Анна Камская – Долина Инферин. Вихри холода (страница 15)
– Приготовил пикник? – переспросила я и смутилась: вдруг Алексей думает, что я опять слышу только то, что хочу услышать.
Не знаю, какие мысли крутились у него в тот момент в голове, но вслух он произнес:
– Нина Ивановна, я от всего сердца прошу у вас прощения. Это не повторится. Я больше никогда не буду готовить пикники для вашей дочери.
Последняя его фраза, как мне показалось, прозвучала весьма двусмысленно. К сожалению, мама тоже услышала легкую насмешку.
– Вы еще и смеетесь над нами! – вскричала она, подошла к Алексею и пальцем ткнула ему в грудь. – Да из-за вас моя дочь чуть не умерла! И из-за вас она могла лишиться возможности стать женой одного из самых приятных и перспективных молодых людей в этой стране! Я запрещаю вам видеться!
– Мама! – вскрикнула я, ошарашенная таким ее поведением. – Какое право ты имеешь решать за меня, с кем мне общаться?!
Она от возмущения выпучила глаза, а я схватила Пешехонова за руку и увела из дома. Мы прошлись по проселочной дороге до реки. Алексей выглядел чернее тучи.
– Эмилия, прости, я и вправду виноват.
– Прекрати! Откуда тебе было знать? Просто теперь и я осознала, что за мной охотятся. И буду осторожнее. Хочу научиться защищать себя в подобных ситуациях без чьей-либо помощи. Ты сможешь преподать мне несколько уроков?
– Возможно. Не сказал бы, что я их хорошо усвоил в свое время…
– Неважно! Если мы будем встречаться каждый день и тренироваться, у нас все получится. Желательно, правда, чтобы об этом никто не знал. Мы найдем Долину, если она существует, а потом решим, как помочь тем людям.
– Ты права, мы обязательно что-нибудь придумаем, – согласился Алексей. – И поверь, я больше никому не позволю тебя обидеть.
И я с легкостью поверила. Он обнял меня одной рукой, и мы оба уставились на быстрое течение реки. Солнце садилось за горизонт, последними лучами освещая наш поселок.
А где-то далеко-далеко в заветной Долине, куда нет хода простым людям, в ветхой хижине у холодной печи сидела старуха, тихо улыбаясь своим мыслям. Одному Богу известно, спала она или находилась в трансе. Но точно одно: душой в этот момент она была в другом, неизвестном для жителей Долины мире – у тихой, теплой речки, в которой отражалось вечернее алое небо.
Эпизод восьмой
Новый сорт орхидей
Кажется, с намерением научиться защищать себя я погорячилась. Мы с Лёшей много времени проводили в тире, практикуясь в стрельбе. Но либо это я была крива на руку, либо только в фильмах киногерои стреляют с разных ракурсов и попадают точно в цель. Заканчивалась уже третья неделя нашей подготовки, а дела шли из рук вон плохо.
– Ну… – философски промолвил Пешехонов, почесывая затылок. – Бывает же и хуже…
Я в отчаянье опустила уставшие от напряжения руки и случайно нажала на курок. Пуля вошла в пол рядом с моей ногой, и мы оба подпрыгнули. Алексей выхватил у меня пистолет, пригрозив при этом пальцем.
– Даже с такого близкого расстояния не смогла попасть себе в ногу! – в сердцах высказался он.
– И что бы ты со мной делал? С калекой? Искусственное дыхание?
– Послушай, мы давно выяснили, что у тебя на уме. Не надо мне об этом постоянно напоминать.
Он пошел сдавать пистолеты, а я скорчила гримасу за его спиной. Со мной было непросто. Даже через такое время у меня не проявлялся талант ни в стрельбе, ни в рукопашном бою. Но, к счастью, меня больше никто не пытался выкрасть и тем более убить.
Во время тренировок Алексей рассказал мне, что когда я была в заточении, кто-то пробрался в наш офис и рылся в моих вещах. Тогда я, в свою очередь, поведала ему о кольце, которое обсуждали похитители. Мы вместе порадовались моей прозорливости и тому, что я успела обезопасить реликвию, спрятав ее в сейфе.
Следователь по моему делу приходил еще несколько раз и снова пытался расспросить меня о том, что я слышала или видела. Он уточнял, есть ли у меня враги, подозреваю ли кого-то и так далее. Но ничего нового я сказать ему не могла. Когда же спросила, почему мне снова задают эти вопросы, он нехотя ответил, что мой захватчик сбежал из-под стражи и скрылся в неизвестном направлении.
Мне стало страшно. Хороши же наши блюстители правопорядка, если упускают заведомо опасных преступников. Когда Алексей узнал, что амбал ускользнул из тюрьмы, его беспокойство усилилось. Он стал следить за каждым моим передвижением и просил еще больше времени уделять тренировкам.
