Анна Исаева – Тэмпат (страница 2)

– Черт, – прошипела она и отвернулась.

Поток тяжелых эмоций проскочил через нее, оставляя горькое послевкусие и фантомную боль в ребрах. Защита сработала, но напор был слишком силен, поэтому смог ее задеть. Долгий перерыв послушно давал о себе знать, и привыкшее к покою сознание не стремилось возвращаться в режим боеготовности. Дека ощутила, как заискрило пространство вокруг, и мысленно содрогнулась. Отголоски плясали вокруг нее и ярко мигали, привлекая к себе внимание. Словно хотели быть прочувствованными. И это было очень плохим знаком, потому что тяжелее всего было справляться с эмоциями, которые жаждали быть обнаруженными и прожитыми. Дека почувствовала, как засосало под ложечкой, но смогла взять себя в руки.

– Скажешь, как будешь готова, – вывел ее из раздумий напряженный голос Леона.

Дека по привычке прислушалась к его эмоциональному фону, снова подмечая наполнявшую мужчину ярость. Подобная реакция была непривычна для собранного и хладнокровного начальника, но спустя пару секунд девушка поняла, что ее вызвало.

Дети.

Каждое маленькое тело навсегда оставляло на них отпечаток собственного бессилия, которое мрачно улыбалось им, напоминая о том, насколько они ограничены в своих попытках защитить тех, кто всегда умирал до их приезда, становясь одновременно и жертвой, и ключом к поимке преступника.

Обычно хищники не охотились на детей, чаще всего убивая тех просто за компанию, когда с основной жертвой было покончено – слишком неуклюжие и беззащитные, они не вызывали трепета у тех, кто любил преследовать и мучить. Но здесь дети были полноценными участниками места преступления. И уже только это говорило о том, что на этом внутреннем дворике произошло что-то, что выходило за рамки стандартных протоколов.

Леон тем временем еще раз осмотрел место преступления хмурым взглядом и недовольно скривившись, процедил сквозь стиснутые зубы:

– Я пока уведу всех. Найди этого ублюдка.

– Сделаю, что смогу, – кивнула девушка и, как только за мужчиной закрылась дверь, приступила к работе.

Сделав пару вдохов и выдохов, Дека прикрыла глаза и сосредоточилась на биении своего сердца. Погрузившись внутрь себя, она усилила защиту своим вниманием, сделав ее более прочной, а также еще раз проверила собственный эмоциональный фон. Все было под контролем, поэтому она приступила к следующему шагу и включила режим наблюдателя. По телу пробежал холодок, а все ощущения притупились. Мир словно стал черно-белым и очень простым и понятным. Таким, за которым безопасно наблюдать.

Когда с внутренними настройками было покончено, Дека развернулась лицом к месту преступления и открыла глаза, сканируя пространство пустым взглядом.

Ей открылся вид на небольшой зеленый дворик, который все еще хранил следы жизни семьи из четырех человек, двум из которых вряд ли было больше десяти лет. По углам были разбросаны игрушки, угольный гриль с остатками мяса стоял рядом с круглым пластиковым столом и такими же стульями. На заборе висели бумажные гирлянды, под которыми можно было разглядеть разбросанные по земле рисунки цветными мелками.

И лишь центр этого семейного дворика уродовала безобразная картина выпотрошенных взрослых и детей, связанных между собой своими же собственными органами. Судя по количеству крови, которой было залито все пространство вокруг, резали их прямо на этом же месте. На первый взгляд это зрелище вызывало лишь ужас и отвращение, но одновременно с этим несло весьма определенное послание. Именно его значение Деке и нужно было растолковать, так что времени на сантименты не оставалось.

Присев на покрытые прозрачным целлофаном ступеньки, девушка внимательно прощупала пространство, мгновенно обнаруживая сильные и искрящиеся отголоски. Их было немного, но они намного превосходили те, с которыми ей обычно приходилось работать. Отголоски были хорошо видны и сами шли на контакт, поэтому Дека мысленно потянулась к ближайшему из них. В то же мгновение мощный поток ярких эмоций хлынул в нее ужасом и болью. Девушка прикрыла глаза и позволила им течь сквозь нее, попутно анализируя каждую составляющую. Она чувствовала все, что испытали жертвы, она была ими, но при этом смотрела на них со стороны. Их боль принадлежала им, но Дека видела ее и знала, что они пережили. Она наблюдала за чужими страданиями.

Поток был настолько силен, что все ее внимание уходило на то, чтобы не дать ему вовлечь себя в смертельный пир. Поэтому, когда волна усилилась, а ощущаемой боли стало слишком много, Дека заволновалась. Слишком долгий перерыв все еще висел над ней дамокловым мечом, и отсутствие практики не могло не сказаться на ее концентрации. Похоже, расслабившемуся сознанию было сложно оставаться в боевом режиме так долго. Словно в подтверждение ее опасений, сразу же после этой мысли Дека ощутила легкий щелчок – часть эмоций прорвалась.

