Анна Измайлова – Спорим, ты сдашься первой? (страница 17)

Я прищурилась.

— А если проиграешь ты?

— Не проиграю.

— Вот это мы сейчас и проверим.

Его глаза блеснули.

— Так ты согласна?

Я должна была сказать нет, любой нормальный человек сказал бы нет.

Взрослая, разумная Вера Ланская, отличница и будущий специалист в сфере фармакологических исследований, должна была поставить точку в этой абсурдной беседе, взять кофе и уйти. Но у взрослой, разумной Веры Ланской закончился ресурс.

— Условия, — сказала я.

Артем усмехнулся.

— Кто первый признает, что второй ему нравится, тот проиграл.

— Не нравится формулировка.

— Почему?

— Слишком расплывчато. «Нравится» может означать что угодно. Мне может нравиться твоя куртка. Или твоя способность доставать кружки.

— Значит, признает симпатию.

— Тоже расплывчато.

— Влюбленность?

— Самонадеянно.

— Хорошо, — он задумался. — Кто первый скажет что-то вроде «ты мне нравишься», «я хочу тебя поцеловать», «я ревную» или совершит действие, явно подтверждающее романтический интерес.

— «Я хочу тебя убить» не считается?

— Нет. Хотя у тебя это почти флирт.

— Действия надо уточнить.

— Поцелуй считается.

— А случайное касание?

— Нет.

— Объятия?

— По обстоятельствам.

— Ты сейчас пытаешься вписать себе лазейку.

— Я спортсмен. Стратегия важна.

— Ты хоккеист, а не юрист.

— Поэтому правила будут простые.

Он протянул руку.

— Проигравший выполняет одно желание победителя.

Я посмотрела на его ладонь, большую, сильную, с костяшками, на которых были мелкие царапины.

— Любое? — спросила я.

— В разумных пределах.

— У тебя разумные пределы где-то рядом с раздевалкой и полотенцем.

— Тогда установим границы. Никаких унижений, ничего незаконного и ничего, что второй действительно не хочет.

Я подняла брови.

— Ого. В тебе есть цивилизованный человек.

— Местами.

— Глубоко?

— Очень, но ради тебя откопаю.

— Не надо ради меня ничего откапывать.

— Боишься найти сокровище?

— Скорее скелет.

Он рассмеялся, я посмотрела на его руку и поняла, что если сейчас не пожму, он решит, что я испугалась.

Я вложила ладонь в его и это стало очередной ошибкой.

Потому что его пальцы сомкнулись вокруг моих слишком уверенно, теплые, шершавые. Совершенно не похожие на руки Игоря, у которого ладони всегда были гладкими и прохладными.

Артем держал крепко, будто отпускать не торопился.

— Договорились, Ланская.

— Договорились, Воронцов.

Он чуть потянул мою руку на себя, совсем немного, но я качнулась вперед и оказалась ближе.

— Только учти, — сказал он тихо. — Я играю на победу.

Я выдернула руку.

— А я не играю в игры, где могу проиграть.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Взяла кофе и демонстративно ушла, позволив себе только в комнате посмотреть на свою ладонь. Кожа продолжала фантомно чувствовать его пальцы.

— Идиотизм, — сказала я.

***

Игра началась в тот же день. Причем я, наивная, думала, что спор будет существовать где-то в теории. Как гипотеза, абстрактная угроза, налоговая проверка, которую все боятся, но никто не видит.

Артем же, очевидно, решил, что спор - это полноценная спортивная дисциплина и начал тренироваться сразу.

Первый удар был нанесен в двенадцать тридцать. Я сидела в общей гостиной, готовила конспект по молекулярным маркерам воспаления и пыталась не думать о том, что за стеной в ванной Артем принимает душ.

Да, опять душ. Нет, я не прислушивалась.