Анна Камская – Долина Инферин. Вихри холода (страница 6)
– Ты знаешь, эротические фантазии – признак отсутствия хорошего секса.
Я разозлилась и развернулась, чтобы поскорее уйти подальше от этого пошляка, но он подскочил ко мне и схватил за руку. Не соизмерив силы, Алексей потянул меня к себе так сильно, что я не удержалась и действительно поскользнулась. Он легко подхватил меня, не дав упасть, и инстинктивно прижал к груди. От прикосновения к нему не только мои глаза, но и разум словно пелена покрыла, но сквозь нее я все-таки услышала слова:
– Бог мой, да ты вся промокла.
Алексей опустил руки и отодвинулся в сторону.
– Ух, – произнесла я, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
Ноги подкашивались. Горячая волна прокатилась от затылка до ног. Сердце стучало, подпирая горло, и страшно было вздохнуть.
– Ну их, эти цветы, – смущенно махнул Алексей рукой и выключил шланг. – Пойдем ко мне.
Я замотала головой, прикрывая руками ставшую прозрачной майку. А Пешехонов разглядывал меня, не отрываясь, пока я не кинула на него строгий взгляд. Он сразу сделал вид, будто ему вовсе не интересно то, что находится у меня под одеждой.
– Не ломайся, пойдем, – сказал он и потянул меня по направлению к своему дому. – Мне очень нужно объясниться с тобой.
Когда мы зашли в уютную гостиную, Алексей предложил присесть и ушел в ванную комнату. Вернулся с большим банным полотенцем и протянул его мне. Я вытерла лицо, прикрыла грудь и уставилась на него в ожидании.
– Когда мне было лет семь, дед рассказал одну историю. Ее передавали в нашей семье из поколения в поколение – по мужской линии.
Алексей пробежался пальцами по книгам на книжной полке и, найдя нужную, вытащил ее.
– История эта записана в дневнике моего пра-пра-прадеда.
Пешехонов положил мне на колени книгу в старинном переплете. Я раскрыла ее и обнаружила пожелтевшие от времени листы с рукописным текстом.
– Что здесь написано? – спросила я, с любопытством разглядывая рисунки, выполненные чернилами, и красивые витиеватые буквы.
– История наших с тобой предков, – отозвался Алексей.
– Наших с тобой? – я расхохоталась. – Что за бред ты несешь?
– Нет, правда. Так и есть. Хотя до недавнего времени и я считал это сказкой. Там говорится о Долине. О месте вне измерений. Мой пра-пра-прадед по имени Оёлин утверждает, что он и еще несколько людей выбрались оттуда с чьей-то помощью и ассимилировались в нашем мире. И им было наказано однажды вернуться в Долину, чтобы восстановить равновесие в мире.
– Алексей, – сказала я, внимательно выслушав его, – мне казалось, ты пытаешься очаровать меня, строя из себя мистера Икс. Но теперь все встало на свои места. Ты просто сошел с ума.
Я встала с дивана и целенаправленно направилась к выходу, дабы не слушать дальше эти бредни.
– Постой, – снова задержал меня Пешехонов, – я не сошел с ума. Я тоже не верил, пока не заметил, как кольцо выбрало тебя.
Мне вспомнился первый день нашей встречи и голубой блеск камня на руке Алексея. Что-то в глубине души заставило меня остановиться и сесть обратно.
– Давай свой кофе, – сказала я, устраиваясь поудобнее.
И пока Пешехонов корпел над кружками на кухонной стойке, я задавала ему вопросы:
– Где эта Долина? Зачем они оттуда ушли? Мы что, родственники?
– Там шла междоусобная война, наши предки сбежали из Долины. И нет, мы не родственники. Что за глупость? Из одного народа – да. Родственники – точно нет.
Пешехонов подал мне кофе, сел напротив и продолжил рассказ.
– Я думал, ты знаешь больше меня. В дневнике написано, что родится девочка с особенным даром. Она будет видеть прошлое и будущее. И она должна открыть путь к Долине.
– Так значит, ты ошибся, подумав, что это я.
Мне было смешно. Правдива эта история или нет, мне нет в ней места. У меня не проявлялось никакого дара. И я не знала ни о каких Долинах и, тем более, как туда добраться.
– Это точно ты, – не согласился с моим выводом Алексей и процитировал стих:
«
– Красивые стишки. Пушкин? – съязвила я.
– Как ты не понимаешь? – медленно заводился Алексей. – Кольцо рядом с тобой загорается. Я ношу его с детских лет. А до меня носили отец и дед. Они никогда не видели, чтобы происходило что-то подобное. Оно дано было нашей семье, чтобы найти тебя. Теперь, когда ты здесь, мы просто обязаны открыть секреты, ради которых рождены.