В ту же секунду дышать стало тяжело, а рот наполнился вязкой слюной. Внутренности скрутило дикой болью, а из горла вырвался протяжный стон. Девушка упала на колени и крепко обняла себя. Ей срочно нужно было возвращать контроль, иначе чужие эмоции могли поглотить ее. Дека шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы и постаралась сосредоточиться на себе. Мысленно отбросив в сторону рванувшие к ней другие отголоски, она сконцентрировалась на маленьких искрах, которые успели проникнуть в тело, аккуратно собрала их в одном месте, а затем обернула черной пленкой. С облегчением Дека почувствовала, как дышать стало легче, а боль начала исчезать. В ней все еще находились чужие эмоции, но на данный момент она держала их под контролем. Быстро залатав защиту, девушка продолжила анализ. И только после того, как был обработан последний отголосок, Дека отделила обмотанный темной пленкой комок от себя и направила его в землю, нейтрализуя. Спустя пару минут она сумела подняться на ноги и тут же принялась разминать задеревеневшее от чужого влияния тело. Что ж, пусть она и облажалась, но смогла довести эту часть до конца.

Сбор информации со стороны жертв был завершен, и теперь оставалась последняя и самая неприятная для нее процедура. Дека сделала несколько коротких вдохов и усилила состояние наблюдателя. В голове сразу же прояснилось, а тело обрело легкость и покой. Только после этого девушка мысленно потянулась к темному следу, висящему над местом преступления. Странным показалось то, что в отличие от множества других, этот информационный комок хоть и обладал темной аурой убийцы, но при этом странно подрагивал и излучал неровное зеленовато-синее сияние, среди которого можно было рассмотреть легкие всплески света – необычные и неестественные цвета для хищника. Дека впервые сталкивалась с подобным, а потому очень осторожно притянула к себе след, а затем медленно коснулась его вниманием, пропуская через себя.

Теперь она видела всю картину глазами убийцы. И пусть раньше место преступления вызывало отвращение и неприятие, теперь же она явно видела и понимала замысел палача. Дека чувствовала его наслаждение и вместе с тем горечь, его заботу и боль, желание защитить и преобразовать. Именно эти моменты девушка ненавидела больше всего, потому что прямо сейчас она внимательно оценивала состояние жертв и анализировала то, насколько успешно была выполнена задача.

Тут она внезапно нахмурилась: чувство неудовлетворения резко ударило в ноздри ароматом хлорки, вызывая раздражение. И значило это лишь одно – с задачей убийца справился плохо. Эмоциональный след напоминал гнев и отчаяние ребенка, у которого не получилось собрать паззл из кубиков. Данное убийство имело для него слишком большое значение, поэтому неудача воспринималась как трагичное поражение. А еще был страх, в котором слабо читались нотки отчаяния. И это не предвещало ничего хорошего.

– Черт, – сдавленно прошептала Дека, хватаясь за прохладную стену забора.

Она была сбита с толку считанными эмоциями. Хищники не испытывали страха и уж тем более горечи или отчаяния. Иногда они демонстрировали нечто вроде благоговения перед своими жертвами, но оно обычно ощущалось больным величием и нарциссизмом. Хищники никогда не думали о других – они были заняты удовлетворением только своих потребностей. Это и сбивало с толку, потому что создавалось ощущение, что этот хищник действовал ради своих жертв, а не в угоду своим желаниям. Дека негромко выругалась – подобные открытия обычно не вели ни к чему хорошему, в большинстве случаев гарантируя пару новых дырок в теле, поэтому ей срочно нужно было взять себя в руки.

Привычный ритуал возвращения к себе не занимал много времени – сказывались годы практики, но всегда сопровождался симбиозом тревоги и ужаса, которые мощными импульсами бежали вдоль позвоночника, чтобы вырваться наружу через руки и ноги. Именно ими Дека и упиралась в небольшой участок земли, трава на котором не была покрыта кровью и могла похвастаться зеленым цветом, следующие несколько минут, напоминая лягушку. Вот только забавной и смущающей эта поза казалась только новичкам. Для тех же, кто хотя бы пару раз испытал на себе последствия эмоциональных лавин, именно она становилась долгожданным спасением и облегчением. Причем, главным фактором в этом процессе являлась именно земля – только она могла забрать всю дрянь, которую таким как Дека приходилось цеплять на себя. Ни одна другая стихия не могла так же качественно нейтрализовать любую эмоциональную грязь, при этом даруя взамен покой и душевное равновесие, так что Дека полностью отдалась зеленому потоку, проходящему сквозь нее, отдавая ему все чужое, что уже начинало проникать в кости. И лишь ощутив свою целостность и убедившись в том, что в ее сознании находится только она, девушка медленно встала и пару раз попрыгала на месте. Дав себе еще пару секунд на восстановление, Дека медленно пошла вдоль забора, стараясь не смотреть на место убийства – все подробности она еще успеет рассмотреть на снимках, и лишь оказавшись перед дверью в дом, расправила плечи и постаралась вернуться в состояние рациональности и хладнокровия. Получилось неидеально, но это был максимум, на который она была способна на данный момент.