатые упряжи, механизмы и разноцветные баллоны. Естественно, изобретения Архива, как и все в прошлом, вскоре перестанут работать, но по крайней мере на какое-то время обеспечат своим обладателям перевес. Благодаря изобретениям они смогут быстрее найти еду, а также – если возникнет такая необходимость – украсть ее.
Бородатый мужчина пытается распутать одну из упряжей, но у него слишком трясутся руки, к тому же он явно даже не знает, ни как ее застегнуть, ни для чего служит это устройство. Он подозрительно окидывает взглядом зал – второй мужчина, пришедший сюда с женщиной, держит огненную перчатку, пожалуй, самое простое в использовании изобретение. Благодаря опубликованным недавно в газете иллюстрациям все знают, как оно действует.
Бородач бросается на него и вырывает перчатку из его руки. Женщина пытается защищать своего партнера и получает удар в лицо. Летят красные брызги. Под ее носом появляются и лопаются алые пузыри.
Первая кровь, пролитая в отвергнутом мире.
Таррин запоминает все, что видит.
Часть III
Изобретения Архива
Финнен
Поскольку Скачок забирал почти исключительно взрослых, в Лунаполисе имелось множество сирот. Младшие попадали в приюты, старшие справлялись сами. Организовавшись в банды по полтора десятка человек, они обитали в районе, который когда-то носил название Стеклянные Пески, а теперь именовался попросту Сиротским.
Район этот продолжал жить. В оплетающих здания трубах бурлила вода, поступавшая из горячих подземных источников, а вечером на пустых площадях зажигались газовые фонари. Гигантская машинерия, приведенная в действие в те времена, когда население Лунаполиса составляло пятьдесят с лишним миллионов, все еще действовала, хотя численность людей уменьшалась с каждым Скачком, и в мои времена обитаем был только центр. Расточительство энергии? Наверняка, но никто из нас не стал бы это так называть. Мы были последним (или почти последним) поколением, и с чего бы нас стало волновать возможное исчерпание ресурсов?
Благодаря подобному расточительству у сирот имелись горячая вода и газ на случай, если бы им пришло в голову что-нибудь приготовить, а их жилища каждую ночь освещало мягкое сияние луны, правда, слегка тусклое, так как диски и световоды нужно было периодически чистить, а в Сиротский район автоматы никто не посылал, но детям это не мешало – вечером они шли спать или выходили наружу, где ярко горели желтые фонари.
Прошу прощения? Ах да, вы спрашиваете, почему в жилищах не было газового освещения? Ответ прост – естественно, потому, что этого не желали Предлунные. В этом отношении, как и во многих других, они оказались неумолимы – газовые фонари снаружи, во дворе или в больших залах Архива и университета, а в обычных квартирах только лунный свет или светлячковые лампы, поскольку, по их мнению, лишь два эти источника света могли подчеркнуть красоту интерьеров. Я ведь уже упоминал, что в Лунаполисе искусство всегда имело приоритет над здравым смыслом?
Вернемся в район, где жили сироты.
В каждой квартире оставалась брошенная прежними жильцами обстановка – кровати с мягкими одеялами, столы, стулья, шкафы и шкафчики, а также маленькие переносные печки в форме пузатых рыб, раковин или плодов. Теоретически они должны были служить украшением, но так как климат с каждым годом становился все холоднее, дети использовали их прежде всего как дополнительный источник тепла.
Кроме того, в квартирах можно было найти одежду, игрушки, косметику и даже драгоценности. Ко всему этому сироты относились со свойственной детям небрежностью. Мальчишки дрались за игрушки, чтобы забыть о них через пять минут после победы. Плоские, как доска, девчонки красили губы, надевали декольтированные платья и вставляли в уши тяжелые бриллиантовые серьги. Потом они, хихикая, красовались перед зеркалом, а еще позже бежали играть в грязи, рвали платья и теряли бижутерию.
Все дело в том, что в Лунаполисе всего было в избытке – в избытке еды, которая гнила на Рынке, в то время как в отвергнутых мирах люди умирали от голода, в избытке домов, в которых никто не жил, в избытке вещей, оставленных несчастными, которых забрал Скачок. Большинство этих предметов ничего не стоило – настоящую ценность имели лишь произведения искусства, которые неопытный взгляд с трудом мог отличить от обычной одежды, мебели или украшений. Соответственно, брошенные квартиры оказывались жертвой воров намного реже, чем можно было предполагать.
Естественно, существовали банды, специализировавшиеся на подобных грабежах, но дети умели с ними справляться. Когда кто-то появлялся на их территории, они швырялись камнями, иногда просто для того, чтобы спугнуть вора, а иногда – чтобы заманить его в хитро расставленную ловушку. Чаще всего такой ловушкой становилась замаскированная яма, дно которой покрывал слой битого стекла. Если грабителю везло, он отделывался серьезными ранениями, если нет… что ж, он просто там и оставался.
Отпугивание воров, сражения на палках и камнях, мелкие кражи в центре Лунаполиса, а также катание по лестницам на серебряных подносах – примерно так выглядел перечень наиболее популярных развлечений.
Со временем, хотя это и могло бы показаться странным, до них доходила и учеба.
Чтобы помочь вам понять данный феномен, должен сперва заметить, что сироты вовсе не были предоставлены самим себе. В Сиротском районе существовали обозначенные пункты первой медицинской помощи, а также нечто, что могло бы оптимистично именоваться школами, хотя чаще всего это была просто одна из брошенных квартир, где сидел оплачиваемый городом учитель. Бывали дни, когда несчастному часами приходилось таращиться в стену или разгадывать головоломки, но рано или поздно к нему приходили дети– младшие от скуки и любопытства, старшие прежде всего из страха, зная, что Скачок не щадит взрослых. Чтобы уравновесить дурные гены, имелся лишь один, хотя и ненадежный способ – получить как можно лучшее образование.
Я помню расчеты, в соответствии с которыми примерно сорок процентов сирот переживали свой первый взрослый Скачок.
Через месяц и один день после Скачка в Лунаполисе задрожали театры.
Затряслись крючья, крепившие их к поднебесным трактам, дрогнули зубчатые колеса, и могучие валы начали разматывать цепи. С металлическим скрежетом семь сцен опустились вниз, повиснув в семи важнейших местах города – на площадях Водной, Соляной, Медной, Айлена, Жонглеров, Палачей и Крючьев. Помощники в количестве двадцати одного человека – по трое на каждую сцену – устанавливали на них механические фигуры.