Анна Измайлова – Босс по контракту (страница 46)

Она подошла ближе и вдруг обняла меня.

— Добро пожаловать, — сказала она тихо.

***

Когда Алексей вернулся, я стояла у окна. Дождь закончился. На мокрых ветках дрожали капли. Воздух был светлый, чистый.

Он остановился рядом.

— Она тебя завербовала?

— Да.

— Быстро.

— Что теперь? — спросила я тихо.

Он посмотрел на меня.

— Теперь?

— Да. После таких ночных предложений обычно должен быть план.

Он усмехнулся.

— План есть.

— Конечно.

— Во-первых, мы не будем торопиться так, чтобы ты испугалась и сбежала.

— Разумно.

— Во-вторых, на работе мы решим всё аккуратно. Без сплетен и давления на тебя. Если понадобится я изменю структуру подчинения.

Я повернулась к нему.

— Ты серьёзно?

— Да. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что ты получила что-то через постель. В-третьих, ты сама решишь, когда и как говорить остальным.

— А в-четвёртых?

Он посмотрел на мою руку.

— В-четвёртых, я куплю кольцо.

— Не слишком пафосное.

— Я уже понял.

— И не размером с дверную ручку.

— Жаль.

— Алексей.

— Хорошо. Не дверную ручку.

Я улыбнулась.

Он взял мою ладонь и поднёс к губам.

— А в-пятых, — сказал он, — я буду учиться быть не только твоим начальником.

— А кем?

Он посмотрел мне в глаза.

— Твоим мужчиной. Если позволишь.

Эпилог

* Прошло восемь месяцев *

Я проснулась от голоса Алексея.

— Нет, меня не интересует, как это “обычно согласовывается”, — говорил он где-то в гостиной. — Меня интересует, почему это не согласовано сейчас.

Открыла один глаз, потом второй.

На стуле у окна висела его белая рубашка. Рукав свисал вниз почти до пола, на спинке стула лежал мой шёлковый халат, а на ковре валялась одна его запонка.

Вторая, конечно, была где-нибудь под кроватью.

На тумбочке стояла чашка кофе и рядом маленькая тарелка с двумя сырниками, накрытая салфеткой.

Я улыбнулась, ещё не до конца проснувшись.

Вот так выглядело наше утро.

Не идеально, без лепестков роз, скрипки и мужчины, который встречает рассвет с голым торсом на балконе, хотя… с торсом иногда было и грех жаловаться.

Но чаще наше утро выглядело так: Алексей уже работает, я ещё пытаюсь вспомнить, кто я и зачем согласилась вчера ночью смотреть с ним документальный фильм, который закончился тем, что он уснул через пятнадцать минут, а я досматривала из принципа.

— Нет, — снова донёсся его голос. — Это не “мелкая задержка”, а сорванный срок. Разница есть.

Я села, потянулась и взяла кофе, уже еле тёплый. Значит, он принёс его минут десять назад и не стал будить, отпила глоток и посмотрела на свою руку.

На тонкое кольцо с аккуратным розовым бриллиантом в форме ромба.

Мы расписались три месяца назад.

Тихо.

Без банкета на сто человек, голубей и тамады с микрофоном. Просто ЗАГС, его мама, мои родственники по видеосвязи, пара близких людей и Алексей.

Перед своим согласием в ЗАГСе, я всё равно сказала:

— Ты ещё можешь сбежать.

Он ответил:

— Поздно. Я слишком дорого заплатил за кольца.

Романтик, чтоб его. Я поставила чашку на тумбочку, накинула халат и вышла из спальни.

Алексей стоял у окна в гостиной. Босиком, в тёмных брюках, с ноутбуком на столе и телефоном у уха.

— Переделайте, — сказал он. — И не присылайте мне видимость работы вместо результата.

Я остановилась в дверях, он увидел меня и всё изменилось.

Взгляд стал мягче, плечи расслабились.

— У вас два часа, — сказал он в трубку. — Потом вернёмся к разговору.

Сбросил, посмотрел на меня.