Анна Измайлова – Спорим, ты сдашься первой? (страница 21)

— Воронцов!

Он засмеялся, отступил и поднял руки.

— Все. Все. Ухожу. Твой халат победил.

— Вот и отлично.

Он взял бутылку воды и направился к выходу, но у самой двери остановился.

— Кстати.

— Что еще?

— Завтра у нас открытая тренировка. Приходи.

Я фыркнула.

— Зачем?

— Посмотришь, какой я красивый на льду.

— У меня есть дела поважнее.

— Например?

— Любые.

— Боишься?

Я скрестила руки.

— Чего именно я должна бояться? Что ты красиво катаешься? Что у тебя фанатки визжат? Что ты забьешь шайбу и вся арена упадет в обморок?

Он улыбнулся.

— Что тебе понравится.

Я посмотрела на него и очень спокойно сказала:

— Артем, даже если ты выйдешь на лед без футболки, с фейерверками и белыми голубями, мой уровень интереса останется на отметке «административная ошибка заселения».

Он помолчал, потом медленно улыбнулся.

— Ты только что представила меня без футболки на льду?

Я открыла рот и резко закрыла.

Он победно кивнул.

— Спокойной ночи, Ланская.

И ушел. Я осталась на кухне в коричневом халате, с йогуртом в руке и ощущением, что меня только что обыграли на собственной территории.

— Ненавижу, — сказала я ему вслед.

Из коридора донеслось:

— Нет!

Я швырнула ложку в раковину.

***

На открытую тренировку я, конечно, не собиралась.

Категорически.

У меня была лаборатория, доклад, список литературы и хотя бы остатки самоуважения.

Именно поэтому на следующий день в шесть вечера я стояла у входа на ледовую арену с блокнотом в руках и объясняла себе, что пришла исключительно ради научного интереса.

Спорт как социальный феномен. Командная динамика как важная область наблюдения. Хоккей - прекрасный пример взаимодействия физических нагрузок, гормонального фона и коллективной истерии.

Я вошла на арену и сразу пожалела, потому что там было шумно, холодно и слишком много красивых людей.

На трибунах сидели студенты, в основном девушки. Некоторые с плакатами, другие с телефонами - снимали арену.

Села в третьем ряду сбоку.

Скромно, незаметно, почти спряталась за большим мужчиной.

Потом на лед выехали хоккеисты и я сразу поняла две вещи.

Первая: хоккей на экране и хоккей вживую - это разные виды искусства.

Вторая: Артем Воронцов на льду был совершенно невыносим.

Он двигался легко, быстро, уверенно. Вся его ленивость исчезла, на льду он становился собранным, резким, хищным. Черная форма, красные полосы, номер семь на спине, фамилия Воронцов. Клюшка в руках будто была продолжением тела.

Он обогнул соперника, резко развернулся, бросил шайбу и она ударила в сетку.

Трибуны взвизгнули, я, к совему стыду, тоже, но вовремя кашлянула.

Рядом две девушки вцепились друг в друга.

— Господи, он нереальный.

— Видела, как он бросает?

— Я бы дала ему бросить в меня чем угодно...

Я медленно повернула голову, потом решила, что лучше ничего не слышать.

На льду Артем вдруг посмотрел в мою сторону. Я замерла. Он заметил и улыбнулся.

Потом поднял клюшку чуть вверх, как приветствие.

Девушки вокруг зашумели.

— Это кому?

— Кажется, сюда!

— Он мне?

Я резко уткнулась в блокнот, на чистом листе уже была написана фраза:

«Воронцов слишком красиво катается».

С ужасом посмотрела на запись и быстро зачеркнула.

Рядом появилась новая:

«Спортсмены обладают повышенной раздражающей маневренностью».

После тренировки я собиралась уйти первой, но у выхода меня перехватил Саша Корнилов, аспирант с нашей кафедры.

Высокий, темноволосый, в очках, с папкой под мышкой и фирменной мягкой улыбкой. Он был из тех мужчин, с которыми спокойно. Умные. Вежливые. Всегда с иголочки одетые.