– Лёш, ты знаешь, мне очень хочется тебе верить, – сдалась я. – Не будь у меня перспективного молодого человека и хорошей работы, с удовольствием бросилась бы с тобой в пучину приключений. Но сейчас я не могу оставить все это и умчаться на край света искать какую-то Долину, которой, может, и нет вовсе.
– Эмилия, прошу тебя! Дай мне шанс! Ведь все зависит от тебя!
– Гм, – промычала я, – звучит так, будто ты хочешь переспать со мной.
Я попыталась пошутить, но Алексею шутка не понравилась, он вскочил с дивана и заходил по комнате из стороны в сторону.
– Женщины! – вскричал он, вскидывая руки кверху. – Воистину, вашими мозгами правят гормоны!
– Про гормоны ты загнул, – мне стало обидно. – Это мужская прерогатива – думать одним местом. А я просто хотела разрядить обстановку.
Блондин остановился, глянул на меня исподлобья. Взял себя в руки и спокойно, словно ребенку, попытался объяснить:
– Послушай, мы встретились на этой земле не для любовных утех.
Он заметил, как я съежилась и покраснела, и, явно довольный эффектом, который возымели на меня его слова, продолжил:
– И не для того, чтоб утонуть в бездне любовных страстей. У нас есть предназначение. Ты и я должны сделать кое-что. Что-то, что вернет мир людям, которые и есть наша семья.
– Понятно, – сказала я и, допив кофе, поставила чашку на журнальный столик. – Спасибо за напиток, за интересный рассказ и – до свидания.
Я видела, что Алексей снова вознамерился меня задержать, и остановила его, вытянув перед собой руки.
– Стой. Хватит. Лично я никому и ничего не должна. У меня своя спокойная жизнь, которую я не хочу менять.
Зазвонил дверной звонок. Алексей, взъерошенный и угрюмый, направился к выходу. Он открыл дверь, и внутрь впорхнула модно одетая блондинка с пышными формами.
– Привет, дорогой! – воскликнула гостья и одарила Пешехонова страстным поцелуем в губы.
Я опешила. Вот так новость! Значит, наш фотокор отнюдь не так одинок, как мечталось девушкам издательства. И как бы ни хотелось этого не чувствовать, в глубине души меня кольнула иголочка ревности.
– Добрый день.
Блондинка стрельнула в меня подозрительным взглядом.
– Лер, это Эмилия, мы работаем вместе, – отрапортовал Алексей.
Я промямлила что-то типа «очень приятно» и направилась к выходу. Кивнула пышногрудой в знак прощания и вышла. Алексей выскочил следом и прикрыл дверь.
– Так что ты решила? – шепотом спросил он.
– Кто это? – указала я пальцем в сторону дома.
– Тебе не все ли равно? – замялся Пешехонов, но увидел мои скрещенные на груди руки и понял, что я не отвяжусь. – Лера – это моя личная жизнь, и тебя она никак не касается.
– Ясно, – ответила я недовольным тоном, – ну так вот и наслаждайся ею, этой своей личной жизнью, а от меня отстань. Больше ничего слышать не хочу про то, что я должна или не должна.
И, оставив Алексея переминаться с ноги на ногу, я вернулась в дом Вадима. Села на диван и, сама не понимая почему, заревела. Мне так хотелось верить, что все, что он говорил – правда. Мне так хотелось быть кем-то. И в то же время, я совершенно не была готова менять уклад своей устоявшейся жизни. Я предполагала, что если Пешехонов действительно во все это верит, то он не остановится, будет донимать меня, а я сдамся под его давлением. И если в итоге окажется, что все это неправда, то мне придется многое потерять. Мне нужно обезопасить себя. Сделать что-то, что заставит Алексея оставить меня в покое. Но что? И тут в моей голове промелькнула мысль, которая в тот момент показалась идеальной. Я прошла наверх и взяла с тумбочки сотовый. Закрыла глаза, посчитала до десяти, глубоко вздохнула и набрала номер Вадима.
Эпизод четвертый
Вечеринка с сюрпризом
День сегодня выдался на редкость дождливым и ветреным. Мне не хотелось выходить на улицу, и я решила провести время, лежа с книгой в теплой кровати. Лишь изредка высовывала нос из окна, чтобы проверить, не вернулся ли Вадим, и, удостоверившись, что его машина еще не во дворе, ложилась обратно. На душе скребли кошки. Настроение было под стать погоде: унылое, все виделось в черном свете.