Но все было напрасно. Я понимала – мне не суждено стать хорошим бойцом. Вот и сегодня мы покинули здание тира несолоно хлебавши. Пешехонов шел расстроенный, с опущенной головой. Я старалась не поддаваться плохому настроению и, поблагодарив за урок, ушла к своей машине. Мы, как обычно, по отдельности добрались до офиса. Обеденное время еще не закончилось, и здание стояло полупустым. Я зашла в кабинет к Вадиму.
– Опять обедала без меня? – раздраженно спросил он.
– Скорее прошлась по магазинам, ты ведь все равно, как обычно, был чем-то занят.
Чем больше времени я проводила с Алексеем, тем сложнее становились отношения с женихом. Пропасть между нами росла с каждым днем.
– Ну и где покупки? – справедливо заметил он.
– Вадик, чего ты хочешь от меня?
– Конкретно в данный момент я хотел узнать, где твои покупки? – с нажимом ответил он.
Меня разозлил его тон. Во-первых, потому что я чувствовала вину перед ним, во-вторых, с покупками, и правда, вышло не очень. Тут, конечно, следовало винить себя. Но какая женщина признает ошибки?
– Очень приятно, что ты, наконец, заинтересовался мной, а не своими стальными друзьями – ружьями.
Вадим вскочил со стула, обошел стол и схватил меня за плечи:
– Эмилия, я просто хочу знать правду. Где ты была? Если тебе нечего скрывать, то это простой вопрос. Тебе не кажется?
– Опять эта твоя дикая ревность!
Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Пешехонов. По его глазам было видно, как не понравилась ему эта сцена – я в руках разгневанного Вадима. И хотя при любом конфликте он явно становился на мою сторону, наши отношения с женихом не его дело. Он разрывался между желанием подойти и развести нас по углам и пониманием того, что не имеет на это права. Пересилив себя, он сквозь зубы пробормотал «извините» и сделал шаг к выходу. Вадим остановил его.
– Алексей, что ты хотел? Заходи.
Не глядя в мою сторону, Лёша подошел к Вадиму и вручил ему пакет.
– Что это?
– Фото с выставки орхидей для статьи Кулагиных.
Эта семейная пара уже несколько лет плодотворно сотрудничала с нашим журналом. Они написали много статей, работали со многими известными профессорами. Ольга и Борис и сами имели ученые степени: она по ботанике, а он по археологии. Это были люди, целиком и полностью отдавшие свои жизни науке.
– Кстати, Кулагины едут в Кению с нами, – сказал Надежнецкий, присаживаясь за стол и раскрывая пакет.
Заметив, что мы удивлены, он пояснил:
– Они хотят совместить приятное с полезным и тоже посетить таинственную деревню.
Вадим достал фотографии из конверта и начал их просматривать, одобрительно кивая. Одна карточка прилипла к другой, и он не без труда разъединил их. Надежнецкий что-то еще говорил про Кению, когда взгляд его упал на второе фото. И тут голос начальника внезапно прервался, а лицо побелело и вытянулось.
– Какая прекрасная орхидея есть в твоей коллекции, – сказал он с упреком, кидая картинку.
Та упала и по гладкой поверхности стола прокатилась прямо к нам. Сердце мое замерло. С фото на меня смотрела я сама – Эмилия Давыдова – в очаровательной соломенной шляпке среди яркой зелени парка. Улыбка радостная, а глаза такие веселые, что любой бы понял, как счастлива я была в тот момент.
Пешехонов указательным пальцем подтянул к себе фото и довольно хмыкнул:
– Удачный ракурс.
Вадим откинулся на спинку кресла и с невыносимым укором воззрился на нас. Во взгляде его читались горечь, печаль, и Бог знает, что еще он там себе нафантазировал. Надежнецкий ждал объяснений.
И в тот момент, когда я уже хотела их дать, Алексей просто поднял фото со стола и положил его за пазуху, всем видом показывая, что не видит в этой ситуации ничего предосудительного.
– Будь другом, отбери снимки и отдай их Роману, – попросил он Вадима, – а то у меня сегодня встреча с Лерой. Очень тороплюсь.
Пешехонов, как ни в чем не бывало, развернулся и вышел из кабинета, оставив меня в полной растерянности наедине с Вадимом.
– Это Алексей сфотографировал в парке, перед похищением, – все-таки попыталась объясниться я.
Но Вадим, не желая ничего слушать, просто встал и твердым шагом вышел из кабинета.
Расстроенная, едва сдерживая слезы, я выбежала вслед за женихом. Но поняла, что догонять его неправильно. Везде сновали сотрудники редакции. Кинуться вслед за ним означало дать подвод для сплетен. Я резко остановилась, подумала и двинулась на третий этаж в кабинет Катрины.
Как всегда, ее почти не было видно за грудой бумаг и папок. Она подняла голову на звук открывающейся двери и, поняв все по моему лицу, спросила:
– Вина или чего покрепче?
– Можно сразу яду, – траурным тоном произнесла я и плюхнулась на диван.
– Давай пока повременим с такими радикальными методами, – ответила подруга, доставая из бара до половины наполненную бутылку красного вина. – Рассказывай.
С этими словами она передала мне фужер.